Здесь мы подходим к важнейшему моменту в оценке монографии С. Бодрунова. Почему социалистические проекты проваливаются, а попытки их реализации неизбежно сопряжены с массовым насилием? Мы убеждены, что причина этого в отсутствии того, что в теории управления называют обратной связью между субъектом и объектом воздействия. Если сбой такой системы приводит к аварии космического аппарата, то в более сложной общественной системе отсутствие механизма обратной связи, тем более, неизбежно порождает социальные конфликты. Особое значение механизма обратной связи в условиях демократии предопределено тем, что граждане являются объектом управления и одновременно -- высшим субъектом управления, а поэтому для реализации той или иной политики необходима поддержка граждан, т. е. предлагаемые идеи должны одобряться на институциональном уровне. Иными словами, любая теория или программа должна базироваться на принципе, который я называю «уважение к институтам». Однако автор занимает прямо противоположную позицию.
Исходя из тезиса «Весь мир -- наша грифельная доска!» [1, с. 291], он предлагает создавать новую индустриальную систему и нормы поведения, воспитать нового человека, изменять институты. Он даже ставит под вопрос «научность» современной экономической науки лишь на том основании, что она не дает человеку возможность тотального контроля всей хозяйственной жизни общества: «До сих пор экономическая рациональность совершенно определенно заключалась не в том, чтобы подчинить себе экономические процессы, а в том, чтобы умело приспособляться к явлениям, которыми мы не управляем (курсив мой -- Б. К.)» [1, с. 248].
Предлагая концепцию трансформации, основанную на теоретической конструкции, сходной с ленинской моделью перехода к коммунизму через стадию социализма, автор понимает, что для ее реализации также потребуется шоковое воздействие на естественный ход развития общества. Он говорит о необходимости «глобального скачка», или «поистине революционного перехода от «зоо» к «ноо». Аналогично тому, как Ленин предсказывал ожесточенное сопротивление буржуазии в период социализма, С. Бодрунов также ожидает противодействие неких враждебных сил. Задаваясь вопросом, произойдет ли переход к ноообществу гладко и без конфликтов, он прямо отвечает:
«Без сопротивления и всяческих буераков на этом пути не обойдется. «Зоо», «зверское» в человеке будет сопротивляться, стремиться свернуть развитие на вариант, приводящий к разрушению, деструкции, а не прогрессу» [1, с. 325].
Пережитые страной исторические коллизии, несомненно, оградят россиян от увлечения идеей революционного скачка в царство тотального цифрового планирования. Вместе с тем концепция «ноономики», как и любая другая имеет право на существование и уважительное к себе отношение. Но и от авторов экономических программ мы ожидаем уважения к сложившимся институтам и мнению граждан как носителей этих институтов. Прежде чем предлагать столь радикальный проект, автору книги следовало бы задаться рядом вопросов. Найдет ли поддержку у владельцев квартир и частных предприятий идея о скором отмирании собственности, у потребителей -- идея о самоограничении «неразумных» потребностей, у инвесторов -- необходимость применения «пенетрационно-рединесс» анализа при отборе проектов, у налогоплательщиков -- воссоздание затратной системы централизованного планирования?..
индустриальный плановый экономика бодрунов
Литература
1. Бодрунов С.Д. Ноономика: монография. М.: Культурная революция, 2018. 432 с.
2. Мау В.А. Реформы и догмы. Государство и экономика в эпоху реформ и революций (1861--1919). М.: Дело, 2013. 512 с.