Институт государства и права Российской академии наук
Роль Международного Суда ООН в деле поддержания международного правопорядка
доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник
Каламкарян Рубен Амаякович
Аннотация
В работе показывается роль Международного Суда в деле поддержания международного правопорядка. В статье представляется исторический анализ института универсального органа правосудия. Исследуются характеристики органа правосудия, которые делают его в сравнении с другими субъектами международного права наиболее значимым элементом в поддержании правопорядка и соблюдения международного права. Проводиться сравнение с арбитражем. Рассматривается урегулирование межгосударственных споров на основе применения международно-правовых норм. Освещается проблема разграничения споров на правовые и неправовые. Рассматривается природы международно-правого спора, принципа верховенства права, а также добросовестности и соблюдения международно-правовых обязательств в рамках внутреннего правопорядка. Исследуются различные качественные характеристики международного органа правосудия - Суда ООН, проводиться его сравнение с национальными органами правосудия государств. Рассматриваются отдельные аспекты судопроизводства. Исследуются понятия законности и универсального правопорядка. Даются основные элементы и характеристики универсального правопорядка.
Ключевые слова: международное обязательство, правосудие, арбитраж, принцип добросовестности, правопорядок, законность, международный правопорядок, межгосударственный спор, подсудность, международный суд
Abstract
The article shows the role of the International Court of Justice in maintaining of international legal order. The article includes the historic analysis of the institution of a universal judicial body. The article contains analysis of the the characteristics of this judicial body, which make it the most influential element within the system of maintaining the legal order and compliance with the international law. The author compares it with the arbitration, evaluates the nature of the international legal dispute, the principle of supremacy of law, as well as good faith and compliance with the international legal obligations within the domestic legal order. The article includes analysis of various characteristic features of the ICJ as an international judicial body in comparison with the national judicial bodies of the states. The author also analyzes some aspects of judicial procedure, definitions of rule of law and universal legal order, as well as the key elements and characteristic features of the universal legal order.
Keywords: international obligation, justice, arbitration, good faith principle, legal order, rule of law, international legal order, disputes among the states, competence of the courts, international court
Международный суд в силу своего статуса как главного судебного органа ООН позиционирует себя как юридически обустроенный институт мирового сообщества по обеспечению верховенства права в международных отношениях. Международный суд переводит ситуацию в нормальный режим с точки зрения международного права и тем самым содействует поддержанию юридической безопасности государств как совокупности их объективных прав и законных интересов. Юридический баланс права и справедливости в отношениях государств обеспечивается при обстоятельствах добросовестного соблюдения всеми государствами своих международных обязательств вне зависимости от источника их возникновения. В этом контексте разграничение споров на политические и правовые создает предпосылки для недобросовестного поведения государства по выполнению принятого арбитражного обязательства. Однако оспаривание юрисдикции суда под предлогом неправового характера спора (ввиду отсутствия подлежащих применению правовых норм и принципов), помимо своего сугубо частного значения (поскольку оно касается поведения какого-то отдельного государства), затрагивает права не только непосредственно заинтересованных государств, но и государств мира в целом. Утверждение об отсутствии подлежащих применению норм и принципов права ставит под вопрос принцип законченности международного права. Тем самым принижаются значение и роль международного права при урегулировании межгосударственных споров. А это естественно порождает тезис о несовершенстве международного права.
Тезис этот не нов. Он присущ позитивистской школе права. Критика позитивистской концепции международного права в аспекте недопустимости non-liquet была достаточно основательно проведена выше. Поэтому здесь мы ограничимся констатирующим выводом общего порядка. Концепция в пользу абсолютного разграничения споров на политические и правовые, представляя собой в потенции побуди тельный мотив для несоблюдения должным образом международно-правовых норм на индивидуальном уровне, ставит под вопрос законченность всего международного правопорядка, служит основой для утверждений о несовершенстве современного международного права, его примитивизме.
Далее. Для завершения критического анализа тезиса М. Мабрука -о разграничении всех споров на правовые и политические - отметим следующее. Французский юрист считает, что международный арбитраж (суд) должен отказаться принять дело к производству ex officio и признать неприемлемым спор, являющийся якобы исключительно политическим по своему характеру. Говоря о том, что суд в своем качестве ex officio должен отказать в принятии к рассмотрению спора, не являющегося по его мнению чисто правовым, М. Мабрук очевидно не принимает во внимание то, что в основе учреждения суда (арбитража) лежит согласованное волеизъявление государств. Отсюда вполне нормально, когда государства сами определяют, какие категории споров и вообще какие споры они соглашаются передать на рассмотрение в суд (арбитраж). После того, как они приняли на себя арбитражное обязательство, вне зависимости от формы, в которую оно облечено, они связаны его решением и не вправе предпринимать односторонние меры с целью его изменения. Договор об арбитраже заключают по меньшей мере два государства. Соответственно вопрос о том, является ли данный спор правовым или нет, решается на основе соглашения всех заинтересованных государств-участников договора об арбитраже. Только в случае, если такое соглашение не будет достигнуто, сам арбитраж может приступить к толкованию договора об арбитраже и решить вопрос о том, входит ли данный спор в его компетенцию, т.е. является ли он правовым. Однако, как показала последовательная практика международных судебных и арбитражных органов, практически не было случаев, чтобы суд или арбитраж отказались вынести решение ввиду отсутствия или неясности подлежащей применению нормы права. Отказов принять дело к производству в суде или арбитраже только лишь потому, что данный спор якобы не является правовым, а поэтому не может быть урегулирован на основе международного права, также практически не было. В равной степени, ни одно из государств, которые приняли арбитражное обязательство или факультативную клаузулу согласно ст. 36 Статута, ни разу не оспорило юрисдикцию суда на том основании, что спор, хотя и входит в одну из категорий споров, подсудных в соответствии с положениями этой статьи, не является правовым ввиду отсутствия международно-правовых норм, имеющих существенное значение для его разрешения в нормальном порядке. Особую значимость этому факту придает то обстоятельство, что определение спора в качестве политического носит в общем плане субъективный характер. международный суд правопорядок
Отсутствие предварительных возражений государств о возможности урегулирования спора на основе права служит дополнительным аргументом ст. 36 Статута Международного суда. В этом смысле термин "правовой" с учетом имеющейся практики государств и внутреннего содержания самих положений (п. 2 ст. 36 Статута), не составляя какой-либо дополнительный элемент по квалификации межгосударственных споров, выполняет описательную функцию. Тем самым под определение "правовой" попадают практически все могущие возникнуть споры. Поскольку в отношении всех межгосударственных споров может быть найдено решение на основе права, проблема non-liquet (отказа суда вынести решения за отсутствием или неясностью подлежащей применению нормы права) не имеет под собой сколько-нибудь логического обоснования. С точки зрения права важно, чтобы спор был как можно быстрее урегулирован и было найдено справедливое решение. Признать вообще (со стороны суда, самих государств, а также ученых, строящих свои заключения на основе судебной и межгосударственной практики), что какой-то спор не может быть урегулирован, поскольку для этого у суда нет достаточно возможностей (в том, что касается подлежащих применению норм права) означало бы намеренно создать условия для уклонения от добросовестного выполнения правовой обязанности, созданной на основе обязательства обратиться к арбитражу (или суду) для разрешения спора.
Позиция науки международного права вполне вписывается в общее русло разумного понимания так называемой проблемы разграничения споров на правовые и неправовые. Позиции отдельных ученых-юристов, допускавших возможность такого разграничения, в связи с этим эволюционировали - от строго позитивистских концепций в направлении полного неприятия деления межгосударственных споров на правовые и политические. Знаменательна в частности эволюция в позиции авторитетного французского юриста, профессора Ж. Сселя. Известно, что он был специальным докладчиком Комиссии международного права при обсуждении в Комиссии вопроса о правовом регулировании процедурных аспектов арбитражного разбирательства, и именно на основе его доклада были выработаны Образцовые правила арбитражного процесса. Так, если в "Элементарном курсе международного публичного права", увидевшем свет в 1943 г., Ж. Ссель проводил четкую грань между правовыми и неправовыми спорами, то уже в своем первом докладе в 1950 г. в Комиссии международного права он заявил по поводу научной дискуссии по вопросу о разграничении споров на правовые и неправовые следующее: "Эта дискуссия представляется сегодня совершенно праздной"[1].
Согласованное мнение Комиссии международного права ООН по вполне понятным причинам совпало с мнением своего специального докладчика. Как известно, в Образцовых правилах арбитражного процесса нет даже упоминания о разграничении споров на правовые и неправовые. Весьма важно в связи с этим и такое заявление Председателя Комиссии международного права, объяснявшего в VI Комитете Генеральной Ассамблеи ООН эту позицию Комиссии:"... включение такого разграничения в проект затронуло бы в значительной степени практическую значимость конвенции без всякой на то необходимости и без какой-либо пользы"[3].
Так, Комиссия международного права ООН однозначно поставила точку на всей проблеме разграничения споров на правовые и неправовые сделав беспредметными утверждения тех ученых, которые выступали за такое разграничение. Признание бесполезности с практической точки зрения разграничения споров на правовые и неправовые ставит в естественномпорядке вопрос о целесообразности рассмотрения этой проблемы вообще. Действительно, государства, принявшие на себя арбитражное обязательство (или обязательство согласно факультативной клаузулы по ст. 36 Статута Международного суда), ни разу не оспаривали юрисдикцию суда под предлогом того, что спор не является правовым. Однако, выступая в пользу рассмотрения проблемы разграничения споров, надо прежде всего учитывать два обстоятельства. Во-первых, отнюдь не следует принижать, а тем более низводить на нет политический элемент в позиции отдельного государства в процессе судебно-арбитражного разбирательства. Если политический элемент при оценке возможности урегулирования данного спора на основе права и устранен, в реальной позиции государств он присутствует, определяя в конечном итоге их поведение в процессе арбитражного разбирательства: будет ли это поведение соответствовать принципу добросовестности или нет. Во-вторых, в арбитражной процедуре стороны сами участвуют в образовании арбитража Соответственно, если государство опасается нежелательного решения против себя, оно может попытаться уклониться от добросовестного выполнения принятого арбитражного обязательства, заблокировав процедуру образования суда. Помимо этого, государство может отозвать своего арбитра из состава суда и не назначать нового, отказаться от явки в суд или от дачи своих объяснений по делу. Так может негативно проявиться политический элемент в позиции того или иного государства. И если политический элемент до сих пор не обозначился в предварительных возражениях государств в отношении неправового характера спора, то это отнюдь не означает, что таких случаев вообще не будет (что, впрочем, желательно), а лишь свидетельствует о том, что возражения такого рода по всей вероятности не будут признаны арбитрами в качестве законных и действительных.
Невыдвижение предварительных возражений в отношении неправового характера спора может служить свидетельством в пользу возможности разрешения практически всех дел, которые поступали на рассмотрение в арбитраже. Однако, с другой стороны, мы вынуждены констатировать, что относительно небольшое количество дел находят в конечном итоге свое разрешение. Чем же объясняется такой факт, тем более, что предварительных возражений сторон в отношении неправового характера споров не поступает?
Объясняется все тем же политическим элементом в поведении государств, о котором мы говорили выше. Он влияет негативно, когда государство, опасаясь неблагоприятного для себя решения арбитража, выдвигает возражения против подсудности спора арбитражному суду. Оспаривая подсудный характер спора, государство тем самым пытается намеренно, с помощью одного из возможных для него средств неправомерного характера, уклониться от добросовестного выполнения принятого арбитражного обязательства.
Согласно общепринятым понятиям подсудность спора арбитражному суду определяется в зависимости от того, насколько спор соответствует арбитражным обязательствам. Комиссия международного права в Образцовых правилах арбитражного процесса, уточняя понятие подсудности, определила, что разногласия между сторонами - о подсудности спора - возникают в зависимости от того, "подпадает ли, полностью или частично, существующий спор под данное (арбитражное) обязательство обратиться к арбитражу" (ст. 1).
Проблема подсудности является следствием непоследовательности в поведении государств, проявляющим себя, с одной стороны, при подписании общего соглашения с включенными в него постановлениями об обязательной арбитражной процедуре или договора об арбитраже, и, с другой - непосредственно сразу же после возникновения спора. Принимая на себя международное обязательство на основе соответствующих конвенционных положений или специального договора об арбитраже, государство заявляет о своей приверженности праву, провозглашает намерение содействовать изысканию справедливых решений всех споров, декларирует свое уважение законных прав других государств. Однако сразу же после возникновения спора, оказываясь в положении ответчика и опасаясь неблагоприятного для себя исхода арбитражного разбирательства, государство в нарушение принципа добросовестности предпринимает действия с целью уклониться от соблюдения соглашений об обязательной арбитражной процедуре. Конкретно это проявляется тогда, когда государство, основываясь на согласии, которое оно дало при подписании договора об арбитраже, в своей аргументации против проведения арбитражного разбирательства начинает оспаривать подсудный характер спора. Тем самым, используя аргумент о несоответствии спора арбитражному обязательству, государство фактически блокирует всю процедуру арбитражного разбирательства. Налицо явное расхождение с добросовестным выполнением арбитражного обязательства, а именно: между тем, на что дано согласие в форме подписанного международно-правового акта, и тем, как фактически выполняется принятое международное обязательство. Вместо того чтобы своими действиями активно содействовать быстрейшему урегулированию возникшего спора, государство выдвигает аргументы о несоответствии спора арбитражному обязательству с тем, чтобы в конечном счете уклониться от должного соблюдения договора об арбитраже.