Откликается А.С. Пушкин и на любовную линию в романе "Рославлев, или Русские в 1812 году". Героиня М.Н. Загоскина полюбила пленного француза Сеникура и тайно венчалась с ним в кладбищенской церкви, предав веру отцов и привязанность Рославлева. Это обусловило ее жалкое положение русской жены врага отечества, привело к смерти мужа, ребенка, к собственной гибели. А.С. Пушкин называет возлюбленного Полины Синекуром и делает его выдающимся человеком, которого только и могла полюбить героиня: "Полина, которой надоели и трусливые предсказания, и глупое хвастовство наших соседей, жадно слушала суждения, основанные на знании дела и беспристрастии" [8, с. 78]. Интересно, что А.С. Пушкин противопоставляет официальной версии пожара Москвы, устроенного, якобы, вошедшими войсками, мнение, закрепившееся в историографии. Синекур настаивает, что город пожертвован самими его защитниками ради победы над Наполеоном: "Теперь и падение наше мне не страшно, честь наша спасена; - говорит Синекур, - никогда Европа не осмелится уже бороться с народом, который рубит сам себе руки и жжет свою столицу" [8, с. 79]. Возлюбленный героини по достоинству оценивает мощь русского духа, понимает, что нашествие на Россию было для Наполеона роковым решением: "Боже мой! Он погиб, - сказал Синекур; - как, разве вы не видите, что пожар Москвы есть гибель всему французскому войску, что Наполеону негде, нечем будет держаться, что он принужден будет скорее отступить сквозь разоренную, опустелую сторону при приближении зимы с войском расстроенным и недовольным!" [8, с. 79]. И если загоскинская героиня полюбила француза лишь потому, что недостаточно любила и понимала свою родину, то Полина А.С. Пушкина сумела во французском подданном оценить ум, основательность, образованность и понимание своей участи.
Синекур оказывается более достойным, чем окружавшие героиню представители русского дворянства. Как полагает А.И. Грушкин, "Синекур потому и представлен положительным персонажем, что, будучи преданным Наполеону, он в то же время не ослеплен его временными успехами, он с трезвой объективностью понимает опасности, которыми чревата завоевательная политика Бонапарта, и в русском народе видит не толпу „варваров“, а достойную уважения силу. Его устами говорит голос подлинно просвещенной Европы, умеющей ценить русский народ не в пример великосветским „обезьянам просвещения“" [1, с. 335]. Пушкинские герои, как и многие их современники, видели во Франции удивительный пример социальных и политических изменений, произошедших на глазах одного поколения.
Каждый этап блистательного восхождения Наполеона они воспринимали с восхищением и страхом, что, однако, не мешало дворянскому сословию говорить на его языке, следовать моде, задаваемой его страной, читать литературу, созданную французскими писателями. Когда же герой оказался завоевателем, подлинный отпор ему сумели дать лишь мужики, а не лучшие представители русского общества, каковым принято было считать дворянство. Лживая характеристика, данная ему автором "Рославлева", оборачивается у А.С. Пушкина точной и тонкой иронией, а выдвижение в центр повествования образа выдающейся женщины дает возможность показать подлинно европейские взгляды на патриотизм, просвещение и пр. В отличие от М.Н. Загоскина, он видел русских нацией европейцев, а не бездумно твердящих о святости самодержавия, православия и народности, что так навязчиво подчеркивается в "Рославлеве". Победу в 1812 г. одержали не те русские, которые произносили напущенные фразы о служении "матушке Руси", находясь в тылу, а те, кто выполнял трудную работу защиты отечества.
А.И. Грушкин справедливо писал о том, что "героизм двенадцатого года отнюдь не воспринимался Пушкиным как героизм дворянства. Русское дворянство и на фоне этой героической эпохи лишено в глазах Пушкина героического ореола. „Ожесточившийся“ народ, „добрый, простой народ“, не изображен в „Рославлеве“, но вера в народ, в его прекрасные качества, окрашивает пламенные речи Полины. <.. .> „Рославлев“ - сильнейшее в русской литературе (и до Льва Толстого вряд ли не единственное) разрушение официозной легенды о двенадцатом годе, стремившейся использовать победу русского народа во время Отечественной войны для возвеличения самодержавной и крепостнической России. „Рославлев“ Пушкина это в то же время значительнейшая декларация пушкинского патриотизма, отрицающего лживый, лицемерный псевдопатриотизм так называемой „официальной народности“" [1, с. 337]. Разумеется, к такому выводу можно прийти лишь с учетом той социокультурной ситуации, в которой писалось пушкинское произведение. Вместе с тем можно говорить о том, что поэт дает собственный, русский ответ на миф о герое, обнаруживая равнодушие к бонапартизму ("мы все глядим в Наполеоны"), и внимание к проблеме индивидуализма. Отсутствие у поэта стройной "наполеоновской" концепции, поддающейся четкому формулированию, имеет и обратную сторону. Сильно упрощая можно сказать, что русская литература в произведениях своих лучших и второстепенных писателей разрабатывает ту или иную сторону пушкинского отношения к европейскому наполеоновскому мифу.
Литература
1. Грушкин А.И. Рославлев / А.И. Грушкин // Пушкин: Временник Пушкинской комиссии [АН СССР. Ин-т литературы]. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. - [Вып.] 6. - С. 323-337.
2. Загоскин М.Н. Рославлев, или Русские в 1812 году [Текст ] / М.Н. Загоскин. - М.: Художественная литература, 1980. / Origin: проект О.В. Полякова "1812 год". [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://lib.ru/HIST/ ZAGOSKIN/roslawlew.txt.
3. Зыкова Е.П. Вальтер Скотт и исторический роман М.Н. Загоскина / Е.П. Зыкова // Материалы "круглого стола" в ИМЛИ им. A.M. Горького РАН (19 июня 2007 г.). - М., 2007. - С. 5-9.
4. Ильинская И. Стоит ли "воскрешать" Загоскина? / И. Ильинская // Нева. - 1957. - №1. - С. 19-26.
5. Короткова С.Л. М.Н. Загоскин и Н.В. Гоголь: биографические и художественно-творческие параллели: дис. на соискание ученой степени канд. филол. наук: 10.01.01. "Русская литература" / С.Л. Короткова. - Саратов, 1999. - 210 с.
6. Ложкин Б.Е. Романы М.Н. Загоскина конца 1830-х - начала 1840-х годов как художественный итог творчества писателя: автореф. дис. на со- иск. научной степени кандид. филол. наук: 10.01.01. "Русская литература" / Б.Е. Ложкин. - Харьков, 2000. - 19 с.
7. Муравьева О.С. Пушкин и Наполеон (Пушкинский вариант "наполеоновской легенды") / О.С. Муравьева // Пушкин: Исследование и материалы. - Л.: Наука, 1991. - Т. 14. - С. 5-32.
8. Пушкин А.С. Рославлев [Текст] / А.С. Пушкин. Собр. соч.: В 6-ти тт. - Т 5. - М.: Правда, 1989. - С. 69-79.
9. Шохина А.Н. Художественное воплощение исторического процесса в романах В. Скотта и М.Н. Загоскина: дис. на соискание ученой степени канд. филол. наук: спец.: 10.01.03, 10.01.01 "Литература народов стран зарубежья" / А.Н. Шохина. - Н.-Новгород, 2010. - 234 с.