Сравнивая условия проживания различных военных диаспор в европейских странах, автор приходит к выводу, что только в основном в Югославии русские военные эмигранты имели режим наибольшего благоприятствования. Вследствие этого уже к 1930 г. на ее территории проживала одна из самых крупных русских военных диаспор - всего около 30 тыс. человек, в том числе 8 тыс. в Белграде.
Во втором параграфе - «Идеологические течения в среде российской военной эмиграции к началу Великой Отечественной войны» показано, что единой точки зрения на случай возможного нападения гитлеровской Германии на СССР среди эмигрантов не существовало. По сути дела, эмиграция разделилась на два течения, получивших в эмигрантской печати названия «пораженчество» и «оборончество». В работе показано, что представители российской военной эмиграции в подавляющем большинстве стояли на позициях пораженчества. Именно в преддверии Второй мировой войны во всех без исключения военно-политических организациях российской военной эмиграции, и в первую очередь в РОВСе, началась активная работа по составлению проектов «восстановления российской государственности» и разработке планов действий во время предстоящей войны между гитлеровской Германией и Советским Союзом. На этом поприще особенно «преуспел», созданный белогвардейским генералом А.В. Туркулом в 1936 г. т.н. «Русский национальный союз участников войны (РНСУВ). Его руководство даже выработало план создания еще до начала войны некоего «центра», который сумел бы доказать воюющим на стороне Германии странам выгодность для них включения элемента гражданской войны в их войну против СССР.
Вторая глава «Участие российской военной эмиграции в боевых действиях на стороне фашистского блока в период Великой Отечественной войны на территории СССР» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Привлечение представителей российской военной эмиграции к боевым операциям в составе войсковых и полицейских частей вермахта и войск СС» прослеживается история создания и боевой деятельности различных воинских формирований из представителей российской военной эмиграции. После вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР значительное большинство эмигрантских военно-политических организаций, и в первую очередь РОВС, предложили нацистскому руководству план создания русских воинских частей из добровольцев-белоэмигрантов. В параграфе показано, что А.Гитлер и его окружение поначалу отрицательно отнеслись к этим инициативам, согласившись лишь на использование русских эмигрантов в качестве переводчиков во фронтовых частях вермахта, а также в разведывательных органах Германии, в основном в военной разведке - Абвере и его отделах таких как, «Бюро Целлариуса», «Юг Украины», «Геркулес» и др. Служили белоэмигранты и в полицейских формированиях созданных гитлеровцами из предателей Родины. Но все же главной целью белоэмигрантов-реваншистов было создание собственных воинских формирований.
Уже начиная с 1942 г. благодаря настойчивости и связям отдельных высокопоставленных представителей российской военной эмиграции, а также заинтересованности, проявленной в отношении их начинаний некоторыми представителями верховного командования вермахта, которые считавших возможным ради достижения победы игнорировать установки высшего политического руководства Германии, несколько таких воинских формирований удалось создать. Первым среди представителей российской военной эмиграции, которому удалось получить от немцев разрешение на создание русских воинских формирований стал бывший офицер царской армии, белоэмигрант Б.А. Смысловский. Им было создано воинское формирование «1-й русский зарубежный батальон». В дальнейшем на его базе были развернуты еще 12 батальонов, объединенных в так называемую «Северную группу» и т.д. К концу войны все формирования Смысловского, насчитывающие около 6-ти тыс. человек были переименованы в т.н. «1-ю русскую национальную армию» (РНА). В апреле 1945 г. части РНА, находившиеся на марше, были подвергнуты воздушной бомбардировке союзников. Многие из них погибли или попали в плен.
Аналогичная история произошла и с другими подобными вооруженным формированием, созданным по инициативе российских военных эмигрантов - т.н.«Дружиной боевого союза русских националистов», развернутой позднее в 1-ю русскую национальную бригаду СС трехполкового состава общей численностью до 8 тыс. человек. Был также и ряд более мелких подразделений (рота русских эмигрантов-добровольцев 28-й добровольческой мотопехотной дивизии СС «Валлония», именовавшая себя «Российским народным ополчением» и др.).
В параграфе показано, что всего через две чисто эмигрантские воинские части прошло не более 18 тыс. человек. Еще около 2 тыс. эмигрантов одиночным порядком и мелкими группами служили в немецких частях, или «восточных частях», сформированных из советских граждан. Таким образом, всего в германских вооруженных силах служило около 20 тыс. российских военных эмигрантов.
В целом же, можно с уверенностью сказать, что план военных белоэмигрантов, настроенных радикально антисоветски, принять участие в «крестовом походе против большевизма», равно как и превратить Великую Отечественную войну в гражданскую, потерпели полный крах. Однако, несмотря на их относительную малочисленность они развили достаточно активную деятельность, что в определенной степени сделало российских эмигрантов - «пораженцев» более заметными по сравнению с эмигрантами-«патриотами» (например, генерал А.И. Деникин), в политической жизни российской эмиграции в годы Второй мировой войны.
Во втором параграфе «Участие в боевых действиях на стороне Германии представителей белоэмигрантского казачества» прослеживается история создания различных казачьих воинских формирований. Как и в случае с различными белоэмигрантскими военно-политическими организациями, гитлеровское руководство не желало связываться с аналогичными организациями казаков и на все их предложения о формировании воинских частей отвечало отказом. Однако, в связи с огромными потерями вермахта на Восточном фронте, германское руководство все же пошло на сотрудничество с белоэмигрантскими казачьими организациями и в июле 1942 г. приняло решение о создании т.н. Казачьего корпуса, а в конце того же года - Русского охранного корпуса в Сербии. К этому же времени, как показано в диссертации, относятся и попытки руководства белоказачьих эмигрантских организаций завязать первые контакты и наладить взаимодействие между эмигрантским казачеством и участниками казачьих воинских формирований (в составе вермахта), состоявших из советских граждан. И это дало свои результаты. Уже к середине 1943 г. было создано около 20 казачьих полков численностью от 400 до 1000 человек в каждом, не считая множества более мелких частей. В мае того же года немецкий полковник кавалерии Г. фон Панвиц по поручению Гитлера сформировал 1-ю казачью дивизию, которая в конце сентября прибыла в Югославию для борьбы с партизанами. Как показано в работе, именно эта дивизия стала основным противником югославских партизан, и по признанию немцев, оказалась более эффективной в борьбе с ними, нежели части вермахта. Подобная картина наблюдалась и на Восточном фронте, где созданные немцами казачьи формирования вели борьбу с советскими партизанами. Учитывая подобное рвение, гитлеровское руководство обнародовало 10 ноября 1943 г. обращение к казакам, в котором давались гарантии восстановления и сохранения ими всех прав, преимуществ и т.д. утраченных после 1917 г. В белоказачьих кругах эту дату даже планировали сделать точкой отсчета новой истории казачества.
В августе 1944 г. «для защиты казачьих прав» было учреждено Главное управление казачьих войск (ГУКВ). В первую очередь оно занималось казаками, прибывшими из временно оккупированных районов СССР - их вербовкой на военную службу, сбором всех казаков из германских вооруженных сил для передачи их в казачьи части, и в первую очередь в 1-ю казачью дивизию фон Панвица, избранную Гитлером «сборным пунктом всех казаков». Всего к началу мая 1945 г. по данным ГУКВ за рубежом находилось до 110 тыс. казаков, подавляющее большинство которых (не менее 75 тыс.) составляли бывшие советские граждане. К концу войны наиболее крупным сосредоточением казаков был «Казачий стан» в Северной Италии. Он включал в себя донские, кубанские и терские беженские станицы, а также корпус, в который входили две дивизии, конный полк, конвойный дивизион, части поддержки, офицерский резерв и юнкерское училище - всего более 30 тыс. человек. Не уступал ему по численности и 15-й Казачий кавалерийский корпус фон Панвица (развернутый из 1-й казачьей дивизии в феврале 1945 г.), насчитывавший до 40 тыс. человек. Кроме того, в учебных лагерях на территории Австрии находилось до 2 тыс. человек из состава Казачьего резерва белогвардейского генерала А.Г. Шкуро. Остальные казачьи формирования были рассеяны по различным воинским частям германских вооруженных сил.
Судьба белоказачьих воинских формирований была предрешена еще в феврале 1945 г. на Ялтинской конференции. Исходя из ее решений, все участники казачьих воинских формирований, оказавшиеся на территориях занятых союзниками, были депортированы советской стороне, из них только 1430 человек являлись белоэмигрантами. В январе 1947 г. в Москве состоялся закрытый судебный процесс по делу шести бывших генералов: эмигрантов П.Н. Краснова, А.Г. Шкуро, С.Н. Краснова, Султан Келеч-Гирея, бывшего гражданина СССР Г.И. Доманова и германского подданного Г. фон Панвица приговоривший их к смертной казни. Так закончилась попытка вождей эмигрантского и так называемого «подсоветского» казачества добиться «освобождения» казачьих земель и «возрождением» казачьих войск в союзе с державой-агрессором, целью которой было уничтожение СССР.
Третья глава «Белоэмигранты в боевых действиях на стороне фашистской Германии в оккупированной Югославии в 1941 - 1945 гг.» состоит из двух параграфов. Первый параграф «Русский Охранный корпус в Югославии» посвящен истории создания и боевой деятельности самого большого воинского формирования, созданного из представителей российской военной эмиграции. Создание здесь крупного воинского соединения было обусловлено тем, что именно в Сербии, как уже отмечалось, находилась одна из самых больших колоний белоэмигрантов и действовал один из влиятельных отделов РОВСа. Поначалу, как и в случаях с другими эмигрантскими военными формированиями, германское высшее руководство отнеслось отрицательно к идее создания русской воинской части. Однако, в связи с активизацией партизанского движения в Югославии, и даже, несмотря на отрицательное отношение посольства Германии в Белграде, к идее создания русских воинских формирований, местное немецкое командование издало в начале сентября 1941 г. приказ о создании т.н. «Русского Охранного Корпуса» из представителей русской диаспоры в Югославии. Будущий командир корпуса, бывший белогвардейский генерал М.Ф. Скородумов и представитель германских военных властей в Сербии полковник Кевиш подписали условия создания Русского Охранного Корпуса (РОК). Одними из главных пунктов этого соглашения были: корпус не мог дробиться на части, а его отдельные подразделения не могли быть переданы германским вооруженным силам, и он всегда должен действовать как единое целое. Именно эти условия и позволили создать самое крупное воинское формирование российской военной эмиграции. Вторым важным пунктом являлось обязательство немецких властей, после подавления корпусом партизанского движения в Югославии (которое так и не удалось ликвидировать ни немцам, ни русскому корпусу), отправить его на советско-германский фронт. Вследствие этого корпус до конца войны находился на территории Югославии, что также способствовало, несмотря на боевые потери, бесперебойному пополнению его рядов. В формировании корпуса важную роль сыграл и такой немаловажный фактор, как массовая безработица среди русских эмигрантов. В этих условиях вступление в его ряды было для многих единственным способом спасти себя и своих близких от голода.
Как показано в диссертации, основные кадры корпуса составили российские военные эмигранты. Большинство из них до начала войны состояло в различных военно-политических организациях, главным образом в рядах РОВСа. Лишь около 10% от общего числа добровольцев представляло молодое поколение эмигрантов, выросшие на чужбине - юнкера, студенты, гимназисты, что составило менее 1% от общего количества эмигрантской молодежи. Кроме того, в корпусе служило и небольшое количество бывших военнослужащих Красной Армии, из числа военнопленных. Весь внутренний устав жизни корпуса и обучение первоначально строились по уставам еще царской армии, однако, в связи с изменением тактики ведения боя и появлением новых видов оружия вскоре пришлось перейти на уставы Красной Армии, как отвечающие современному состоянию военного дела. С включением корпуса в состав вермахта в нем были введены немецкие уставы.
В работе показано, что отношение русской диаспоры к созданию и действиям корпуса было весьма противоречивым: от единодушной поддержки до критики его военнослужащих как пособников оккупантов. В связи с тем, что далеко не все российские эмигранты, оказавшиеся в Югославии, вступили в ряды корпуса, его руководство, было вынуждено прибегнуть к вербовке добровольцев-белоэмигрантов из других стран Европы.
С осени 1941 г. до осени 1944 г. корпус выполнял охранные функции на наиболее важных для оккупационных властей объектах в Сербии, Боснии и Герцеговины (охрана шахт, предприятий, путей сообщений и др.), а также участвовал в боях с партизанами. К концу войны в корпусе насчитывалось около 4, 5 тыс. человек. Всего же через это соединение прошло примерно 17 тыс. человек, в том числе около 5 тыс. граждан СССР. За всю войну по одним данным потери корпуса убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили более 6, 5 тыс. человек, по другим не менее 11,5 тыс. Капитуляция Германии застала корпус в Словении. Его военнослужащие небольшими группами прорвались в Австрию, где в районе г. Клагенфурта сдались английским войскам и после нескольких лет интернирования в союзных лагерях, навсегда покинули Европу, поселившись в основном в Аргентине и США.
Другим воинским формированием в Югославии была «Особая группа К» (впоследствии Особый полк СС «Варяг»). Также как и Русский Охранный Корпус, полк всю войну дислоцировался в Югославии и нес охранную службу стратегически важных объектов и вел боевые действия против партизан. Основой полка стал сформированный в марте 1942 г. добровольческий батальон из молодого поколения белоэмигрантов, главным образом, бывших кадет из русских кадетских корпусов в Югославии. Разворачивание батальона в полк началось лишь в конце 1944 г. в Словении, при этом в значительной степени, его рядовой и командирский состав состоял уже из бывших советских солдат и офицеров, набранных вербовщиками полка в лагерях. После капитуляции Германии полк с боями пробился к границе Югославии и Австрии, где был разоружен английскими войсками. Часть военнослужащих (из числа советских военнопленных) была выдана СССР, а остальные - югославским партизанам. Лишь небольшая группа (в основном из белоэмигрантов), присоединившаяся в последние дни войны к Русскому охранному корпусу, избежала репатриации. Таков был бесславный конец этих вооруженных формирований.