армия, бакен, балласт, биржа, брандспойт, бриг, гавань, генерал, директор, карта (геогр.), картечь, квитанция, китель, клапан, клинок, койка, кок, команда, комендант, конгресс, контора, лоцман, матрос, мундир, мундштук, патент, рейд, рея, руль, слесарь, такса, флаг, флот, шлюпка, шпион, шрифт, штамп, штурман и мн. др. Позднее (с XVIII в.) из французского и итальянского языков было заимствовано много слов из сферы моды и искусства: актер, ария, афиша, балет, балкон, бюро, браво, браслет, виолончель, гардероб, дирижер, жакет, жилет,жонглер, костюм, либретто, медальон, новелла, пьеса, пианино, режиссер, суфлер, сюртук, тенор, фраза и др. Помните, как сетовал по этому поводу Пушкин в «Евгении Онегине»: «Но панталоны, фрак, жилет, Всех этих слов на русском нет…» 4) Авторитетность страны языка-источника или языковая мода. Например, обилие заимствований из английского языка (особенно американизмов) в период перестройки (конец XX века) обусловлено в немалой степени увлечением США. То же самое наблюдалось в XVIII веке в связи с увлечением Францией — весь «высший свет» говорил по-французски (читайте «Войну и мир» Л. Толстого), и немало французских слов «осело» в этот период в русском языке. 5) Исторически обусловленное увеличение определенных социальных слоев, принимающих иноязычное слово. Таким социальным слоем в уже упоминавшемся XVIII веке было русское дворянство, которое и привнесло в русский язык массу французских заимствований. К внутрилингвистическим (языковым) причинам заимствований относятся следующие: 1) Отсутствие в родном языке эквивалентного слова для нового предмета или понятия (плейер, гамбургер, скотч, хоспис, блейзер, мониторинг идр.). 2) Тенденция к использованию одного (хотя бы и заимствованного) слова вместо описательного оборота родного языка (гостиница для автотуристов — мотель, пресс-конференция для журналистов — брифинг, фигурное катание на лыжах — фристайл и т.п.: турне, круиз — путешествие по круговому маршруту, кемпинг — лагерь для автотуристов, снайпер — меткий стрелок). Заимствование в данном случае позволяет «экономить» языковые средства, выражать мысль более кратко.
3) Потребность в детализации, уточнении соответствующего значения, разграничения близких понятий, их смысловых оттенков путем прикрепления их к разным словам (уют — комфорт, убийца — киллер, образ — имидж, госпиталь — хоспис, модельер — кутюрье, варенье — джем и т.п.). 4) Тенденция к пополнению экспрессивных средств, ведущая к появлению иноязычных стилистических синонимов (обслуживание — сервис, ограничение — лимит, творческий — креативный, представление — презентация и т.п.). 5) Повышение престижности иноязычных слов по сравнению с исконными или давно освоенными заимствованными — ложная «красивость» (путана, эксклюзивный, шоп-тур, педикулез, суицид, плюрализм и др.). Заимствуемое слово редко сохраняется в заимствующем языке в неизменном виде. Попадая на новую почву, иноязычное слово приспосабливается к другому языку фонетически, грамматически и семантически и, следовательно, видоизменяется. Так, происходит приспособление иноязычного слова к фонетическому строю русского языка: оглушение, смягчение, редукция, утрата долготы или краткости, устранение групп согласных и т.п. Приспособление к грамматическому строю русского языка — приобретение или смена рода, числа, добавление русских формообразующих аффиксов и т.п. Изменение словообразовательной и семантической структуры слова (морфологическое опрощение, семантическое сужение и т.п.). Например, кекс в русском языке — единственного числа, в английском — множественного и имеет много значений (лепешка, плитка, таблетка); галстук в русском — мужского рода, в немецком — среднего и т.п. Этот процесс приспособления к другому языку носит название адаптации (ассимиляции). Степень этих изменений зависит от времени заимствования и от сферы его употребления. Так, давние заимствования, обозначающие обиходные понятия, давно «обрусели», и порой в них трудно признать «иностранцев». Например, такие слова, как тетрадь, парус или карандаш, базар, халат, свекла, или те же «русские» личные имена — Андрей, Виктор или Елена, Мария не отличаются от исконно русских слов ни произношением, ни словоизменением (склоняются по тем же типам склонения), от них в русском языке образована масса производных:
тетрадка, парусный, карандашный, базар- 2 (в значении «шум, гвалт»), халатный, свекольник, Андрюшка, Витенька, Аленка, Маша.Тем не менее, некоторые заимствования сохранили «следы» иноязычного происхождения, приметы, по которым их можно узнать.1) Фонетические : например, начальные «а», «э» (агент, эпоха), звук и буква «ф» ( фонарь); сочетания «ке, ге, хе; кю, гю, пю, бю; гя», не свойственные русскому языку (кегль, герб, схема, кювет, гюйс, пюре, бюст, гяур); сочетания гласных (пианино, поэт, дуэт, театр, геология, виадук, туалет); удвоенные согласные (ванна, касса, пресс, босс, тонна, балласт); некоторые группы согласных «кс», «кз», «чт», «шп», «шт» и др. (бокс, рюкзак,, мачта, шпиг, штаб) и т.п. При этом многие фонетические приметы характерны для заимствований из определенных языков: например, начальное «шт» характерно для слов из немецкого языка (штурм, штрих, штольня), а сочетание «дж» — словам из английского языка (джаз, джем, джемпер, коттедж). Любопытной фонетической приметой тюркизмов является, например, т.н. сингармонизм, т.е. гармония гласных, повторение одного и того же гласного, обычно «а» или «у» (базар, сарафан, карандаш, карман. сундук, тулуп). 2) Орфоэпические: например, «твердое» произношение перед «е» (темп, тент, стенд, шинель, шрапнель) или отсутствие редукции безударных (сонет, поэт) и др. 3) Грамматические: несклоняемость (пальто, кашне, безе, кепи, бюро, пари, тире, кимоно и др.). Обычно она связана с фонетической особенностью: конечными ударными гласными, характерными для французского языка. 4) Словообразовательные (морфологические): некоторые общеизвестные иноязычные аффиксы: латинские и греческие приставки (ре-, анти-) и суффиксы (-ум, -ус, -ция, -тор, -ент, -ура): регресс, антипатия, пленум, корпус, авиация, оратор, доцент, агентура; английские и французские суффиксы (-инг и -ер): митинг, прессинг, лидер, дирижер, шофер и др.. 5) Семантические: некоторые иноязычные слова содержат в своей семантике экзотический национально-культурный компонент, т.к. называют понятия «чужой культуры», не имеющие эквивалентов в русской культуре и русском языке. Такие иноязычные слова поэтому так и называются — экзотизмы. Чаще всего это названия денежных единиц других стран (
иена, экю, песо, сольдо), духовных лиц (лама, епископ, кюре), национальной одежды (сари, кимоно, чалма, чадра), посуды (пиала), построек (сакля, юрта, яранга, фазенда), кушаний (консоме, шурпа, лаваш, чурек, самса), «заморских» фруктов (киви, манго) и других понятий и явлений (сафари, гранд, мотель и т.п.). Таким образом, степень освоенности иноязычной лексики различна. Совершенно неосвоенные, неадаптированные заимствования часто даже передаются с помощью графики языка-источника (обычно латиницей) или транслитерируются. Такие слова считаются не заимствованными, а просто иноязычными вкраплениями, или варваризмами. Например, у А.С. Пушкина: «В конце письма поставить vale» или «Пред ним roast-beef окровавленный» («Евгений Онегин»). Как уже говорилось, в русском языке есть заимствованная лексика из разных языков: западноевропейских (английского, немецкого, французского и др.), славянских, тюркских. Есть редкие заимствования из японского и китайского языка. Особую группу представляют древние заимствования из старославянского языка — старославянизмы, или просто славянизмы, как называл их Г.О. Винокур, посвятивший им статью «О славянизмах в современном русском литературном языке» (1947). Старославянизмы — это заимствования, т.к. были «приняты» древнерусским, или восточнославянским языком (еще во времена Киевской Руси) из языка другой славянской ветви, старославянского, или древнеболгарского, принадлежащего к южнославянской группе. Л.П. Якубинский, известный русский лингвист, хорошо сказал, что старославянский язык для русского был «языком чужим, но не совсем чуждым»: ведь в течение ряда веков эти языки «сотрудничали» и взаимодействовали. Старославянский язык стал литературным (письменным) языком славян с легкой руки основателей славянской письменности братьев-болгар Кирилла и Мефодия, переведших богослужебные книги с греческого на славянский (старославянский) язык. Поскольку он использовался первоначально преимущественно для нужд церкви, на русской почве этот язык получил название церковнославянского. Но потом он стал применяться гораздо шире и оказал влияние и на деловую письменность, и на литературу, и даже на устную речь. Старославянизмы до сих пор сохраняют свои приметы, отличающие их от эквивалентных русских слов:
1) фонетические — неполногласие: сочетания -ра-, -ла-, -ре-,- ле- между согласными (врата, стража, мрак, нрав, враг), соответствующие русским полногласным сочетаниям -оро-, — оло-, -ере-, -еле- (ворота, сторож, морока, норов, ворог); начальные ра-, ла- (растение, ладья, равный) на месте русских ро-, ло- (рост, лодка, ровный);сочетание жд и звук щ (невежда, чуждый, мощь) на месте русских ж и ч (невежа, чужой, мочь) и др.; 2) словообразовательные — некоторые приставки (из- вместо русской вы-,воз- в соответствии с русской за-,низ-/нис-, соответствующая русской приставке с-, пре-, пред-, чрез- и др.) и суффиксы со значением отвлеченности: -ствие, -знь, -ыня (избрать, возгореться, ниспадать, преступить, чрезмерный, суесловие, жизнь, странствие, гордыня ); сложные слова с компонентом благо-, добро- и под. (благолепие, благодетель, добронравие, добродетель); 3) семантические — многие старославянизмы отличаются особым значением, связанным с религией. Например, господь, серафим, ангел, пророк, святой и т.п. Основная масса старославянизмов вошла в русский язык с принятием христианства (конец X-XI век) и в период т.н. второго южнославянского влияния (конец XIV-XV век) из письменных текстов. Более подробно со старославянизмами вы познакомитесь в специальном курсе «Старославянский язык». В течение нескольких столетий в русской письменности существовало своеобразное «двуязычие»: древнерусского и старославянского языков. За время функционирования в русском языке старославянизмы претерпели семантические преобразования, в большинстве случаев утратив свойственное многим из них прежнее «религиозное» содержание. При этом некоторые из них вытеснили из употребления древнерусские эквиваленты (например, слово благо — исконно русский корень сохранился только в топониме