She thought, my life is changing, everything is turning out for the best. Oh, how right I was to come here [6, p. 147]! / Она думала, моя жизнь меняется, всё меняется к лучшему. Ах, как права я была, что приехала сюда!
Императив как средство диалогизации отображает характер адресованности высказывания, так как предполагает наличие адресата - того, к кому обращено повеление, приказание, побуждение что-либо сделать. Императивная конструкция во внутренней речи персонажа используется для иллюстрации разговора персонажа с собой, попытки убеждения в чём-либо или побуждения к действию. В рассказе С. Хилл «Когда поют и танцуют» [6] императив имеет место во внутренней речи героини, только что потерявшей мать. Ей не дают покоя различные видения: кажется, что мать, ещё живая, находится в доме. Предложение с императивом выступает в данном случае репликой диалога, который персонаж ведёт наедине с собой, пытаясь побороть чувство страха, убедить себя избавиться от него:
Very well, then, she said, go upstairs and see for yourself [Ibidem, p. 117]. / Очень хорошо, тогда, сказала она, иди наверх и убедись сама.
Организованная в форме императивной конструкции реплика внутренней речи персонажа рассказа иллюстрирует попытку самоубеждения, несёт побудительный характер к действию: пойти и проверить достоверность своих видений. Обращение персонажа к самому себе, сформулированное в форме императива, подчёркивает диалогическую структуру мышления: отправитель и получатель команды - одно и то же лицо.
Sommerville thought, do not tell me this, it has nothing to do with me, I want to hear nothing of your grandmother. I have thought of all that, gone through all those questions and solved them, years ago, the problems of living and dying. It is sealed and packed away, that knowledge. I will not listen to you. It is nothing to me [7, p. 153]. / Самервил подумал, не говори мне это, это не имеет ко мне никакого отношения, я не хочу слышать ничего о твоей бабушке. Я уже всё это обдумал, ответил на все эти вопросы, уже несколько лет как решил для себя проблемы жизни и смерти. Всё запечатано и убрано прочь, все эти знания. Я не буду тебя слушать. Для меня это ничего не значит.
Главный герой рассказа С. Хилл «Самервил» - пожилой человек, решивший провести остаток своих дней в уединении, не желающий видеть ни кого-либо из своих родных, ни тем более случайных знакомых. Он, казалось бы, полностью уверен в своей самодостаточности, в желании вести отшельнический образ жизни, но, возможно, лишь пытается себя в этом уверить. Вторжение соседской девочки в жизнь этого пожилого человека пугает его, и он всячески пытается отстраниться от неё. Он боится разговоров с ней, но не может напрямую сказать об этом. Поэтому диалог с ней он ведёт лишь мысленно. Глагол в императиве (do not tell me - не говори мне) является в нём репликой, то есть компонентом внутреннего реплицирования.
Характеризуя синтаксические особенности диалогизированной внутренней речи в рассказах С. Хилл, необходимо отметить, что монологи персонажей представляют собой конструкции с прямой или косвенной речью. Слова героев, обращенные к себе, вводятся автором в повествование посредством глаголов ментальной активности (think), чувств (feel) или говорения (say). В конструкциях с прямой речью размышления ведутся от первого лица, в косвенной речи используются местоимения третьего лица:
I am my own mistress, she said, a grown-up woman with years ahead of me, it is time for me to be firm [6, p. 67]. / Я сама себе хозяйка, сказал она, взрослая женщина, у которой есть будущее, пришло время быть решительной.
He thought, when my mother comes, I shall tell her, or else I shall tell Aunt Spencer, and nobody will make me sleep again [7, p. 110]. / Он подумал, когда придёт мама, я ей расскажу, или я расскажу тёте Спенсер, и никто снова не заставит меня спать.
He thought of how terrible it would be, if he were always in Number Seven <…> [Ibidem, p. 106]. / Он подумал о том, как ужасно было бы, если бы он всегда был номером семь.
…she thought that he was impatient or even angry, she felt again that it was her fault <…> [6, p. 130]. / Она подумала, что он разозлился и потерял терпение, она снова почувствовала, что это её вина.
Как видно из приведенных выше примеров, внутренняя речь персонажа в них графически не маркирована. В текстах С. Хилл встречаются также примеры с прямой речью, в которых ее синтаксис графически обозначен, то есть прямая речь взята в кавычки. Таких включений, однако, значительно меньше.
She heard her mother telling her that the meals cost more than a pound a week. «Well, I do not mind, they give me pleasure, it is worth it for that» [Ibidem, p. 141]. / Она услышала, как её мать говорит ей, что эта еда обходится больше фунта в неделю. «Ну что ж, пусть будет так, она приносит мне удовольствие, это того стоит».
Приведенная ниже конструкция комбинирует в себе прямую речь, графически обозначенную и необозначенную:
«Ox-face», she said. But she had not said it. <…> Ox-face [Ibidem, p. 140]. / «Бычье лицо», сказала она.
Но она не сказала это. <…> Бычье лицо.
В некоторых случаях внутренний монолог персонажа представлен как прямая речь без каких-либо вводных предложений, то есть без слов автора:
The teeth were like plastic bricks slithering into her mouth. Her gums were sore where they rubbed along the edges. They are not my teeth, in any case. I had my own teeth. I had perfect teeth, as a child, perfect teeth and perfect eyesight. The others wore a brace or spectacles, but I never did [Ibidem, p. 128]. / Зубы были словно склизкие пластмассовые кубики, попавшие ей в рот. В тех местах, где их края тёрлись о дёсны, её дёсны были воспалены. В любом случае, это не мои зубы. У меня были свои собственные зубы. У меня были безупречные зубы, как у ребёнка, безупречные зубы и безупречное зрение. Другие носили скобы или очки, а у меня никогда их не было.
Конструкции с прямой и косвенной речью - наиболее грамматикализованные способы включения внутреннего монолога героя в ткань художественного произведения. В рассказах С. Хилл встречаются также контаминированные структуры, в которых конструкции с прямой речью и с цитируемой речью сменяют друг друга:
I shall be a widow, she thought, I shall be left alone, and I should prepare for it now, make some plans. <…> She would entertain, she would learn a foreign language. She would fulfill herself. She said, I am over fifty and I have never known myself, never tested myself, I have never truly lived [Ibidem, p. 139]. / Я стану вдовой, думала она, я останусь одна, и мне надо приготовиться к этому, спланировать. <…> Она будет развлекаться, будет учить иностранный язык. Она будет реализовываться. Она сказала, мне за пятьдесят, а я никогда не знала себя, никогда не испытывала себя, я никогда по-настоящему не жила.
Вопрос в косвенной речи служит для оснащения внутреннего монолога героя разговорной интонационносинтаксической оформленностью.
For days now Col wanted to quarrel. How had he ever be able to bear it? And he cast about [Ibidem, p. 158]… /
Уже несколько дней Кол хотел поспорить. Как он вообще мог это выносить? И он стал обдумывать…
But now she was here again, and how could she have forgotten about this place, how could she have buried so much misery [Ibidem, p. 127]? / Но вот опять она здесь, и как она могла забыть это место, как можно было предать забвению столько горя?
Проведенный лингвистический анализ рассказов С. Хилл позволил выявить такие синтаксические языковые средства диалогизации внутреннего монолога персонажа как вопросительное предложение, вопросноответный комплекс, императив, незаконченные и восклицательные предложения, а также установить способы маркирования внутреннего диалога в монологической по форме речи. С помощью рассмотренных средств и маркеров диалогизации внутренняя речь персонажа наделяется особым синтаксисом, который способствует имитации эмпирической внутренней речи с присущими ей чертами разговорной речи - эмоциональностью, выразительностью - а также включающей элементы рассуждения и поиск ответов на вопросы.
Список источников
синтаксис языковый монолог диалогизация
1. Кожина М.Н. Очерки истории научного стиля русского литературного языка VIII-XX вв.: в 3-х т. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1998. Т. 2. Стилистика научного текста (общие параметры). Ч. 2. Категории научного текста: функционально-стилистический аспект. 396 с.
2. Логинов А.В. Вопросительное предложение и вопросно-ответный комплекс во внутренней речи персонажа художественного реалистического произведения: дисс. … к. филол. н. СПб., 1992. 172 с.
3. Моисеева-Пронь Н.В. Диалогизация речи как особенность поэтики А.П. Чехова // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. 2009. №4. С. 74-83.
4. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. Эссе феноменологической онтологии // От Я к Другому: сб. пер. по проблемам интерсубъективности, коммуникации, диалога. Минск: Минск, 1997. С. 145-170.
5. Стельмашук А. Диалогизация и способы ее реализации в различных речевых сферах современного русского языка (художественная и научная проза): дисс. … д. филол. н. СПб., 1993. 276 с.
6. Hill S. A bit of Singing and Dancing. Harmondsworth (etc.): Penguin, 1975. 231 p.
7. Hill S. The Albatross and Other Stories. Harlow: Longman, 1989. 204 p.