Каких бы улучшений рабочий класс ни добился - пока господствующей формой производства остается капитализм, отделяющий рабочего, производителя от средств производства, не может быть полного равенства людей. По-прежнему пролетарий будет представлять из себя только продавца рабочей силы, и по-прежнему капиталист-предприниматель, не производя ничего сам, будет являться собственником громадных денежных капиталов, фабрик и заводов. И с их помощью по-прежнему будут извлекать прибавочный продукт из труда рабочих» [8].
Пролетарий, прочитав эти и подобные слова, должен был бы ждать от большевиков, меньшевиков и эсеров деятельности, направленной на реальное движение к социализму, чьи достоинства ему так убедительно обрисовали. Однако слова и дела левых партий шли не рука об руку. Это касается в марте - апреле и большевиков, чья позиция не существенно отличалась от эсероменьшевистской и которая начала меняться лишь благодаря В. И. Ленину после апрельской конференции РСДРП(б). Только тогда большевики в политической реальности стали «теми самыми большевиками», отбросившими соглашательство и вальяжную постепенность в достижении классовых целей. Меньшевики и эсеры же так и остались на позициях, с которых большевики свернули налево. Верные своим убеждением о неготовности России к социализму, они, пропев здравицы социализму как идеалу, пели ему отходную как задаче момента. Член исполкома Петроградского совета меньшевик Н. Н. Суханов вопрос о социализме афористично разъяснил так: «Революция, не дав России немедленного социализма, должна вывести на прямой путь к нему...» [9, с. 132].
Самарские меньшевики разъясняли: «В победе народа пролетариат блестяще оправдал свою репутацию авангарда революции. Вместе с пролетариатом шла революционная армия. Около пролетариата и солдата шли интеллигенция, состоятельные слои населения и мелкие собственники - горожане. Революцию совершили не только пролетариат и солдаты. В подтачивании старой власти участвовал весь народ. Вот почему совершившаяся революция зовется буржуазной, а не пролетарской. Пролетарская революция, та революция, где пролетариат будет добиваться победы своей как класса над буржуазией - та революция в отдаленном будущем.
Пролетариат не должен остаться в одиночестве. Пролетариат должен привлечь к себе сочувствие самых широких слоев населения. Ни одного человека, готового теперь идти вместе с рабочими, не нужно отталкивать к реакции!
Отсюда ясно, какое преступление совершают те, кто теперь призывает рабочих к острой борьбе с буржуазией, к насильственным действиям против непролетарских элементов! Пролетариат не должен сейчас колебать право собственности купцов, фабрикантов и заводчиков. На другой день после укрепления демократической республики пролетариат усилит классовую борьбу, которая кончится с водворением социализма. Всего дальше должны рабочие стать от нападений на магазины, от погромных призывов. Рабочие нигде во всем мире не ведут борьбы с буржуазией путем хищений и разгромов. Такие средства не борьба с буржуазией, а сокрушение всех пролетарских побед и достижений.
Не нужно подавления буржуазии; необходимо организовать пролетарские силы, чтобы под давлением организованного пролетариата буржуазия и непролетарские элементы все решительнее шли к демократической республике. Всякий, кто разжигает страсти против купца, против офицера - вреден делу революции» [10].
Можно представить себе разочарование самарского рабочего, прочитавшего такое, особенно призывы к тому, что не нужно колебать права собственности купцов, фабрикантов и заводчиков, не нужно подавления буржуазии и разжигания страстей против купцов, что шло в резкое противоречие с тем, чему учили социал-демократы рабочих почти второй десяток лет: необходимости классовой борьбы.
Меньшевики, как и эсеры, продержали Временное правительство вследствие невозможности перехода в обозримом будущем к социализму основной частью своей политической деятельности. Взгляд самарских меньшевиков на вопрос о власти показывают статьи, напечатанные в местных «Известиях Совета рабочих депутатов». Вот две из них. Первая - «Пролетариат и Временное правительство»: «Свергнув старую власть, пролетариат стал перед вопросом, как организовать власть народа: создать ли правительство из представителей рабочих и буржуазии или, не беря на себя ответственность за управление страной, предоставить буржуазии создать правительство из буржуазных элементов.
Петроградский Совет рабочих депутатов решил вопрос так: пролетарских представителей не должно быть в составе нового правительства. А. Керенский вошел в новое правительство по личному почину, а не по уполномочиванию Совета.
Почему Петроградский пролетариат уклонился от участия в новом правительстве? Потому что правильно понял положение пролетариата в Великой Российской революции. Революция принесла блага всему народу, в ней был заинтересован весь народ. Классовые интересы пролетариата чужды значительной части народа. Командующим классом является не пролетариат, а буржуазия, потому что все национальные богатства в руках состоятельных классов. Духом состоятельных классов пропитаны самые широкие слои населения.
Для водворения социализма нужны были бы и полнейшая сплоченность рабочих, и способность рабочих руководить хозяйственной жизнью. Таких данных у пролетариата пока нет. В этом направлении предстоит продолжительная и напряженная работа» [11].
Меньшевики и эсеры обращали внимание на то, что Советы - это узкоклассовые организации, а революция не пролетарская, а демократическая, и власть Советов ущемит интересы всех непролетарских слоев. Кроме того, советская власть, с этой точки зрения, выступая как орган пролетарской диктатуры, должна будет проводить социалистические преобразования в стране, для которых нет почвы.
Большевики и меньшевики по-разному смотрели на пролетариат. Большевики видели сознательную верхушку класса, а меньшевики - весь класс в целом. Отсюда надежда и энтузиазм большевиков, скепсис и осторожность меньшевиков.
Самарская меньшевичка Перельман пыталась привлечь внимание к некультурности массы, к ее психологической неготовности к использованию власти в созидательных целях: «У пролетариата стихийное влечение к полноте власти. Советам кажется, что это влечение дает им могучее орудие в борьбе с анархией, погромами, контрреволюцией и прочее. Такой взгляд, однако, ошибочен. Анархия и ее спутница контрреволюция лежат в бессознательности массы, невежестве ее, некультурности. А до тех пор, пока масса некультурна, мы можем ожидать от нее и бесчинств, и анархических выступлений. Если революционные деятели хотят спасти революцию, то пусть они поменьше увлекаются заманчивой идеей о захвате власти, а лучше пусть идут в массы со светочем знания и просвещения» [12].
Еще до 1917 г. и позднее, рассуждая о перспективах социализма, диктатуре пролетариата, о ее необходимости и возможности в ближайшее время, большевики не видели за словом «пролетарий, рабочий» реального содержания. В их глазах это был носитель нового строя, передовой идеологии, так сказать, рыцарь без страха и упрека. Характерна реакция М. И. Васильева на известие о взяточничестве комиссаров: «Васильев-Южин брезгливо махнул рукой. - А... этот Седиков рабочий?
- Да, - подтвердил я.
- Удивительно!» [13, с. 91].
Меньшевики же эту проблему как раз видели, почему не уставали говорить о необходимости долгой культурной работы среди рабочих.
Кроме того, меньшевики и эсеры прочно связывали социализм с демократией, поэтому социализм, основанный на диктатуре одного класса над другими, с их точки зрения, являлся извращением социалистических идей.
В заключение о меньшевиках и эсерах хочется отметить, что они до последнего держались за то, что являются партиями именно социалистическими. Характерно в этом плане воззвание, выпущенное совместно большевиками, меньшевиками и эсерами: «Товарищи! Все мы, социалистические партии России, проникнуты одним страстным желанием в интересах всех трудящихся - осуществить дело социализма, установить свободную организацию царства труда на земле. Одно братское красное знамя в наших руках, одна красная звезда всем нам светит в нашем трудном пути! Но между нашими братскими социалистическими партиями существуют различные мнения по вопросам о том, какие пути успешнее ведут к нашим целям. Мы должны помнить, что всякие резкие, некультурные, грубые приемы в борьбе мнений, когда пускается в ход демагогия, травля, ложь, клевета, когда друг другу зажимают рот - роняют достоинство наших партий, бесчестят наше общее социалистическое знамя. Да здравствует революция! Да здравствует мир и братство народов! Да здравствует социализм! Саратовский комитет РСДРП (большевиков) В. П. Антонов и И. В. Мгеладзе. Комитет Саратовской организации РСДРП (меньшевиков) П. О. Кульманов, Н. А. Максимов, Д. К. Чертков. Саратовский комитет партии социалистов-революционеров В. М. Телегин» [14].
Направо от эсеров находились те, кто не принимал идею социализма ни в каком виде. К ним относилась кадетская партия (партия народной свободы). Они пугали население немедленным насаждением социализма, как это делали, например, кадеты Саратова, которые ернически прокомментировал реплику В. И. Ленина о готовности взять власть в свои руки: «Наконец-то мы узнали, в чем секрет спасения России: надо передать власть Ленину (“наша партия готова к этому”), арестовать кучку капиталистов и выведать у них секреты; после этого Ленин издаст декрет о повсеместном насаждении социализма и “Родина будет спасена”. Вот и все... Глуповский градоначальник С.К. Двоекуров приблизительно таким же способом насаждал в Глупове цивилизацию» [15].
То, что ПСР все дальше уходила от социализма и революции, вызывало одобрение кадетов. Самарские кадеты солидаризировались с речью В. М. Чернова, где лидер эсеров говорил о возможности осуществления социализма и которую они с удовольствием процитировали: «Война обнаружила ахиллесову пяту (пролетариата). Нет классов, готовых для социализма. Хотя трудовой класс и заинтересован в коллективизации, но окружающий мир заражен их слабостями, своеобразными для каждого класса: у крестьянства - это его привязанность к клочку земли, у интеллигенции - индивидуализм и нервозность, у пролетариата - чрезмерная зависимость от национального капитализма. Так бывает в странах капитализма развитого, и посейчас, вызволивши левую ногу, он еще правой завяз. И русский пролетариат не святые... Вот почему, казалось бы, ясно, нигде нет классов, готовых для проведения в жизнь идеалов социализма - значит, не может быть и социализма» [16].
В начавшей выходить партийной кадетской газете «Саратовский листок» автор, укрывшийся под псевдонимом Л. Словоохотов, в статье «О лже- социалистах» стремился подорвать идейную основу большевизма, показать, что люди, ведущие страну к социализму, социалистами не являются, что социализм не применим в реальной жизни: «Сам Маркс на седьмой сотне страниц “Капитала” пишет, что рабочий класс тогда экспроприирует экспроприирующих, когда капиталистическая оболочка сама разорвется благодаря сосредоточиванию средств производства у немногих магнатов капитала. Предсказывается, таким образом, поглощение массой лишь немногих узурпаторов. Вот если мы с этой меркой апостолов социализма перейдем к тем нашим товарищам, каковые объявились в подавляющем большинстве всего 3-4 мес. тому назад, а раньше со всеусердием припадали ко стопам всяких властей, если с точки зрения интересов общности учесть, чем насыщены все эти Минины, Стекловы и Зиновьевы, то нам придется разобраться - где социалисты и назвавшиеся таковыми простые или даже хитрые и коварные оборотни.
Фактически социализм стремится к экономизации собственнической энергии. Социализм свой мозг, свою душу отдает чувству общности жизни, жгучей потребности общего творчества за далекие, но светлые идеалы человеческого счастья. Вся деятельность социалиста проникнута духом общности, он не живет интересами своей жизни, ищет его, как Фауст. Много ли среди нас таких социалистов? Могут ли наши хорошо себя обеспечивавшие социалисты разных обществ, административных и профсоюзных организаций засвидетельствовать, что не на словах, а на деле они смотрят на себя как на коллективное достояние и к своей деятельности подходят с критериями общественной ценности. Мало называться, вообразить себя социалистом, надо стать таковым» [17].
Неустанно выступая против социалистических преобразований, кадеты стремились показать людям принципиальную невозможность осуществления настоящего социализма. Л. Словоохотов убеждал: «То, что совершилось, безмерно велико, но мы все же овладели лишь половиной истины. Свободолюбивая жизнь на основах гражданственности и товарищества требует перерождения всего в целом человека прежнего режима. Социалистом нужно родиться, как родятся брюнетом или блондином, а не сделаться таковым по митинговому крещению или вследствие государственного переворота. Социализм требует нарождения новой души, когда личность не будет отделять свой интерес от интересов и целей общества. Почему партия народной свободы не сдвинулась в сторону социалистических требований и после революции? Потому что она не партия революционной политики, потому что она ясно учитывает, что мы пока еще базируемся на унаследованной от прошлого психики народа, где в массе царит безумный эгоизм» [18].
Выводы
Позиции политических партий и их поволжских организаций по различным вопросам возможной социалистической перспективы можно классифицировать на основании нескольких критериев.
Первое: что такое социализм. Все партии сходились, что его главная черта - это ликвидация частной собственности. Социализм - это строй без частной собственности.
Второе: оценка социализма и его антипода - капитализма. Большевики, меньшевики и эсеры считали капитализм строем несправедливым, основанным на жестокой эксплуатации трудового народа. Социализм воспринимался и популяризировался в массах как строй справедливый, желательный, являющийся целью деятельности этих партий. Именно на этом основании меньшевики и эсеры позиционировали себя как партии социалистические. Главная либеральная партия того времени - кадеты - считала капитализм хорошим общественным устройством, нуждающимся лишь в непринципиальных изменениях, а к социализму как посягающему на основы буржуазного строя (частная собственность, рынок) относились отрицательно.