4. Субъективная сторона основного состава содействия совершения самоубийству представлена виной в форме прямого умысла, содержание которого исчерпывается волевым отношением виновного к совершаемому общественно опасному действию (бездействию). Содействие совершению самоубийства, предусмотренное ч. 4, 5, 6 ст. 110.1 УК РФ, может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Виновное лицо осознает, что своим поведением оказывает помощь суициденту, предвидит возможность или неизбежность совершения в результате совместных действий самоубийства или его попытки, желает либо сознательно допускает такой исход.
5. В условиях формирования судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 110.1 УК РФ, особенно актуален вопрос отграничения содействия совершению самоубийства от смежных составов, связанных с умышленным причинением смерти. С одной стороны, данное деяние тесно граничит с умышленным причинением смерти другому лицу, т.е. убийством, с другой - со склонением к совершению самоубийства и с организацией деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства путем распространения информации о способах совершения самоубийства.
При разграничении содействия самоубийству и убийства следует исходить из того, кем были совершены действия, непосредственно направленные на причинение смерти человеку. В практической деятельности этот критерий приобретает принципиальное значение не только при оценке криминальных версий «бытового» суицида, но и при квалификации действий (бездействия) врачей, принимающих участие в лишении жизни неизлечимо больных пациентов.
Так, содействие самоубийству, или, другими словами, ассистированное самоубийство, заключается в собственноручном причинении пациентом себе смерти, проходящем под контролем и с согласия врача. Эвтаназия же предполагает непосредственное участие медицинского персонала в умышленном причинении смерти больному, который в этом случае сам не способен убить себя. Показательным в этом отношении представляется мнение В.В. Марчука: «При применении эвтаназии совершается деяние, непосредственно направленное на лишение жизни другого неизлечимо больного человека. При оказании помощи в совершении суицида намерение совершить суицид и реализация этого намерения исполняется непосредственно самоубийцей (в том числе и неизлечимо больным человеком)» [7, с. 29]. В соответствии с действующим законодательством осуществление эвтаназии квалифицируется как преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ, совершенное при наличии смягчающе о наказание обстоятельства - мотива сострадания (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ).
Другим смежным содействию самоубийству деянием является склонение к его совершению. Несмотря на то, что эти преступления, как правило, разведены между собой хронологически (склонение к самоубийству предшествует содействию его совершению), возможны ситуации, когда действия виновного лица не поддаются однозначной оценке или обнаруживают признаки одновременно обоих деяний. При квалификации таких случаев следует учитывать, что содействие совершению самоубийства в отличие от склонения укрепляет ранее возникшее у потерпевшего желание совершить суицид, конкретизирует его, максимум изменяет обстоятельства планируемого суицидального акта (время, место, способ его совершения и т.д.), но ни в коем случае не порождает это желание в сознании потерпевшего. Как справедливо указывает С.А. Гримальская, термин «содействие» означает оказание практической помощи в самоубийстве лицу, которое само изъявило желание совершить самоубийство [5, с. 260]. Иными словами, для квалификации содеянного по ч. 2 ст. 110.1 УК РФ дача содействующим лицом советов и указаний не должна выступать первопричиной совершения самоубийства.
Ситуации, когда в ходе склонения к совершению самоубийства потерпевшему сообщается о возможных способах лишения себя жизни, демонстрируются средства или орудия причинения смерти либо предоставляется иная информация суицидальной направленности, охватываются составом преступления, предусмотренным ч. 1 ст. 110.1 УК РФ. Содеянное не требует дополнительной квалификации по ч. 2 этой же статьи, поскольку указанные действия совершаются с целью возбуждения у по-тенциального суицидента желания покончить с собой, а не с целью оказания ему помощи в лишении себя жизни.
Показательным в этом смысле можно считать приговор Судакского городского суда Республики Крым в отношении Ганиевой, совершившей склонение к совершению самоубийства. Из обстоятельств дела следует, что Ганиева, используя информационно-телекоммуникационную сеть Интернет с применением социальной сети «ВКонтакте» под псевдонимом «Ян Волков» вовлекла несовершеннолетнюю Б. в беседу с целью разжигания у нее интереса к вопросу суицида. Ганиева вела с ней переписку, систематически давала Б. указания и советы о способах и методах совершения суицида, демонстрировала фотографии суицидального характера в виде порезанных кистей рук, размещала информацию суицидального характера, содержащую признаки жестокого обращения и унижения человеческого достоинства, иными способами и уговорами настойчиво провоцировала потерпевшую к совершению самоубийства.
В результате этого несовершеннолетняя Б., доведенная противоправными действиями Ганиевой до состояния безысходности, приняла решение о совершении самоубийства, для реализации которого употребила примерно 10 таблеток «Фенозепам», предполагая, что передозировка данного лекарственного препарата ведет к последующей смерти. Однако смерть потерпевшей не наступила. Далее Б. направилась в туалет, где предприняла следующую попытку самоубийства путем нанесения себе лезвием на кисть левой руки не менее 10 порезов, но не довела указанные действия до конца, самостоятельно прекратив свои действия по совершению суицида [8].
Суд квалифицировал действия Ганиевой по ч. 5 ст. 110.1 УК РФ как склонение к совершению самоубийства, совершенное путем уговоров, предложений, повлекшее покушение на самоубийство несовершеннолетнего при отсутствии признаков доведения до самоубийства. Обратим внимание, что состав содействия совершению самоубийства в вину подсудимой обоснованно не вменялся.
6. Наиболее сложным представляется поиск отличий между содействием самоубийству и преступлением, предусмотренным ст. 110.2 УК РФ, - организацией деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства путем распространения информации о способах совершения самоубийства или призывов к совершению самоубийства.
С введением ст. 110.2 УК РФ произошла криминализация деяний, ранее практически не встречавшихся в реальной действительности, но распространившихся в связи с началом де-ятельности групп суицидальной направленности. Примечательно, что в специальной литературе встречаются мнения о некорректности установления уголовной ответственности за совершение этого деяния. Так, критикуя криминализацию организации деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства, Н.Е. Крылова указывает: «Склонение лица к самоубийству при отсутствии “конкретной жертвы” с позиций уголовного права - нонсенс. Склонение всегда адресно, оно призвано воздействовать на сознание конкретного человека, который, в свою очередь, и способен принять то или иное решение. Склонение не может быть абстрактным, склонением вообще, склонением неопределенно широкого круга лиц» [9, с. 81]. В приведенной позиции есть положения, которые вызывают определенные возражения.
В первую очередь, обратим внимание, что ст. 110.2 УК РФ устанавливает ответственность не за склонение или содействие как таковое, а за организацию деятельности, направленной на совершение указанных деяний. По существу, криминализация этого деяния является проявлением тенденции российского законодательства к устранению пробелов акцессорного характера соучастия и расширению практики регламентации соучастия sui generis. Соучастие такого рода выражается в установлении самостоятельной и независимой от исполнителя ответственности наиболее опасных соучастников (как правило, организаторов или подстрекателей) на уровне отдельных предписаний Особенной части уголовного законодательства.
Возвращаясь к разграничению анализируемых деяний, необходимо уточнить, что сопоставлять со ст. 110.2 УК РФ следует не просто склонение к совершению самоубийства или содействие его совершению (ч. 1 или 2 ст. 110.1 УК РФ), а именно организацию такого склонения или содействия, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 33 и ч. 1 или 2 ст. 110.1 УК РФ. Распространенным по этому поводу является мнение о соотношении указанных норм как общей и специальной, при этом под последней подразумевается ст. 110.2 УК РФ. «В одном случае возможна квалификация действий организатора по части 3 статьи 33, части 2 статьи 110 УК РФ, в другом, при аналогичном поведении - по части 1 статьи 110 УК РФ. Возникшая конкуренция должна быть разрешена в соответствии со статьей 17 УК РФ, т.е. в пользу специальной нормы, каковой является статья 1102 УК РФ» [9, с. 81].
На наш взгляд, между данными нормами конкуренция отсутствует, поскольку они направлены на регулирование отношений, вызванных различными юридическими фактами: в случае с ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 110.1 УК РФ - фактом организации склонения к самоубийству или фактом содействия его совершению; в случае со ст. 110.2 УК РФ - фактом организации деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства. Другими словами, ст. 110.2 УК РФ предусматривает ответственность за организацию деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства, но не за саму организацию склонения к совершению самоубийства или содействия его совершению. Отличительными чертами организации деятельности являются ее массовый характер, ориентация на неопределенный круг лиц. Соответствующая норма не предполагает наступление последствий в виде состоявшихся в результате организационной деятельности фактов склонения или содействия, как и не требует она наличия конкретных потерпевших, что, надо признать, в действительности направлено на недопущение гибели людей, попавших в сферу влияния деструктивной группы.
Случаи, когда виновный организовал оказание физического или интеллектуального содействия конкретному суициденту, следует квалифицировать по ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 110.1 УК РФ.
Проведенный анализ нормы об ответственности за содействие совершению самоубийства свидетельствует о положительных перспективах уголовно-правовой борьбы с этим крайне опасным явлением. Вместе с тем следует признать, что ст. 110.1 УК РФ не свободна от отдельных технико-юридических недостатков и требует законодательной доработки.
Литература
1. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка. М., 2018.
2. Словарь современного русского литературного языка: в 17 т. М.; Л., 1948-1965. Т. 13. 1516 стб.
3. Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001.
4. Арутюнов А.А. Соучастие в преступлении. М., 2013.
5. Гримальская С.А. К вопросу о моменте окончания склонения к самоубийству или содействия совершению самоубийства // Избранные труды научно-педагогических работников Департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. М., 2019. С. 255-261.
6. Сичкаренко А.Ю. Ассистированное самоубийство // Законность. 2019. № 5. С. 34-39.
7. Марчук В.В. Уголовно-правовая оценка деяний, инспирирующих суицид// Судовы веснік. 2003. № 2. С. 29-32.
8. Приговор Судакского городского суда Республики Крым от 7 мая 2018 г. в отношении Ганиевой Ф.М. // ГАС РФ «Правосудие». URL: http://bsr.sudrf.ru (дата обращения:
22.08.2019) .
9. Крылова Н.Е. Ответственность за доведение до самоубийства и причастность к самоубийству другого лица по уголовному праву Российской Федерации: оценка законодательных новелл // Уголовное право. 2018. № 1. С. 75-82