Статья: Сонный паралич: на пересечении биологии и фольклора

Несмотря на то, что второе повествование является более подробным, вследствие чего в нем зафиксировано больше перечисленных выше признаков сонного паралича по Ш. Адлер, и в том, и в другом нарративе сохраняются ключевые, центральные моменты, характерные для переживания сонного паралича: «затрудненное дыхание», «давление на грудь» и «ощутимое присутствие». Но если в русской быличке мифологический персонаж назван по имени и выполняет присущую ему функцию «душить, давить спящего человека», то в рассказе студента три этих текстовых элемента выступают обособленно, а персонаж не опознается как кто-то конкретный, поскольку, хотя человек и чувствует его присутствие, он не знает, как интерпретировать свои ощущения. Физические ощущения не перерастают в культурный текст. В этом заключается главное отличие между описаниями сонного паралича двух рассмотренных типов.

Примером появления персонажей, связанных с сонным параличом, не в мифологическом тексте, а в других фольклорных жанрах, может послужить заговор от мары из центрально-южной Швеции (провинция Нерке) (Milne, 2017, p. 100):

Присутствующая в тексте формула невозможного, направленная на то, чтобы отвлечь демона от жертвы и занять его другим делом, является типич-ной для заговоров от мифологических персонажей этого типа. Она встреча-ется, например, у боснийских мусульман в заговоре от моры:

Hajde roma kuci doma, opasala se uzetom, poscapala dlakom, dok pobrojila usumi lista i u vodi pijeska, o-sebi se zabavila, nikad se vise ne vratla. To je dobar lijek, ako vam slucajno koje dijete, a to obicno na djecu pada... (Подвине, 2012, MG) (Плотникова, 2016, с. 198).

Давай, цыганка, иди домой, опоясалась веревкой, оперлась на волосы, пока посчитала в лесу листья и в воде песок, сама с собой занималась, никогда больше не вернулась. Это хорошее лекарство, если у вас случайно какой ребенок, а это обычно с ребенком случается... (Подвине, 2012, MG).

Соотношение биологического и культурного в контексте сонного паралича и его репрезентаций в культурах разных народов стало темой обширных дискуссий в научных работах (Христофорова, 2020; Cheyne et al., 1999; Hufford, 2005; Milne, 2017). Так, по мнению Луиз Милн, в культурах, где фигурируют мифологические персонажи, которые душат людей во сне, вера в них может быть причиной сонного паралича, а не наоборот, и положительное или отрицательное восприятие этого опыта также определяется культурными ожиданиями (Milne, 2017, p. 111). О различиях локальных фольклорных вариантов по сравнению с основным паттерном сонного паралича и несводимости их к одному и тому же явлению писали многие ученые (Христофорова, 2020; Hufford, 2005; Milne, 2017). В зависимости от локальной традиции в нарративах информантов будут отличаться мифологические персонажи, их облик и способы вредить людям во время сонного паралича, регламентируемые традицией реакции людей на их действия, причины их появления (желание причинить вред, определенные требования, предсказание будущего, месть и т. д.) (Христофорова, 2020, с. 119). Поэтому, чтобы избежать редукционизма, О.Б. Христофорова предлагает вообще отказаться от использования термина «сонный паралич» и «кросс-культурных параллелей, рассматривая локальное явление в контексте локальных представлений и практик» (Христофорова, 2020, с. 119-121).

Но существует и противоположная точка зрения. Американский иссле-дователь Дэвид Хаффорд доказал, что в случае сонного паралича традиция все-таки не полностью определяет восприятие человеком данного состояния и его повествование об этом. В отличие от народных традиций, в которых информация о культурных интерпретациях сонного паралича многие годы передавалась из поколения в поколение, в Америке сонный паралич до недавнего времени был неизвестен большинству, что позволило Хаффорду собрать и проанализировать рассказы тех, кто сначала испытал сонный паралич и только потом познакомился с той или иной его интерпретацией. Когда эти люди испытали сонный паралич, они все равно восприняли это состояние как столкновение с чем-то сверхъестественным. Из этого ученый сделал вывод, что его «сложный паттерн и духовная интерпретация не зависят от культурных моделей или предшествующего обучения» (Hufford, 2005, p. 11).

Представляется, что истина лежит где-то посередине, и биологическая основа сонного паралича позволяет выявить общую модель в текстах из разных народных традиций, несмотря на встречающиеся в них различия, которые, без сомнения, тоже значимы.

Список литературы / References

Adler, Sh. (2011). Sleep paralysis. Night-mares, nocebos, and the mind-body connection. New Brunswick, New Jersey: London Rutgers University Press.

Cheyne, J.A., Newby-Clark, I.R., & Rueffer, S.D. (1999). Relations among hypnagogic and hypnopompic experiences associated with sleep paralysis. Journal of Sleep Research, 8(4), 313-317. http://doi.org/10.1046/j.1365-2869.1999.00165.x

Cheyne, J.A., Rueffer, S.D., & Newby-Clark, I.R. (1999). Hypnagogic and hypnopompic hal-lucinations during sleep paralysis: Neurological and cultural construction of the night-mare. Consciousness and Cognition, 8(3), 319-337.

Denis, D., French, S.S., & Gregory, A.M. (2017). A systematic review of variables associated with sleep paralysis. Sleep Medicine Reviews (pp. 1-17).

Hufford, D.J. (2005). Sleep paralysis as spiritual experience. TransculturalPsychiatry, 42(1), 11-45.

Khristoforova, O.B. (2020). Is gnetke a sleep paralysis? The unusual between folkloristic and medical classifications. Steps, 6(4), 101-125. (In Russ.)

Христофорова О.Б. Гнетке - сонный паралич? Необычное между фольклористи-ческими и медицинскими классификациями // Шаги. 2020. Т. 6. № 4. С. 101-125.

Kolberg, O. (1882). All works. Poznan voivodeship (vol. 15, part 7). Krakow: JU Publ. (In Pol.)

Kolberg, O. (1962). All works. Lublin voivodeship (vol. 17, part 2). Wroclaw, Poznan: Polish Music Publishing House, People's Publishing Cooperative. (In Pol.)

Lazareva, A.A. (2018). The brownie, the walking dead and the soul that left the body: Inter-pretations of sleep paralysis in East Slavic culture. In O.B. Khristoforova & D.I. An-tonov (Eds.) Demonology as Semiotic System: Materials of the Fifth International Sci-entific Conference (pp. 94-98). Moscow. (In Russ.)

Лазарева А.А. Домовой, ходячий покойник и покинувшая тело душа: интерпретации сонного паралича в восточнославянской культуре // Демонология как се-миотическая система: материалы V Международной научной конференции / под ред. О.Б. Христофоровой, Д.И. Антонова. М.: РГГУ, 2018. С. 94-98.

Milne, L S. (2017). The terrors of the night: Charms against the nightmare and the mythology of dreams. Incantatio. An International Journal on Charms, Charmers and Charming, (6), 78-116.

Lomonosov Moscow State University, Pinega Regional Department for Culture and Art. (1995). Mythology of Pinega. Karpogory. (In Russ.)

Мифология Пинежья / Московский государственный университет имени М.В. Ломоно-сова, Пинежский районный отдел по культуре и искусству. Карпогоры, 1995.

Plotnikova, A.A. (2016). Slavic island areas: Archaic and innovation. Мoscow: Institute of Slavic Studies, Russian Academy of Sciences. (In Russ.)

Плотникова А.А. Славянские островные ареалы: архаика и инновации. М.: Ин-ститут славяноведения РАН, 2016.

Swi^tek, J. (1893). The people of the Rab region (from Gdow to Bochnia). Krakow: Polish Academy of Arts and Sciences. (In Pol.)