Размещено на http: //www. allbest. ru/
ТарГУ им. М.Х. Дулати, г.Тараз
Специфика эколого-правовой ответственности
Кадралиева Н.А., Жумагулова А.У.
Вопрос о юридической ответственности за экологические правонарушения привлекает постоянное внимание специалистов и существует по нему обширная литература. Естественно, в 70-е, 80-е, 90-е годы двадцатого столетия подходы к содержанию, гарантиям, эффективности и другим чертам юридической ответственности за экологические правонарушения различаются между собой. В настоящее время вырабатываются новые оценки этого института. Тем не менее, необходимо учитывать и ранее предложенные концепции и аргументы.
В связи с отсутствием единого подхода к определению юридической ответственности нет и единого подхода к определению ответственности за экологические правонарушения. Сложившаяся ситуация порождает различные точки зрения на понятие этой ответственности.
В литературе отмечается, что ответственность за экологические правонарушения выражается в лишениях имущественного, организационного или личного характера. Ученые полагают, что это «система принудительных мер, применяемых к нарушителям законодательства в области природопользования и ООПС в целях наказания виновных, пресечения и предупреждения такого рода правонарушений и восстановления нарушенных прав». Некоторые авторы считают, что эта ответственность «предусматривает возложение обязанности претерпевать неблагоприятные последствия экологического правонарушения»[1,с.28].
Своеобразную систематизацию понятий указанной ответственности в своих последних работах проводит Б.В. Ерофеев. Он предлагает рассматривать юридическую ответственность (в целом) и эколого-правовую ответственность (в частности) в трех различных, но взаимосвязанных значениях:
1. Юридическая и эколого-правовая ответственность как государственное принуждение к исполнению требований, предписанных законодательством. Государство, будучи заинтересованным в обеспечении законности и правопорядка, в том числе в области экологопользования и охраны окружающей среды, принимает все необходимые для этого меры. Основными методами достижения данных целей являются методы убеждения и принуждения. Причем первичное значение имеют методы убеждения. Принудительные меры воздействия носят вспомогательный характер и применяются, как правило, в том случае, когда меры убеждения бессильны. Это имеет особое значение для эколого-правовой ответственности, поскольку вред, причиненный в результате экологического правонарушения, бывает значительным и носит порой необратимый характер.
2. Юридическая и эколого-правовая ответственность как правоотношение реализуется в рамках охранительных правоотношений, возникающих между государством в лице его органов и правонарушителем, который подвергается за содеянное неблагоприятным для него правовым санкциям. Факт правонарушения ставит субъект (правонарушителя) в определенную юридическую связь с государством. Для эколого-правовой ответственности характерно то, что в число органов, выступающих одной из сторон в правоотношении, кроме общих государственных органов (суда, прокуратуры, милиции и т. п.), входят специальные органы, которым предоставлено право рассмотрения дел о наказуемых в административном порядке экологических правонарушениях.
3. Юридическая и эколого-правовая ответственность как правовой институт представляет собой совокупность юридических норм, закрепляющих виды, средства и порядок применения государством и его органами принудительных мер воздействия к правонарушителю в целях обеспечения законности и правопорядка. Институт эколого-правовой ответственности носит комплексный характер, поскольку включает нормы различных отраслей права (земельного, горного, водного, лесного, природоохранительного, трудового, гражданского, административного, уголовного права и др.) [2,с.199-203].
Следует отметить, что в данном случае речь идет об эколого-правовой ответственности. Указанное понятие не полностью совпадает с понятием ответственности за экологические правонарушения. Особенно ярко это проявляется при рассмотрении понятия ответственности в аспекте правового института. Однако, Б.В. Ерофеев не сравнивает указанные понятия и не приводит критерии, по которым происходит отделение ответственности (эколого-правовой или ответственности за экологические правонарушения) от других видов ответственности.
Понятие ответственности как правового института может рассматриваться исключительно в непосредственной связи с понятием отрасли права (определением предмета правового регулирования и выявлением отличительных черт этого вида ответственности по сравнению с институтами ответственности других отраслей права).
Кроме того, в рассматриваемой позиции Б.В. Ерофеева не совсем обоснованно выделяется государственное принуждение, как отдельный аспект ответственности, и рассматривается за рамками правоотношения по применению этого принуждения. Представляется, что государственное принуждение само по себе не может являться элементом ответственности, если оно применяется не за правонарушение. Действительно, посредством применения юридической ответственности реализуется государственное принуждение к исполнению экологических требований. Однако, следует иметь в виду, что юридическая ответственность не является единственным правовым инструментом принуждения к исполнению экологических требований. Такую роль играют также государственная экологическая экспертиза, разрешительная система, в том числе экологическое лицензирование, экологическая сертификация, экологический контроль, формирующийся институт декларирования (например, декларация промышленной безопасности опасных производственных объектов), в определенной мере -- экономико-административные меры (например, платежи за загрязнение окружающей среды). Поэтому наиболее корректным является рассмотрение ответственности за экологические правонарушения в аспекте правоотношения.
Учитывая изложенное, в целом следует согласиться с позицией М.М. Бринчука, согласно которой под юридической ответственностью за экологические правонарушения понимается «отношение между государством в лице специально уполномоченных органов в области охраны окружающей среды, правоохранительных органов, иными уполномоченными субъектами и совершившим экологическое правонарушение лицом (физическим, должностным или юридическим) по применению к нарушителю соответствующего взыскания».
Следует уточнить, что принуждение в понятии ответственности за экологические правонарушения не всегда является государственным. Это означает, что в правоотношении по применению указанной ответственности государство (в лице специально уполномоченных органов в области охраны окружающей среды, правоохранительных органов, иных уполномоченных субъектов) не всегда является субъектом, которым применяются меры принуждения. Особым случаем, является проблема, возникающая тогда, когда государство как субъект может выступать в качестве правонарушителя, то есть к нему самому могут применяться меры принуждения за совершение экологического правонарушения. В данном случае речь идет об ответственности по международному экологическому праву[3,с.126-128]
Ответственность по международному экологическому праву является ответственностью за экологические правонарушения в международном масштабе. Представляется, что она в целом соответствует внутригосударственной ответственности (ее основным структурным элементам), хотя безусловно имеет свои особенности. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Республики Казахстан являются составной частью ее правовой системы. Ответственность по международному экологическому праву определяют следующим образом. Некоторые авторы понимают под ней «возложение на субъекта международного права, нарушившего правовые экологические требования и обязательства, определенных тягот, лишений, взысканий, ограничении, а также обязанностей по компенсации причиненного экологическим правонарушением вреда». Другие авторы считают, что под «международной ответственностью за экологические правонарушения понимается наступление для субъекта международного права окружающей среды, нарушившего предусмотренные им требования, неблагоприятных последствий» . По сути указанные определения не содержат противоречий.
В международном праве предусмотрено два вида ответственности государства: материальная и нематериальная (политическая). Материальная ответственность применяется посредством репарации, то есть материального, в основном денежного возмещения ущерба, или ресторации, то есть восстановления нарушенного состояния природной среды. Международная практика свидетельствует о том, что причинение вреда природной среде, как правило, влечет возмещение только прямого ущерба. Нематериальная (политическая) ответственность применяется в разных формах: сатисфакции (к примеру, принесение извинений, наказание государством виновных), применения экономических и иных санкций вплоть до применения вооруженной силы [4,с.214-215].
Таким образом, ответственность по международному экологическому праву, также как ответственность по казахстанскому экологическому праву, складывается в рамках соответствующего правоотношения по применению мер принуждения за совершение экологического правонарушения. Обобщая изложенное, можно заключить, что ответственность по экологическому праву:
возникает за совершенное экологическое правонарушение;
реализуется в рамках правоотношения между субъектами права;
заключается в применении мер принуждения;
осуществляется в установленном порядке, то есть правомерно.
Исходя из перечисленных сущностных черт, ответственность за экологическое правонарушение можно, в самом общем виде, определить как правомерное отношение между субъектами права по применению мер принуждения за совершенное экологическое правонарушение. Это определение верно для любой отрасли права при замене названия правонарушения на употребляемое в соответствующей отрасли.
Однако ответственность за экологические правонарушения имеет ряд особенностей, которые отличают ее от других видов отраслевой ответственности. Она:
- во-первых, возникает при совершении именно экологического правонарушения, то есть правонарушения с особым объектом посягательства;
- во-вторых, содержит в себе практически весь комплекс механизмов (элементов), присущих другим видам ответственности, так как в зависимости от вида экологического правонарушения (преступление, административный проступок, дисциплинарный проступок, гражданско-правовой деликт, международное правонарушение) вступает в действие тот или иной механизм (элемент или элементы), свойственный для конкретного вида ответственности и ее реализации [5,с.283-284].
C.Т. Культелеев делает вывод о том, что эколого-правовая ответственность является составной частью юридической ответственности в целом и обладает всеми чертами, которые ей присущи. В то же время она имеет и свои особенности, определяемые спецификой эколого-правового отношения.
Во-первых, вред, причиненный экологическими правонарушениями, в отличие от вреда, причиненного другими правонарушениями, рассматривается (с известной мерой условности) в двух аспектах: экономическом (материальном) и экологическом (нематериальном). Но в ряде случаев в связи с тем, что в сфере охраны природы возместить вред в натуре и восстановить нарушенное положение довольно сложно, а в некоторых случаях невозможно, возмещается он в денежной форме. Поэтому имущественная ответственность в данной области отношений проявляется в материальной ответственности.
Во-вторых, есть свои особенности в порядке определения размера причиненного ущерба.
В-третьих, среди мер принуждения, применяемых к нарушителям экологического законодательства, есть такие (лишение, ограничение и приостановление права пользования), которые не вписываются в рамки традиционных видов ответственности.
В-четвертых, в случае незаконного завладения природными объектами ответственность наступает не за хищение, как в случаях незаконного присвоения других объектов, а, например, за незаконную охоту, незаконную порубку деревьев, самовольное занятие земель, по специальным статьям [1,с.195-196].
Особо следует остановиться на вопросе самостоятельной эколого-правовой ответственности. Действительно ли то, что каждой отрасли права корреспондирует "своя" ответственность? Данный вопрос имеет большое практическое значение, учитывая, что некоторые авторы уже признают в качестве самостоятельного вида водно-правовую, земельно-правовую, природоохранительную (эколого-правовую) ответственность. Авторы отмечают, что « в настоящее время идет активная разработка принципов и признаков нового вида ответственности - экологической. Происходит наполнение новым содержанием принципов уже устоявшихся традиционных видов ответственности...». На наш взгляд для такого вывода пока нет серьезных теоретических обоснований.
Представляется, что правы те, кто считает выделение природоохранительной ответственности в значительной степени условностью, поскольку она представляет собой не что иное как комплекс наиболее широко применяемых в сфере охраны окружающей природной среды указанных выше видов юридической ответственности.
При рассмотрении деления видов ответственности по отраслевой принадлежности можно обнаружить, что к указанным «традиционным» видам ответственности приспособлен механизм особой деятельности по обнаружению, разбирательству и разрешению дел о противоправных деяниях. Постановка же вопроса о признании новых видов ответственности должна влечь и постановку вопроса о создании принципиально нового механизма их реализации. Вместе с тем, ничто не препятствует выделению новых видов ответственности в плане теоретической разработки проблемы.
Обобщая изложенное и принимая во внимание актуальную научную дискуссию о комплексности отрасли экологического права (“Экологическое право (право окружающей Среды) является комплексной отраслью права.
Комплексный характер отрасли права окружающей среды определен тем, что общественные экологические отношения регулируются как собственными нормами, так и нормами, содержащимися в других отраслях казахстанского права, включая гражданское, конституционное, административное, уголовное, предпринимательское, финансовое, аграрное и др. Комплексные отрасли отличаются от основных и специальных тем, что используют применительно к своему кругу общественных отношений юридические режимы профилирующих и специальных отраслей, причем используют несколько режимов и их сочетания взаимодействия. Вместе с тем, в комплексных отраслях права нет единого метода регулирования, но есть свои юридические средства, принципы, общие положения и область законодательства. Комплексные отрасли являются вторичными правовыми образованиями, т.к. охватываемые ими исходные режимы участвуют в регулировании “вторично”, т.е. юридические нормы, охватываемые профилирующей или специальной отраслью имеют одновременно “вторую прописку”, например в области экологических отношений, образуя особую общность - вторичное, комплексное образование. В настоящий момент господствует теория признающая экологическое право комплексной отраслью. Можно выделить два теоретических подхода к пониманию эколого-правовой ответственности (ответственности за экологические правонарушения). При этом, важно учитывать и обсуждаемые ныне методологические проблемы отдельных отраслей права [2,с.56-58].