В.В. Лощинкин
70
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕРАХ МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА, ПРИМЕНЯЕМЫХ В ОТНОШЕНИИ ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫХ ЛИЦ, СОВЕРШИВШИХ ОБЩЕСТВЕННО ОПАСНЫЕ ДЕЯНИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
В.В. Лощинкин
Становление современного института принудительных мер медицинского характера (далее - ПММХ) российского уголовного законодательства прошло длительный многовековой путь своего формирования и развития. При этом среди исследователей историографии института ПММХ существуют различные взгляды на время его законодательного возникновения. Так, по мнению М.Н. Голоднюк [1. Т. 2. С. 318], Н.В. Жарко и др. [2. С. 7] и А.В. Датий [3. С. 15], первые упоминания в отечественном законодательстве о психически больных и применяемых к ним мерах относятся к XII в., когда Владимиром Мономахом был принят Судный закон, в котором в главе «О завещании» содержалось указание об исключении психически больных из числа свидетелей. Однако позиция указанных ученых, на наш взгляд, является неубедительной, так как, во-первых, авторы в своих работах не приводят какихлибо ссылок на первоисточник, который бы позволил обосновать их вывод. А во-вторых, русскому законодательству XII в. известен Судный закон, который был принят не В. Мономахом, а его предшественником Владимиром I Святославовичем (X в.). В этом Законе действительно содержалась глава «О завещании», которая регламентировала, что завещание должно составляться завещателем в присутствии семи заслуживающих доверия свидетелей, но при этом в ней не имелось каких-либо убедительных данных об исключении психически больных из числа свидетелей составления завещания [4. С. 209-213].
Другой ученый Г.В. Назаренко полагает, что первым законодательным актом, урегулировавшим правовое положение психически больных лиц в случае совершения ими общественно опасных деяний (далее - ООД), является Стоглав 1551 г., признавший необходимость попечения о лицах, страдающих психическими патологиями, которые «одержимы бесом и лишены разума». Однако при посягательстве упомянутыми лицами на церковные догматы к ним, по мнению ученого, в соответствии с указанием Стоглава неукоснительно применялись меры церковного воздействия [5. С. 10]. В обоснование своего вывода автор делает ссылку на Главу 93 Стоглава 1551 г. Данную позицию разделяет и исследователь истории уголовного законодательства о ПММХ Е.А. Попкова [6. С. 12-13].
На наш взгляд, с позицией упомянутых ученых также нельзя согласиться, так как Глава 93 Стоглава 1551 г. не содержит каких-либо сведений о психически больных лицах, а также применяемых к ним мерах в случае совершения ими ООД. В этой Главе содержится церковный запрет на проведение таких общественных мероприятий, как «еллинские бесования». Это означает, что Стоглав 1551 г., запрещает под угрозой церковного наказания проводить древнерусские языческие праздники, обряды и т.д. и он не содержит каких-либо сведений о психически больных, совершивших ООД, а также применяемых к ним мерах [7. С. 198-200; 8. С. 492-494].
Проведенный нами анализ историографии российского уголовного законодательства показал, что институт ПММХ отечественного уголовного права возникает в X в., после принятия Россией христианства. Соответственно, с этого времени начинается первый этап становления и развития российского уголовного законодательства о принудительных мерах медицинского характера, который длится до 1669 г. Так, в 988 г., после принятия Россией христианской веры, письменным уставом Владимира I Святославовича «О церковных судех» на Русскую православную церковь была возложена обязанность устроить в российских городах монастыри, больницы и «крепкие дома», которые предназначались в том числе и для изоляции и лечения психически неполноценных лиц, совершивших ООД [9. С. 149-151]. Об этом в древнерусском законодательстве не упоминается, однако о данном факте свидетельствуют памятники древнерусской литературы XI-XII столетий: «Повесть временных лет», «Киево-Печерский патерик» [10. С. 328-332; 11. С. 141- 142], а также материалы судебной практики XVI - начала XVII в. [12. С. 531]. Аналитический обзор древнерусской литературы показал, что в X-XI столетиях, после принятия Россией христианства, психическим расстройствам придавалось религиозно-мистическое объяснение, что, как представляется, и побудило государство возложить на Русскую церковь обязанность изоляции и лечения психически больных, совершивших ООД, с целью предупреждения совершения данными лицами новых деяний. Соответственно, в связи с характером теологического воззрения на природу психических заболеваний лиц, страдающих расстройством психики, лечили различными религиозными обрядами. Однако уже в древнерусской литературе чуть более позднего времени, а именно в литературе XII-XIII вв., имеются сведения о том, что лица, страдающие психической патологией, совершившие ООД, расцениваются обществом не как одержимые сверхъестественными силами, а как больные люди. Так, в памятниках литературы Древней Руси XII в. - «Слово Даниила Заточника» и «Моление Даниила Заточника» - говорится о том, что нецелесообразно наказывать психически больных, совершивших ООД, так как у этих лиц снижены умственные способности и они не могут осознавать свойство наказания. Следовательно, применять к данным лицам меру наказания равносильно тому, что самому быть психически неполноценным лицом [13. С. 109; 14. С. 388-391].
Что же касается мер, применяемых к психически больным лицам, совершившим уголовно наказуемые деяния, а также видов этих мер, то они в период времени с конца X в. и вплоть до начала XVIII столетия законодательно не регламентировались. Вместе с тем из анализа указанной древнерусской литературы, а также из анализа материалов судебной практики XVI-XVII столетий следует, что меры, применяемые государством к психически больным, совершившим ООД, были дифференцированными и зависели в основном от таких факторов, как психическое состояние больного, его личность, тяжесть совершенного им деяния, а также его принадлежность к определенной социальной группе (крестьяне, дворяне, церковные служащие и т.д.). Так, проведенное нами исследование позволило выделить следующие основные виды мер, применяемые к психически больным лицам, совершившим ООД: 1. Отдача психически неполноценного лица на поруки родственников и городской общины. 2. Помещение психически больного в церковный монастырь до выхода этого лица из болезненного состояния, при котором он не будет представлять общественной опасности [10. С. 328-332; 11. С. 141-142; 12. С. 324- 326].
Следующий этап становления отечественного уголовного законодательства о ПММХ относится к периоду 1669-1775 гг. В этот исторический отрезок законодатель выделяет психически больных, совершивших ООД, в отдельную категорию субъектов, в связи с чем в уголовном законодательстве появляются первые уголовно-правовые нормы об освобождения от уголовной ответственности или наказания этих лиц в случае совершения ими уголовно наказуемых деяний. Так, в 1669 г. законодателем издаются «Новоуказные статьи по татебным, разбойным и убийственным делам», где ст. 108 устанавливается законодательная норма, в соответствии с которой психически больное лицо, совершившее убийство, не подлежало уголовной ответственности [15. С. 793]. Затем в 1715 г. Петром I издается Артикул Воинский с кратким толкованием к нему, который уже закрепляет несколько артикулов (статей), содержащих правовые нормы об уголовной ответственности психически больных, совершивших ООД [16. С. 728-749].
Однако Артикул 1715 г., в отличие от ст. 108 «Новоуказных статей» 1669 г., не определяет психическое заболевание лица как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность, так как наличие у лица психического расстройства могло как полностью освобождать его от уголовной ответственности, так и смягчать ему только вид или размер наказания [16. С. 728-749]. Применяемые же к указанным лицам меры на данном этапе формирования института ПММХ, так же как и на предыдущем этапе, были следующими: 1. Отдача психически больного лица на поруки родственникам. 2. Помещение психически больного в церковный монастырь до выхода этого лица из болезненного состояния, при котором он не будет представлять общественной опасности. Последняя из указанных мер 05.09.1723 г. была отменена Именным Указом Петра I «О не посылке сумасбродных и в уме помешанных в монастыри». При этом Указом не оговаривалось, какие меры стали применяться к психически неполноценным лицам, совершившим ООД, взамен изоляции и лечения в церковных монастырях [17. С. 643-644]. Как представляется, на них стал распространяться Устав Главного Магистрата 1721 г., в соответствии с которым эти лица направлялись в смирительные дома, где за ними осуществлялся полицейский надзор. Но уже 12.05.1725 г., после смерти Петра I, издается Сенатский Указ «Об отсылке беснующихся в Святейший Синод для распределения их по монастырям», в соответствии с которым на церковные монастыри вновь возлагаются обязанности по вопросу изоляции и лечения психически больных, совершивших ООД [17. С. 761]. В 1727, 1762 и 1766 гг. упомянутый Указ дополняется еще тремя Указами, обязывающими выполнять монастыри функции по вопросу изоляции и лечения психически неполноценных лиц.
Следующим этапом становления и развития института ПММХ является период 1775-1844 гг. На данном этапе законодателем издается 11 нормативно-правовых актов, регламентирующих меры, применяемые к психически нездоровым лицам, совершившим ООД, основания, условия и сроки применения этих мер, а также порядок судопроизводства по уголовным делам в отношении психически больных, что было закреплено уголовным законодательством последующего времени. Так, в 1775 г. в соответствии с Законом «О учреждениях для управления губерниями» создается Приказ общественного призрения, на который возлагаются функции изоляции и лечения психически больных лиц, совершивших ООД [18. С. 229-233]. С этой целью в составе Приказа общественного призрения создаются «сумасшедшие дома» (прообразы современных психиатрических больниц) и фактически с этого времени наблюдение за психически больными и их лечение официально поручается врачам.
В 1801 г. императором Александром I издается Указ «О не предании суду поврежденных в уме людей и учинивших в сем состоянии смертоубийство», который дает совершенно новую установку относительно уголовной ответственности психически больных по сравнению с предшествующей эпохой X- XVIII вв. В соответствии с этим Указом психически больные лица, совершившие ООД, не подлежали уголовной ответственности. Кроме того, Указ 1801 г. законодательно закрепил медицинское освидетельствование психически больных, которое стала осуществлять Врачебная управа, а на Земскую полицию была возложена обязанность сбора сведений, необходимых для проведения освидетельствования этих лиц. Что же касается мер, применяемых к психически больным, совершившим ООД, то в соответствии с упомянутым Указом эти лица стали направляться в дома сумасшедших. При этом сроки содержания и условия их выписки Указом не оговаривались [19. С. 617-618]. Однако 07.12.1827 г. издается законодательный акт «О разрешении как поступать местным Начальствам с производящими убийство в припадке сумасшествия», устанавливающий пятилетний срок пребывания психически больных в сумасшедших домах [20. С. 1051-1052]. Далее, в период 1830-1835 гг., появляются законодательные акты, регламентирующие условия содержания упомянутых лиц в домах сумасшедших, а также правила их выписки. Так, в 1830 г. издается Указ «О мерах предосторожности в содержании людей, впадающих внезапно в припадки сумасшествия», которым предписывается содержать психически больных в домах сумасшедших без применения к ним мер насильственных и жестоких [21. С. 526-527]. Затем, в 1834 г., Государственным Советом принимается нормативный акт «О свидетельствовании помешанных в уме и получающих в последствии выздоровление», регламентирующий то, что психически больной мог быть выписан из дома сумасшедших только при условии, когда у врачей и властей не возникало сомнений, что он является полностью выздоровевшим [22. С. 106-107]. А в следующем 1835 г. законодателем издается еще один правовой акт «О производстве дел о смертоубийстве, учиненном в припадке сумасшествия», устанавливающий срок пребывания психически неполноценных лиц в домах сумасшедших в зависимости от психических заболеваний данных лиц и их психических состояний. Он составлял два года либо шесть месяцев при условии, что в течение этого времени у лица не обнаруживалось признаков психического заболевания [23. С. 132].
Принятие законодателем в 1845 г. «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» является новым этапом формирования и развития уголовного законодательства о ПММХ, который длится до 1903 г. Указанный законодательный акт не только закрепляет все прогрессивные положения уголовного законодательства предыдущей эпохи относительно мер, применяемых к психически больным, совершившим ООД, но и вводит новые законодательные нормы. В частности, в нем впервые в истории российского уголовного права появилась законодательная норма о невменяемости лица, которая состояла из медицинского и юридического критерия [24. С. 193-194]. Кроме того, Уложение 1845 г. более детально регламентировало и меры, применяемые к психически больным, которые зависели от психического заболевания лица и тяжести совершенного им деяния. Так, к психически неполноценным лицам, совершившим ООД, применялись следующие виды принудительных мер: 1. Отдача психически больного лица на поруки родственникам. 2. Обязательное заключение психически больного лица в дом умалишенных. При этом срок содержания в доме умалишенных составлял два года при условии, что у этого лица в течение этого времени не обнаруживалось признаков психического заболевания. В исключительных случаях двухлетний срок содержания лица в доме умалишенных мог быть сокращен при условии его полного выздоровления. Однако в этом случае больной обязательно передавался родителям или родственникам на поруки [24. С. 194].
В 1864 г. в России происходит судебная реформа, в результате которой издается Устав уголовного судопроизводства 1864 г. Он представляет процессуальное дополнение к Уложению о наказаниях 1845 г. и регламентирует порядок производства по уголовным делам, в том числе и в отношении психически неполноценных лиц, совершивших уголовно наказуемые деяния [25. С. 155-156]. С этого времени становится обязательным проведение судебно-психиатрической экспертизы психически больных и появляется практика участия врачей-экспертов в судебных заседаниях [26].
Кроме того, в результате судебной реформы 1864 г., помимо Устава уголовного судопроизводства 1864 г., был принят Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г., в который вошла часть статей о проступках, ранее регламентированных Уложением о наказаниях 1845 г. [25. С. 386-394].
Устав о наказаниях 1864 г., так же как и Уложение 1845 г., предусмотрел уголовно-правовую норму о невменяемости лица. Однако медицинский критерий невменяемости Устава о наказаниях 1864 г. отличался от критерия невменяемости Уложения 1845 г. [25. С. 396]. Таким образом, с 1864 г. и вплоть до 1917 г. в уголовном праве существовали различные критерии невменяемости для различных групп ООД.