Становление первобытной археологии
В XIX в. кончается подготовительный период в развитии первобытной археологии, и она начинает быстро оформляться как наука. Этот поворот, прежде всего, произошел в Скандинавских странах. Скандинавские страны -- Швеция и Норвегия, а также и Дания -- стояли всегда в стороне от великих исторических событий, потрясавших Центральную и особенно Южную Европу. Их не коснулись ни бурные миграции кельтов, ни римские завоевания, ни великое переселение народов. Территория этих стран хранила остатки древних культур в их чистом виде, никакие античные произведения искусства не отвлекали внимания скандинавских археологов от первобытности.
В 1806 г. библиотекарь Копенгагенского университета профессор Расмус Нируп начал кампанию за создание датского национального музея древностей. В 1807 г. был образован «Королевский комитет по охране и собиранию национальных древностей», секретарем которого был назначен Нируп. При комитете вскоре был организован музей. Средства, отпущенные правительством, позволили Нирупу в короткий срок собрать большое количество экспонатов, в число которых он включил и свою частную коллекцию. По мере накопления материала возникала необходимость в его систематизации. К тому времени гипотеза о трех веках -- каменном, бронзовом и железном -- получила признание многих исследователей, но не выходила еще из области идей. Впервые более или менее детально разработал ее в своем труде, вышедшем в 1813 г., датский историк Ведел Симонсен, но не подтвердил своих рассуждений археологическими данными. Это сделал датский археолог Кристиан Юргенсен Томсен (1778--1865), директор музея в Копенгагене. Он распределил собрание первобытных памятников по материалу, из которого они сделаны, на три группы: каменного века, бронзового и железного. Свою систему он изложил в двух работах: «Северные древности» (1831) и «Каталог музея в Копенгагене» (3 тома, 1836). Томсен не устанавливал никаких хронологических дат, он показал только последовательную смену различных стадий развития в производстве орудий. Периодизация Томсена многими историками, стоявшими на клерикальных позициях, особенно германскими, была отвергнута. Они продолжали утверждать, что никакого каменного века вообще не было и что каменные орудия только предметы религиозного культа античности. Отрицали они и бронзовый век, ссылаясь на то, что бронзовые орудия, на изучении которых основывал свои выводы Томсен, производились не в Дании, а в Италии и тоже в античное время. Но нашлись у Томсена и сторонники в разных странах, в том числе и в Германии. Шведский археолог Гильдебранд, после личного свидания с Томсеном, по той же системе классифицировал древности в музеях Лунда и Стокгольма. То же самое проделал директор музея в Шверине, в Германии, Фридрих Лиш. В конце концов периодизация Томсена стала общепринятой. Ее признание совпало и обусловливалось созданием эволюционистских периодизаций в истории и антропологии: культурно-исторической периодизации Моргана, социологической периодизации Бахофена, религиозной -- Спенсера и Тейлора Значение вывода и доказательств Томсена снижалось несколько тем обстоятельством, что он располагал только датским археологическим материалом Копенгагенского музея. Это, кроме того, сокращало и его личный научный кругозор.
Значительно дальше пошел другой датский археолог, ученик Томсена, Йенс-Яков Ворсо (1821-1885). Ворсо был профессором Копенгагенского университета, инспектором по охране древних памятников (должность, специально для него созданная правительством), директором музея древностей в замке Розенборг, а в 70-х годах министром народного просвещения. Он первым из датских археологов предпринял систематические раскопки северных курганов, причем не только в Дании, но и за ее пределами. По инициативе Ворсо была образована специальная ученая комиссия при Датской академии наук с целью изучения кьёккенмеддингов - кухонных остатков. Так называются местонахождения поселений ранней неолитической эпохи в виде длинных куч устричных раковин (отбросов пищи), содержащие разнообразный первобытный инвентарь. Таким образом, в распоряжении Ворсо был более разнообразный и более обширный материал, чем у Томсена. Результаты своих исследований Ворсо изложил в двух основных трудах: «Древняя Дания в освещении древних курганов» (1843) и «Новые подразделения каменного и бронзового веков» (1859). Научная заслуга Ворсо заключается в том, что он подтвердил и углубил систему Томсена. Ворсо обратил внимание на то, что погребения бронзового века отличаются друг от друга по обряду, причем вещи, положенные с покойниками, соответственно различны. Таким образом, он открыл новый способ исследования, позволяющий по обряду погребений определять относительную хронологию найденных в погребениях вещей.
Один из членов комиссии по изучению кьёккенмеддингов профессор зоологии в Лунде Свен Нильсон к новому изданию своей книги о фауне Скандинавии (1835) присоединил этюд о происхождении рыболовства и охоты. Для своих выводов и обобщений он использовал археологический и этнографический материал, т. е. применил сравнительный метод исследования. Позже (1838--1843) он, признавая технологическую систему трех веков Томсена и Ворсо, предложил и свою социально-экономическую периодизацию. Нильсон различал четыре стадии развития человечества: стадию дикости, стадию номад (кочевого скотоводства), стадию земледелия и стадию цивилизации. Периодизацию Нильсона нельзя признать удачной хотя бы потому, что с переходом к цивилизации человечество не бросает ни скотоводства, ни земледелия, и они по сей день являются важнейшими отраслями народного хозяйства. Но суть дела не в этом. Нильсон первый на основании археологических и этнографических данных, при помощи сравнительного метода, создал эволюционистскую культурно-историческую концепцию. Так в первой половине XIX в. датские ученые совершили «археологический переворот» и подняли археологию на уровень других гуманитарных наук. Сущность этого переворота заключалась в том, что была создана система классификации, выработаны методы исследования, правильность которых подтвердилась фактическим материалом и которые дали возможность построения исторических концепций.
XIX век для первобытной археологии, так же как и для классической, был «эпохой великих археологических открытий». В 1829 г. на Цюрихском озере в Швейцарии были обнаружены скрытые под водой сваи. На них не обращали особого внимания, пока в 1854 г. вследствие сильной засухи не обнажилось у берегов дно озера. Местные жители, производя земляные работы с целью отвоевать у воды некоторую часть суши, стали находить каменные и костяные орудия, черепки глиняной посуды. Узнав об этом, швейцарские археологи приступили к раскопкам и открыли свайное поселение. Там оказалось несколько перемежающихся слоев. За верхним слоем песка ниже следовал слой ила с остатками жилищ, утвари, орудий, затем опять слой песка, а под ним опять слой ила с жилыми остатками. О существовании свайных поселений в древности было известно из свидетельства Геродота, описавшего такое поселение на озере Празиас (Македония) в V в. до н. э. О свайных постройках в том же веке сообщает Гиппократ и, наконец, барельефное изображение их имеется на колонне Траяна, датируемой II в. н. э. Современные свайные поселения известны во многих странах, главным образом экваториальных, но в XIX в. они были еще и в Португалии. Древние свайные поселения, открытые в Швейцарии относятся к каменному и бронзовому векам. В дальнейшем свайные поселения были открыты и в других странах. Открытия эти положили конец спорам о трех веках. Благодаря многочисленности памятников удалось установить, что верхние слои, содержащие бронзовые вещи, относятся к бронзовому веку, а нижние, не содержащие металла, но с явно неолитическим инвентарем, относятся к каменному веку. Эти открытия чрезвычайно обогатили археологический материал первобытной эпохи. До 1854 г. остатки каменного века, имевшиеся в распоряжении археологов, ограничивались изделиями из камня, рога и кости, черепками глиняной посуды, раковинами и перегоревшими или перегнившими органическими остатками, которые тогда еще не научились анализировать. Никаких уцелевших органических остатков (кроме кости, рога и раковин) археологи не знали. В свайных поселениях, благодаря свойству воды препятствовать гниению, сохранились дерево, кожа, шерстяные и льняные ткани, пряжа, зерна хлебных злаков, плоды и овощи, скотский навоз и даже печеные хлебцы. Из древнего ила были извлечены разнообразные деревянные изделия: выдолбленные из огромных бревен челны, весла, луки, чаши и блюда, черпаки, дубины, гребни для чесания шерсти и льна, рукоятки топоров и ножей, первая в истории человечества мебель в виде остатков грубых скамеек, столов и сундуков; найдены зерна пшеницы, ячменя, проса, горох, чечевица, морковь., яблоки; масса изделий из льна и шерсти: нитки, шнурки, веревки, тесьма, сети, плетенья, ткани и вязаные вещи. Обнаружены были остатки жилищ, а также помещения для скота и хранения запасов. Были найдены кости домашних животных: коров (больше всего), овец, коз, лошадей, свиней и собак. Уже одно это краткое перечисление находок говорит о тех возможностях, которые открылись перед археологами для восстановления исторической картины технологии и экономики первобытного человека.
Не менее замечательны были открытия памятников раннего железного века. Еще в 1573 г. недалеко от города Гальштатта в Верхней Австрии в одной из древних соляных шахт был найден, пропитавшийся солью и потому хорошо сохранившийся, труп рабочего, погибшего, по-видимому, при катастрофе. Такой же труп нашли и в 1616 г. И тот и другой похоронили по христианскому обряду, хотя совершенно очевидно, что покойники не исповедовали католической религии. Наконец, в 1846 г. там был открыт уже целый могильник и начались планомерные раскопки. Раскопками вскрыто более тысячи могил с трупосожжениями и трупоположениями. Многие погребения были очень богатыми и принадлежали, по-видимому, владельцам горных промыслов и торговцам солью. В них много изделий из железа и бронзы. Преобладали железное оружие и бронзовые орудия труда, украшения и посуда. Привлекают внимание глиняные сосуды, изящно разрисованные и раскрашенные. Позднее подобные погребения были обнаружены на территории Чехословакии, Южной Германии, на востоке Франции, на севере Балканского полуострова. Все они датируются первой половиной I тысячелетия до н. э. Однообразие или сходство инвентаря этих погребений, разбросанных на обширной территории, дало археологам основание объединить их в одну археологическую эпоху, названную по первой находке гальштаттской, или просто гальштатт. Иногда эпоху раннего железного века, характеризуемую гальштаттской культурой, называют «полужелезным веком», потому что железные орудия не вытеснили еще бронзовых и бронза соперничала с железом. первобытная археология памятник
В начале 60-х годов XIX в. было открыто и исследовано укреплённое поселение (городище) следующего за гальштаттом периода раннего железного века в местности Ла-Тен в Швейцарии, у северной оконечности Невшательского озера. Подавляющее большинство вещей, найденных в Латенском поселении,-- оружие. Одних только длинных железных мечей найдено более ста. Но очень мало керамики и почти нет женских украшений. Это было, по-видимому, чисто мужское, военное поселение. Памятники этого периода, названного латенским, или просто латен, были также обнаружены на территории, включающей всю Францию, бассейн Дуная до Карпат и значительную часть Балканского полуострова. Создателями и носителями латенской культуры были древние кельты, а ее широкое распространение объясняется крупным передвижением кельтских племен, начавшимся в середине I тысячелетия до н. э. и достигшим Малой Азии.
Все, что было сделано Томсеном, Ворсо и другими археологами в области изучения каменного века, касалось только его позднейшего периода, который впоследствии стали называть неолитом. Никаких сведений о его древнем периоде - палеолите - не было. В 1832 г. во Франции, на реке Сомме, у города Аббевиля, произ-водя земляные работы, натолкнулись на кости животных таких огром-ных размеров, что они не могли принадлежать ни одному современ-ному животному. В том же слое был найден кремень весьма странной формы, на который обратил внимание таможенный чиновник, люби-тель-археолог Буше де Перт (1788-1868). До середины XIX века поисками следов, как тогда говорили, допотопных людей занимались в основном энтузиасты-любители, не имевшие специального научного образования. Среди них был и Жак Буше де Перт. В 1836 г. он увлекся археологией и посвятил ей весь остаток своей жизни. К тому времени в окрестностях Аббевиля, на берегу реки и в каменоломнях, уже неоднократно попадались камни (кремень) со следами обработки. Буше де Перт взялся доказать, что эти камни являются орудиями труда допотопных людей. «… И если монет и надписей нет, -- писал Буше, -- мы должны взяться за неуклюжие кости и камни, ибо, как бы они ни были несовершенны, они доказывают существование человека столь же достоверно, как целый Лувр… Эти грубые камни, несмотря на их несовершенство, есть не менее достоверные следы человека, чем целый музей». Однако когда в 1839 году он продемонстрировал свои находки парижским ученым и заявил, что это орудия людей плейстоценового периода, его никто не поддержал. В 1839-1841 годах он описал свои находки в пятитомном труде «О сотворении. Сочинение о происхождении и развитии живых существ», он подвергался нападкам со всех сторон. Тогда эти находки оказались предметом ожесточённого спора между первыми исследователями-любителями и догматичными креационистами в лице священнослужителей, уверенных в божественном происхождении мира. Открытие Буше де Перта отодвигало происхождение человека в такую глубь тысячелетий, что совершенно опрокидывалась вся библейская хронология. Началась ожесточенная борьба мнений. Буше де Перта обвиняли в научной безграмотности и даже в подделке. Но Буше не отвергал Бога. Он лишь отвергал буквальное понимание Библии. Речь шла всё-таки о “творении” человека Господом, но не в шестой день буквально. «Те, чьи следы мы находим, не имеют наследников на земле, а мы не являемся их сыновьями. Так же, как и млекопитающие, их современники, они были уничтожены. Они жили во времена, не имеющие никакого отношения ко всем традициям и воспоминаниям». С полной убежденностью отстаивал он свою точку зрения - и все же вряд ли дождался бы признания, если бы не поддержка их нескольких известных археологов и геологов (Д.Прествич, Д. Эванс, Ч. Лайель, Э. Лартэ и др.). Они посетили долину реки Соммы, исследовали район, где были найдены обработанные кремни, тщательно изучили коллекцию Буше де Перта и пришли к выводу, что найденные камни действительно представляют собой орудия доисторических людей, живших когда-то на Сомме и признали правильным утверждение, что человек, изготовлявший эти орудия, был современником мамонта и других вымерших животных. Чарльз Лайелл в 1863 г. в Лондоне опубликовал книгу “Геологические обоснования древности человека”. Он собрал все доказательства и со всей очевидностью показал, что местонахождения, о которых шел спор, четвертичные, но человек действительно в них сосуществовал с ископаемыми, ныне вымершими видами животных. Именно книга Лайеля заставила замолчать противников Буше де Перта. Изменилось и отношение властей. Много лет власти отклоняли предложение Буше де Перта, который хотел, чтобы правительство приняло в дар его коллекции. Теперь правоту и заслуги Буше де Перта признал Наполеон III, который в 1862 г. предложил ему поместить его коллекции в новооткрытый национальный археологический музей Сен-Жермен под Парижем, а в 1863 г. пожаловал Буше де Перту орден Почетного Легиона.
В начале 50-х годов было открыто второе местонахождение древ-них орудий -- в предместье Амьена Сент-Ашеле. Количество находи-мых в Сент-Ашеле «топоров» было огромно. Участник раскопок археолог Риголло сообщает, что в течение года выкапывали не менее 800 топоров, а за 25 лет систематических раскопок их было найдено около 20 тыс. Конечно, ни о какой подделке не могло быть и речи.
Вскоре подобные местонахождения открыли во многих местах: в местечке Шелль - в 20 км к востоку от Парижа, в Коломбе и Кретейле - под Парижем, в Тиллу - департамент Шаранта, в Мариньяке - департамент Жиронда и в др.
В 1859 г. вышла в свет работа Ч. Дарвина «Происхождение ви-дов», и от христианского догмата об «образе и подобии» ничего не осталось. Но это вовсе не значит, что догмату был нанесен «смертель-ный» или «сокрушительный» удар, как любят выражаться многие авторы. От догмата ничего не осталось, только в умах наиболее про-грессивных ученых. Клерикалы, которых было большинство, не сда-лись и оружия не сложили. В умах «бессмертных» догмат оставался неоспоримым. Правда, их единственным доказательством были только устаревшие мнения давно умерших авторитетов. Секретарь Француз-ской Академии наук геолог Бомон заявил, что постулат Кювье «Нет ископаемого человека» (кстати, тоже ничем не подтвержденный) не может подвергаться сомнению.» Не имея других возможностей отстоять устаревший догмат, клери-калы добились изъятия из продажи сочинений Буше де Перта.
Что же касается сторонников Буше де Перта, то их доказательства увеличивались с каждым днем. В Дордони, близ городка Лез-Эйзи, на берегу реки Везер было открыто «палеолитическое Эльдорадо», как говорят археологи. В древних пещерах и террасах Везера обнаружи-ли многочисленные стоянки первобытного человека. Каменные орудия, найденные в Дордони, отличались от орудий из Аббевиля, Сент- Ашеля, Шелля и других местонахождений: они были разнообразнее, тоньше обработаны, среди них попадались орудия из кости. Было очевидно, что орудия эти сделаны человеком, стоящим на более вы-соком уровне развития, чем человек, делавший ручные рубила, но не достигшим еще уровня людей неолита. Теория эволюционного развития человечества подтверждалась еще одним доказательст-вом.
Близ Солютре, в местности Кро-дю-Шарнье (департамент Соммы и Луары), открыли стоянку с многочисленными остатками костров и очагов из плоских камней. Местонахождение изобиловало орудиями из камня, рога и кости. Попадались просверленные зубы зверей, изображения животных на камне и кости, остатки краски. Особенно поражали красивые, тонко обработанные наконечники копий, так называемые «солютрейские лавролистные копья». Находки эти были настолько своеобразны, что возникло представление еще об одной стадии развития первобытной культуры.