When I was seventeen, my life changed forever.
I know that there are people who wonder about me when I say this. They look at me strangely as if trying to fathom what could have happened back then, though I seldom bother to explain. Because I've lived here for most of my life, I don't feel that I have to unless it's on my terms, and that would take more time than most people are willing to give me. My story can't be summed up in two or three sentences; it can't be packaged into something neat and simple that people would immediately understand. Despite the passage of forty years, the people still living here who knew that year accept my lack of explanation without question. My story in some ways is their story because it was something that all of us lived through [10, prologue, p. 11].
Предикативная основа рассматриваемой двухабзацной дискурсивной единицы состоит из структурно неравномерных диктем: первая диктема включает только одно предложение, тогда как вторая диктема представляет собой кумулемную последовательность из шести сложных, многосоставных, синтаксически связанных предложений. Такая предикативная конфигурация начальной позиции текста обусловлена целью сфокусировать внимание читателя на самом рассказчике и его отношениях. Отсюда, текстовая связь между диктемами представлена блоком грамматической и лексической когезии: повтора местоимения 1 лица единственного числа `I' в функции подлежащего и фразовой синонимии `my life -- my story'.
Регистровая принадлежность данного начала текста тоже имеет комплексный характер, однако, этот комплекс формируется по традиционной «нарративной схеме»: в первой диктеме задается начало повествования с указанием действующего лица и событийного факта из его жизни, во второй диктеме представлена рефлексия рассказчика, мотивирующая выбор предмета повествования. В качестве коммуникативной «доминанты» в тактике такого построения начала писатель выбирает рефлексию рассказчика. Это позволяет предположить, что рассказчик и автор - это одно и то же лицо, и автор собирается представить далее «устный» рассказ-воспоминание о главном событии в своей жизни, оформленный по законам «письменного» литературного произведения. Опираясь на мнение исследователя К.Ф. Седова, подчеркнем, что общая «субъективно-аналитическая» нарративная стратегия здесь -- «это наиболее «прагматизированная» форма моделирования действительности, отражающая в своем строении особенности авторского субъективного начала и максимально учитывающая потенциал перцепции, т. е. фактор адресованности речи» [11, с. 35]. Прямой стратегический посыл писателя, направленный на вовлечение читателя в восприятие предлагаемого «рассказа», выражен в последнем предложении второй диктемы: `My story in some ways is their story because it was something that all of us lived through', прагматический смысл которой сводится к кому, что человеку всегда интересно читать «историю о самом себе».
Таким образом, изучение вербальной основы текста в едином многоаспектном режиме позволяется сделать следующий предварительный вывод в рамках поставленной здесь цели. Любой текст как законченное языковое (речевое) произведение представляет собой реализацию сложных системно-функциональных отношений единиц национального языка. Эти отношения можно описать в терминах коммуникативной грамматики как парадигму трансформаций «внутреннего» функционала текста в его «внешний» функционал, когда текст «проходит в своем развитии» этапы от макроединицы языковой системы через единицу конкретной дискурсивной практики к единице вербальной коммуникации в целом. Характерно при этом, что главным «двигателем» этих трансформаций является, по нашему мнению, категория языковой личности как автора текста, так и его читателя/слушателя. В современных исследованиях текста категория языковой личности получает новое, более широкое, толкование с указанием на то, что языковая личность реализуется в формах и функциях «текстовой личности», «речевой личности» и «личности культуры». То есть категория языковой личности реализуется в своеобразной парадигме указанных функциональных типов субъекта речи [2, с. 84]. Они заслуживают отдельного исследования.
В качестве заключения можно подчеркнуть, что представленная фрагментарная интерпретация широкого функционального аспекта текста как единицы языка позволяет наметить перспективы его дальнейшего изучения, связанные с выявлением закономерностей использования разных типов текстовых структур для достижения языковой личностью прагматических целей в процессе вербальной коммуникации.
Список источников и литературы
1. New Oxford Business English Dictionary. Oxford University Press, 2008. 616 p.
2. Казарин? Ю.В. Лингвистический анализ текста: учебное пособие для академического бакалавриата. М.: Изд^о Юрайт; Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2018. 132 с.
3. Кваскова, Л.В. Основы функциональной грамматики: коммуникативно-прагматический аспект. М.: МПГУ, 2016. 160 с.
4. Блох, М.Я. Диктема в уровневой структуре языка // Вопросы Языкознания. 2000. № 4. С. 56-67.
5. Кухаренко, В.А. Интерпретация текста: Учебное пособие для студентов пед. ин-тов по специальности «Иностранные языки». М.: Просвещение, 1988. 192c.
6. Joyce, R. Perfect. Black Swan. A Random House Publishing Group. London, 2014. 448 p.
7. Sparks, N. A Walk to Remember. Grand Central Publishing. New York, 2001. 240 p.
8. Ishiguro, K. Never Let Me Go. Faber and Faber Limited (UK), London, 2005. 282 p.
9. Золотова, Г.А., Онипенко, Н.К., Сидорова, М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 2004. 544 с.
10. Макаров, М.Л. Основы теории дискурса. М.: Гнозис, 2003. 320 с.
11. Седов, К.Ф. Дискурс и личность: Эволюция коммуникативной компетенции. М., 2004. 320 с.
References
1. New Oxford Business English Dictionary. Oxford University Press, 2008, 617 p.
2. Kazarin U.V. Linguistic Analysis of Text: Manual for Academic Bachelors of Arts. Moscow, URAIT Publisher, 2018; Yekaterinburg, Ural University Publisher, 132 p. (in Russ.)
3. Kvaskova, L.V. Osnovy funkcionalnoj grammatiki: kommunikativno-pragmaticheskij aspekt [Fundamentals of Functional Grammar: Communicative and Pragmatic Aspect]. Moscow, Moskovskij pedagogicheskij gosudarstvennyj universitet, 2016, 160 p. (in Russ.)
4. Blokh, M.Ya. Diktema v urovnevoj strukture yazyka [Dicteme in the Level Structure of Language], Voprosy yazykoznaniya = Questions of Linguistics, 2000, No. 4, pp. 56-67. (in Russ.)
5. Kuhorenko, V.A. Interpretaciya teksta: Uchebnoeposobie [Interpretation of the Text: A Textbook]. Moscow, Prosveshchenie, 1988, 192 p. (in Russ.)
6. Joyce, R. Perfect. Black Swan. GB, 2014, 448 p.
7. Sparks, N. A Walk to Remember. Grand Central Publishing, NY, 2001, 240 p.
8. Ishiguro, K. Never Let Me Go. Faber and Faber, NK, 2005, 282 p.
9. Zolotova, G.A., Onipenko, N.K., Sidorova, M.Yu. Kommunikativnaya grammatika russkogo yazyka [Communicative Grammar of the Russian Language]. Moscow, 2004, 544 p. (in Russ.)
10. Makarov, M.L. Osnovy teorii diskursa [Sedov, K.F. Diskurs i lichnost: Evolyuciya kommunikativnoj kompetencii [Foundations of Discourse Theory]. Moscow: Gnozis, 2003, 320 p. (in Russ.)
11. Sedov, K.F. Diskurs i lichnost: Evolyuciya kommunikativnoj kompetencii [Discourse and Personality: Evolution of Communicative Competence]. Moscow, 2004, 320 p. (in Russ.)