кочевников-киданей и земледельцев-китайцев. Киданьская высшая знать, включая императора, управляла отдельными территориями, или уделами; были области с китайскими и с киданьскими властями, особые военные инспекции, управления «великих вассалов» и, наконец, «дворцы» (своеобразные домены), подчиненные непосредственно императору. Большую роль в административной системе играли военные. Вместе с тем при дворе решающее влияние имели китайские советники, со временем были введены китайская система экзаменов при отборе чиновников, китайское законодательство, распространялись китайский язык, культура (император ходил в китайских одеждах) и т.д.
По прямой аналогии с китайским создавался в 1033-1039 гг. аппарат управления Западного Ся, хотя количество административных учреждений, их классификация, градация чинов и должностей несколько отличались от китайского прототипа. Ранее имевший первостепенное значение у тангутов совет старшин стал лишь совещательным органом при решении военных вопросов. В аппарате управления служили как тангуты, так и китайцы, поощрялось двуязычие. Военная система использовала китайские образцы: были введены 12 военных округов, набор ополчения, градация военных чинов, принцип поощрения и наказания за успехи и неудачи.
В империи Цзинь чжурчжэни первоначально использовали киданьский опыт отдельного управления покоренным китайским населением, прибегали и к созданию марионеточных государств в завоеванных китайских районах. Но уже в 30-х годах XII в. чжурчжэньский двор перешел к единой системе управления подвластной территорией на основе системы китайского образца — с помощью аналогичных центральных и местных органов, системы экзаменационного отбора чиновников и т.д. В то же время в высших управлениях сохранялось большое количество служащих-чжурчжэней, а на местном уровне — своеобразная военно-административная организация чжурчжэньских общин (мэнъань и моукэ), существовавшая параллельно с обычными для Китая местными властями. Чжурчжэньское ополчение про-
305
должало оставаться ядром армии Цзинь, хотя на время войны мобилизации подлежали и китайцы. С ходом времени в государственной системе Цзинь прослеживается усиление централизации власти. Бурные политические события X—XIII вв. непосредственно отразились на экономической жизни страны. Междоусобицы конца IX — первой половины X в. привели к заметному запустению и разрухе. Особенно пострадал район прежних столиц — Чанъани и Лояна, что обусловило перенесение политического центра в Кайфэн, а также Центральная равнина в целом. Южные районы страны пострадали значительно меньше. Экономическое положение начинает стабилизироваться с приходом династии Поздняя Чжоу в середине X в., когда был принят ряд мер к созданию более благоприятных условий для развития сельского хозяйства: розданы в пользование отдельных хозяйств земли военных поселений и бесхозные земли, выделены ссуды зерном, даны налоговые послабления. Правительство Сун также уделяло внимание стимулированию сельского хозяйства, действуя традиционными методами: налаживало ирригацию, поощряло чиновников, обеспечивавших увеличение числа крестьянских дворов, списывало недоимки, пыталось зафиксировать налоги и сокращало их в экстренных случаях. В совокупности со стабилизацией внутреннего положения это привело к тому, что производство в деревне не только было восстановлено, но и получило возможность для интенсификации. Это проявилось как в расширении посевных площадей, увеличении числа крестьянских дворов, так и в совершенствовании методов возделывания земли, росте производительности крестьянского домохозяйства. Экономический подъем, наблюдавшийся в конце X
— начале XI в., замедлился к середине XI столетия. Тем не менее можно говорить, что к началу XII в. сельское хозяйство достигло наиболее высокого уровня в сравнении с наблюдавшимся когда-либо в прошлом.
К концу X в. в Китае завершается длительный процесс распада и исчезновения надельной системы землепользования. Сунское правительство отказывается от попыток «установить земельные порядки», стремясь сохранить лишь налогообложение всех обрабатываемых земель, исключая только земли знати и чиновников. Такая позиция властей, которая отодвигала на второй план вопрос о том, кто платит налоги, способствовала развитию наметившейся еще ранее тенденции к концентрации земли. Более быстрый, чем ранее, рост крупного частного землевладения главным образом за счет «поглощения» мелкокрестьянских держаний становился характерной и наиболее значимой чертой описываемого периода.
Способы расширения земельных угодий были весьма различны: прибегали к захвату силой, составлению ложных контрактов на приобретение, насильственной скупке, регистрации владений на чужое имя, а также распашке пустошей, дарениям и т.п. Наряду с этим широкое распространение получила законная покупка земли с оформлением сделки контрактом (1 му земли — около 4,6 а — стоил в зависимости от качества от 900 до 2700 монет). Владения отдельных аристократов и
чиновников доходили до 3 тыс. и даже 6,4 тыс. цин пахотной земли (1 цин — 100 му). В целом же, по приблизительной оценке, к середине 60-х годов XI в. в руках крупных и средних землевладельцев было сосредоточено 2/3 всех обрабатываемых земель. Правительство делало лишь робкие попытки ограничить «поглощение» казенных земель и установить предел необлагаемых владений чиновничества, которые не имели успеха.
Многие землевладельцы имели по нескольку поместий (чжуантянь, чжуанъюань), разбросанных в разных районах. Они сдавались мелкими
306
участками в аренду. При приблизительным подсчетам, в начале XI в. арендаторы составляли '/ч, а с середины столетия — более V2 сельских хозяев.
Условия аренды были различны. Если арендовалась только земля, то арендная плата в зависимости от местных условий колебалась от 10 до 50% урожая (за вычетом государственных налогов и оставляемого семенного фонда). Если же хозяин предоставлял работнику семена, тягловый скот, орудия труда, жилье и хозяйственные постройки и т.п., то плата соответственно возрастала, доходя до предела в 4/5 урожая. В X-XIII вв. наблюдается общая тенденция к повышению арендной платы. Помимо того, в силу традиционных нормативов арендатор становился обязанным своему хозяину как «младший» — «старшему» и выполнял в пользу последнего ряд дополнительных, неоговариваемых работ и услуг. Государство почти не вмешивалось в эти отношения.
Имперская администрация, казна сами выступали непосредственными эксплуататорами части крестьянства. Наряду с частным землевладением (сы тянь) и общественной землей (гун тянь), сохранившейся в небольшом количестве за крестьянскими общинами и крестьянами-надельниками, существовал фонд казенных земель (гуань тянь). Он использовался преимущественно для устройства военных и гражданских поселений (тунь тянь), раздачи должностных наделов чиновникам (чжи тянь), содержания учебных заведений (сюэ тянь). Наиболее тяжелым было положение поселенцев, у которых отбиралось от половины до всего урожая, за вычетом необходимого пропитания и семян. Должностные наделы составляли от 7 до 40 цин и обрабатывались местными налогоплательщиками или же вербуемыми казной работниками.
В целом фонд казенных земель был невелик: к концу XI в. он составлял около V72 обрабатываемых площадей. Но, даже несмотря на практикуемую правительством распродажу его в частные руки, он не уменьшался и к концу XII в. достиг приблизительно Vi5 обрабатываемой земли. Это происходило не только из-за сокращения территории страны во времена Южной Сун, но и благодаря поощрению распашки целины и заброшенных земель. Характерными моментами в рассматриваемый период было появление на казенных землях (особенно бывших поселенческих и заново возделываемых) все большего количества государственных поместий (чжуантянь), обрабатываемых вербуемыми арендаторами, а также практическое (а иногда закрепляемое и юридически) приближение должностных земель к частному владению.
Наряду с государственным фондом и крупным и средним частным землевладением существовала и мелкокрестьянская собственность. Крестьянские хозяйства сильно разнились по размерам, представляя собой участки от 1-10 до 40-50 и даже 90 му. В среднем крестьянский двор имел от 20 до 50 му. По сугубо округленным расчетам, составлявшие 90% населения крестьяне владели приблизительно 30% общих посевных площадей. Отмеченный выше процесс концентрации земли приводил к постепенному размыванию слоя крестьян-собственников и все большему переходу их в арендаторы. Крестьяне-собственники и держатели государственных земель эксплуатировались с помощью налогов. Обложению подлежали также непривилегированные арендодатели — землевладельцы и даже чиновники, имевшие частные владения сверх установленных лимитов. Это позволяет назвать налогообложение тотальным. Но землевладельцы перекладывали тяжесть налогового пресса на арендаторов, понуждая их уплачивать ренту, превы-
307
шавшую налоги с той же земли. Налоговая система империи Сун была унаследована с незначительными изменениями от провозглашенной реформой 780 г. Основным объектом обложения было имущество, в первую очередь земля. Поземельный двухразовый налог (лян шуй) взимался летом и осенью из расчета от 1 до 3 доу (1 доу — 6,64 л) зерна с каждого му земли, в зависимости от ее плодородия, при этом летний большей частью исчислялся в деньгах и требовался в перерасчете на ткани. Это в среднем составляло около 20% урожая. Но помимо того существовал целый ряд дополнительных налогов и обязанностей. Именно они и определяли тяжесть налогового пресса. Сохранялись и отработочные повинности, раскладывавшиеся на каждого тяглого, на общинные и фискальные объединения и охватывавшие зажиточные непривилегированные слои, которые привлекались к «должностным» повинностям на деревенском и волостном уровнях администрирования. Система налогообложения не была единообразной. На местах существовали свои нормы и особые налоги. Это создавало условия для злоупотреблений со стороны местных властей.
Привилегированные и имущие слои использовали все возможности для уклонения от налогов. В результате в некоторых административных районах из-под обложения выпадало до 60-70% обрабатываемых площадей. Сокращение поступающих налогов, тяжелые войны заставляли правительство увеличивать налоговый пресс. В первую очередь это проявлялось в росте дополнительных налогов, которые к концу XII в. в несколько раз превышали основные. Но с рубежа XI-XII вв. власти начинают повышать и ставки основного двухразового налога, что делало налоговую эксплуатацию весьма жесткой и во многих случаях нетерпимой для населения.
Острая нехватка финансовых средств, усугубляемая необходимостью тяжелых военных расходов, а также возраставшая с повышением налогов опасность социального взрыва заставили правительство искать выход в реформах. Главной их целью было увеличение доходов казны и сбалансирование расходов без роста налогов. С приходом к власти Ван Аньши были учреждены государственные денежные ссуды под залог процентов с будущего урожая, заменены денежными выплатами наиболее трудоемкие повинности и эти выплаты распространены на некоторые привилегированные слои, ранее не несшие повинностей, начат новый обмер полей, сделана попытка упорядочить налоги — установить 5 ставок налога, наладить контроль за их сбором и перевозкой, поставлены специальные уполномоченные для регулирования цен при принудительных закупках.
Однако реформы не затрагивали основ сложившейся земельной системы и связанной с ней эксплуатации, усиливая при этом регулирующую роль административных властей в хозяйстве страны, что далеко не всегда отвечало интересам его развития. Отсутствие единой четкой программы, активное сопротивление противников реформы как при дворе, так и на местах привели к сравнительно быстрому прекращению политики реформаторов. В целом преобразования второй половины XI в. не приостановили отмеченных выше основных тенденций в экономическом развитии и положении в деревне.
Несколько иной, хотя и во многом схожей, была картина в районах, захваченных киданями и чжурчжэнями. В целом завоеватели восприняли существовавшую здесь систему эксплуатации китайского населения, и обрисованные выше основные тенденции — неукоснительный рост частного землевладения и арендных отношений — пробивали дорогу и тут. Но это сопровождалось привходящими факторами. Во-первых, войны и иноземное
308
вторжение вновь вызвали здесь известное разрушение хозяйства, отток части населения на юг. Вовторых, произошло некоторое перераспределение земельного фонда, особенно заметное в империи Цзинь. По праву победителей многие знатные чжурчжэньские семьи захватили обширные земельные владения. За счет конфискаций и приобретения запустевших из-за войн и бегства населения земель значительно возрос фонд государственных земель. Они по преимуществу раздавались мелкими участками (от 10 до 100 му на взрослого работника в зависимости от местных условий) крестьянам, становившимся государственными арендаторами. Иногда это делалось принудительно. Наделялись землей как из казенного фонда, так и отбираемой у китайцев рядовые чжурчжэни, расселявшиеся на Центральной равнине. Перераспределение земли шло и в ходе насильственного переселения китайцев в Центральную и Южную Маньчжурию. Наконец, в-третьих, китайское население оказывалось ущемленным не только в политическом и социальном, но и в экономическом отношении. Наделы чжурчжэньских семей были больше и лучше по качеству земли, чем китайских. Чжурчжэни облагались значительно меньшими налогами. Как в Ляо, так и в Цзинь китайское население платило налоги по двухразовой системе (лян шуй), но основная тяжесть приходилась на разного рода дополнительные поборы и повинности.
В империи Цзинь гораздо ярче, чем в Сун, проявлялись стремление ограничить рост крупной земельной собственности и ориентация на насаждение мелкокрестьянского хозяйства. Для непривилегированных слоев был установлен предел частного землевладения — 10 цин. Запрещалось, особенно чжурчжэням, продавать полученные наделы. Но чжурчжэни, как правило, передавали свои земли китайцам в аренду. Сдержать отмеченные выше тенденции в землепользовании не удавалось. Недостаточная приспособленность чжурчжэней к занятию земледелием и приниженное экономическое и социальное положение китайского населения порождали здесь все углубляющиеся кризисные явления — продолжающееся запустение полей, разорение крестьян, бегство и т.п.
Характерной чертой экономического развития Китая в X-XIII вв. был бурный рост городов и заметное повышение их роли в жизни общества. Росли старые города, появлялись новые. Типологически среди них можно выделить административные центры, города-крепости, гавани и порты, центры ремесла, рыночные центры. Быстро росло городское население. Самыми крупными в начале правления династии Сун были Чанша и столица — Кайфэн. Но в рассматриваемый период наиболее быстро росли города в юго-восточных районах страны: Ханчжоу (столица Южной Сун), Фучжоу, Цюаньчжоу, Янчжоу, Сучжоу, Цзянлин, Гуанчжоу. В наиболее крупных из них проживало более 1 млн. жителей. Горожане составляли приблизительно 10% населения страны.
Наряду с количественным ростом в жизни китайского города в X-XIII вв. наблюдаются и существенные качественные изменения. Заметно повышается роль городов как торгово-ремесленных центров. Хотя продолжало существовать внутригородское и пригородное земледелие, большинство их населения стали составлять торгово-ремесленные слои. Крупные города обрастали расположенными вне городских стен посадами, некоторые из них по своим размерам не уступали «внутреннему» городу. Появились и быстро приобретали городской характер поселки, выраставшие на скрещении торговых путей или в местах сосредоточения промыслов. Они именовались ши, а чаще — чжэнь. Ярким примером может служить Цзиндэчжэнь,
309
приобретший с XI в. известность по всей стране как центр производства фарфора и керамики. Изменяется и инфраструктура города: примерно к середине XI в. прежняя система замкнутых кварталов сменяется делением на большие районы (сян), где преобладающее значение получают улицы и переулки. Эти артерии городской жизни первоначально также были замкнуты (отгораживались, запирались на ночь и т.п.), но к рубежу XI-XII вв. эта замкнутость исчезает. Все отмеченное дает возможность говорить о начале в XI в. процесса урбанизации в Китае. Однако в рассматриваемый период имперская власть не только не утратила, но даже усилила всесторонний контроль над городской экономикой. Последняя не расценивалась как особая, самостоятельная сфера, втискивалась в рамки общего административного порядка, всячески ограничивалась. Это не могло не сказываться отрицательно на развитии китайского города и его социальной роли в жизни общества.
Рост городов в Китае в период Сун непосредственно связан с развитием ремесла и промыслов. Правда, продолжало существовать повсеместно характерное для китайской деревни домашнее ремесло, но оно тесно переплеталось с городским.
Как и прежде, в Китае в рассматриваемое время продолжало существовать казенное и частное ремесло. Казенное строилось на принципах, известных еще с танского времени: централизованное управление, казенное обеспечение сырьем, орудиями труда, производственными помещениями, использование принудительного труда отбывающих повинности ремесленников в сочетании с ограниченным и не носившим свободного характера наймом работников, поступление в казну всей полученной продукции и т.п. Частное, основной единицей которого оставалась мелкая семейная лавка-мастерская, также жестко контролировалось властями. Но, несмотря на неблагоприятные последствия для частного предпринимательства отмеченного контроля и мощной конкуренции казенного производства, в развитии китайского ремесла в целом в XI-XIII вв. прослеживаются значительные сдвиги.
Происходит заметный рост объема производства. Это наиболее ясно проявляется на примере металлургии. С конца X по 60-е годы XI в. появилось 70 новых мест добычи и плавки металлов (общее же их число достигло 271, из которых 122 были казенными). Наблюдается также ежегодный прирост поступавших в казну тканей, преимущественно шелка. В Гуандуне, Гуанси и Фуцзяни началась выделка хлопчатых тканей. В стране появилось более 50 центров изготовления фарфора, среди которых 14 наиболее крупных. С распространением книгопечатания росло производство бумаги.
Одновременно наблюдается совершенствование техники ремесла. В процессе плавки металлов стали применяться каменный уголь, кокс и некоторые химические реактивы, в солеварении — большие железные котлы, в книгопечатании — наборный шрифт, в шелкоткачестве появились новые виды тканей, в производстве фарфора — изделия различных сортов и назначения и т.п. Отмеченное совершенствование техники ремесла в XI-XIII вв. вело к росту разделения труда, которое, однако, еще не проникло внутрь производственных ячеек, а шло преимущественно между ними. Вследствие этого увеличилось число ремесленных профессий и стала вырисовываться территориальная специализация — известность тех или иных районов производством определенных видов товаров.
Можно заметить изменения и в структурной организации ремесла и промыслов — в появлении сравнительно больших мастерских (например,
310
оснащенных некоторым количеством станков и применявших наемный труд, хотя наем продолжал носить печать патриархальности и кабальности). Отразились отмеченные изменения и на характере появившихся еще во времена Тан торгово-ремесленных организаций — хан. С середины XI в. они и подобные им организации, именуемые туань, ши и цзо, приобретают все больше признаков корпоративной производственной ячейки, приближаясь к реальной цеховой организации. Слабеет принцип территориальной общности в их построении, они охватывают
собой основную часть городского ремесла (в Кайфэне, например, к концу XI в. было 170 ханов, объединявших 6400 ремесленников, в Ханчжоу в XIII в. — 414 ханов). Однако вплоть до конца XIII в. ханы не смогли выйти из-под всесторонней опеки властей, использовавших их как фискальные организации и инструмент мелочного надзора (вплоть до регламентации одежды). В конце XI в. правительство декретировало принудительное объединение в ханы всех ремесленников и работников сферы обслуживания в городе. Все это сдерживало самодеятельность данных организаций, обусловливало их слабость и политическую бесправность. В результате налогообложение ремесленников оставалось тяжелым, они по-прежнему по очереди несли повинности в казенных мастерских (а с 1073 г. выплачивали вместо этого дополнительный денежный взнос), их собственность ничем не гарантировалась, практиковались закупки казной продукции по заниженным ценам или же просто ее изъятие, произвол чиновных властей делал их повинности и обязанности нефиксированными.
Отмеченные сдвиги свидетельствуют о заметном прогрессе китайского ремесла в XI-XIII вв. Но в целом оно не переросло рамок потребительской экономики, удовлетворяя прежде всего нужды государственных властей и господствующих слоев общества. По-прежнему сохранялась тесная связь ремесла и торговли, которые нередко находились в одних руках.
Важнейшим моментом в освещаемый период можно считать выход городской торговли за стеснявшие ее рамки официально установленных рынков. Торговая деятельность выплеснулась на улицы и переулки, что и предопределило упомянутое «раскрытие» замкнутых городских кварталов. Это была мелкая розничная торговля, обслуживавшая прежде всего горожан. Появились рынки и улицы, специализировавшиеся на продаже одного или сходных видов товара, закрепили свое существование действовавшие до рассвета «ночные рынки», продолжалась практика ярмарочных торгов, начавших расширяться еще во времена династии Тан. Все это значительно увеличило общий объем торговли, который, по приблизительным подсчетам, только с середины по конец XI в. увеличился на 1/3.
Здесь учитывается и межрегиональная торговля, которая находилась в руках крупных торговцев, часто вступавших в объединения между собой. Например, в Сычуани такой союз соединял 16 крупных семейств торговцев. Эта широко поставленная оптовая торговля велась с помощью маклеров, посредников, многочисленных торговых контор.
Налоговые поступления с торговли стали ощутимой статьей доходов казны. Облагались почти все виды товаров и торговой деятельности. Общие нормативы предусматривали изъятие 2% стоимости товаров с их перевозки и 3% — с продажи. Но практически налоговые ставки в разное время и в разных районах могли колебаться.
Значительную прибыль приносила и внешняя торговля, которая велась на границах с империями Ляо, Западная Ся, Цзинь, караванными путями через Центральную Азию и морскими — с Кореей, Японией, странами
311
Южных морей и прибрежными районами Индии. Как и прежде, она переплеталась с дипломатическими отношениями, но в рассматриваемое время чисто торговая сторона в этом обмене заметно возросла. Государственные власти жестко контролировали эту торговлю, но уже с 80-х годов X в. часть привозных товаров так или иначе передавалась в руки частных торговцев при уплате соответствующих пошлин, колебавшихся от VJQ ДО 4/ю стоимости. Для регулирования внешней морской торговли в пяти крупных портах были учреждены Управления морской торговли (шибосы), затем появились их отделения (шибоу и шибочан). Вывозились шелка и ткани из конопляной пряжи, фарфор и керамика, ювелирные изделия, драгоценные и цветные металлы, медная монета и другие изделия ремесла; ввозились с севера и северо-запада лошади и продукты скотоводства, из-за моря — благовония, лекарства, стекло, оружие, драгоценности и т.д. Несмотря на стремление властей сохранять монополию на внешнеторговые связи, они постоянно шли и «нелегальными», с официальной точки зрения, путями.
Постоянное вмешательство властей в торгово-ремесленную деятельность, мелочный надзор и контроль мешали ее нормальному развитию. Все-объемлемость налогового обложения сочеталась с принудительными закупками части товара, его изъятиями на «экстренные» нужды, произволом и вымогательством чиновников, отсутствием каких-либо гарантий неприкосновенности личности и имущества торговцев и ремесленников. Правительство сохраняло монопольное или преимущественное право на приобретение и продажу таких товаров, как железо и цветные металлы, соль, чай, квасцы, вино, дрожжи, уксус. Сохранялся жесткий контроль государства над ханами, туанями и многими рынками, купцы должны были получать лицензии на торговлю. Действия реформаторов второй половины XI в., направленные на укрепление казенной торговли, создание более благоприятных