бирманских правителей, превращение монастырей в основных держателей земель и в противников центральной власти, а также внешние — усиление соседей, начало активной миграции шанских племен на востоке Бирмы, стремление монов и Аракана вернуть независимость. Уже в конце 60-х годов XII в. Паган потерпел поражение в войне с Ланкой. Ланкийские армии временно оккупировали южные порты и, возможно, Паган.
Угроза вторжений горцев, которых уже не могли сдержать пограничные крепости, привела к тому, что бирманские цари стали привлекать шанов на службу. При дворе появляются и все более обретают власть племенные вожди горцев.
Поздние бирманские хроники характеризуют паганских царей XIII в. как ничтожества, которые не смогли защитить государство от гибели. По утверждению хроник, цари пренебрегали религиозным строительством, проводили время в разврате, не стремились к завоеваниям. Однако обращение к эпиграфике говорит об ином: государство клонилось к упадку не потому, что во главе его стояли ничтожные цари, а потому, что эти цари были бессильны противостоять объективному историческому процессу.
360
Ни о какой экспансии и речи быть не могло. Уже в начале своей истории Паганское государство достигло естественных границ, за пределы которых не могло выйти хотя бы в силу уникального географического положения страны, отделенной от соседей труднопроходимыми горами.
Обращение к позднейшей истории показывает, что, когда в XVI-XVII вв., движимые императорскими амбициями, бирманские государи совершали походы в Сиам и Лаос, результаты походов, даже при подавляющем военном преимуществе бирманцев, были плачевны: армии, оторванные от баз, в конце концов неизбежно терпели поражения.
В течение XIII в. Паганское государство все время сокращалось. В первую очередь под ударами шанов и каренов, которые постепенно проникли даже в долину Иравади. Очевидно, к концу XIII в. власть над монскими городами была не более чем номинальной. В то же время государство находилось в постоянном финансовом кризисе ввиду того, что его лучшие земли были разобраны светскими и духовными феодалами, не желавшими делиться доходами с Паганом.
Возможно, Паганское государство просуществовало бы и далее, продолжая деградировать, если бы не наступление с севера. Монгольские властители Китая во второй половине XIII в. предприняли ряд походов на южные страны, стараясь присоединить их к своей империи. Первое крупное поражение бирманцы потерпели в 1277 г. от отрядов наместника Юньнани. Вслед за этим отложились моны и Аракан. Шанские племена перестали посылать дань. В 1283 г. новое китайское войско вторглось в Бирму и, разгромив бирманскую армию под Каунсином, двинулось вниз по Иравади. Последний паганский царь, Кансу III, бежал на юг и был убит одним из своих вельмож. Китайцы, захватив Паган, посадили на престол марионетку и покинули Бирму, оставив там гарнизоны. Вскоре шанские князья изгнали китайцев из долины Иравади, но Паганское царство уже не возродилось. Правда, в течение многих лет формально паганский престол еще существовал и его последовательно занимали князья из ближайших владений, на которые распалась Бирма. К 1369 г. относится последнее эпиграфическое упоминание о паганском царе. Постепенно, с перемещением центров бирманской государственности южнее и восточнее, Паган был покинут жителями.
Паган — средоточие замечательных памятников архитектуры и раннего бирманского искусства — остался для бирманцев символом их великой и древней истории.
ГОСУДАРСТВА КАДИРИ И СИНГХАСАРИ
Умирая, Аирлангга разделил Матарам на два царства, оставив одному из преемников-сыновей государство Джанггалу, а второму — Панджалу (Кадири). Крайне малое количество аутентичных документов не дает возможности установить, какие именно районы отошли к тому или иному государству. Более поздние литературные памятники следуют двум различным традициям: «Нагаракертагама», памятник XIV в., утверждает, что граница между двумя царствами шла с запада на восток, т.е. царство Джан-ггала находилось севернее, а Панджалу — южнее. В то же время, согласно, например, такому памятнику, как «Чалон Аранг», Джанггала была восточным, а Панджалу — западным царством (в пользу этого как будто говорит и тот факт, что в западной части Восточной Явы находилось и цар-
361
ство — преемник Панджалу — Кадири, а находившееся восточнее царство Даха, по некоторым данным, можно отождествлять, хотя и без твердой уверенности, с Джанггалой). Возможно, что
центры государств перемещались и соответственно изменялись границы, но сказать что-либо определенное трудно. До недавнего времени подвергался сомнению и факт раздела Мата-рама, но индонезийскому ученому Бухари удалось на основании текстов вновь обнаруженных надписей и некоторых косвенных данных подтвердить сведения яванской традиции об этом разделе. Удается установить и имена первых правителей двух царств (правда, дошли они до нас в передаче не аутентичных источников, а копий и, возможно, искажены). Первого царя Джанггалы звали, насколько можно судить, Шри махараджа мапанджи Га-расакан, а первым царем Панджалу есть основания считать упоминающегося в документах Самаравиджайю. Положение, впрочем, осложняется тем, что на престоле Джанггалы за короткое время сменилось, очевидно, три правителя. Помимо уже упоминавшегося мапанджи Гарасакана это были Шри махараджа мапанджи Ланджунг Ахьес, который, очевидно, сверг своего предшественника в 1052 г. — в соответствующей надписи говорится, что он силой отвоевал царство. В 1059 г. упоминается новый правитель: Шри махараджа рака [княжества] Халу Пу Джуру Самаротсаха (длинные тронные имена приведены в сокращении).
Враждебными были и отношения между двумя царствами: мапанджи Гарасакан вел войну с царем (хаджи) Панджалу. Постепенно Панджалу одержало верх в борьбе за гегемонию на Яве и, приняв имя Кадири (совр. Кедири), объединило под своей властью Восточную Яву. Произошло это, согласно традиции, при царе Бамешваре (иногда его имя читали как Камеш-вара), впервые упомянутом в надписи 1117 г.
Государство Кадири-Панджалу, однако, и после этого времени вынуждено было подавлять сепаратистские выступления. Прочный мир был установлен при царе Джайябхайе, правившем в 30-60-х годах XII в. (не исключено, что созданное в годы его правления яванское переложение «Махабхараты», получившее название «Бхаратаюддха», т.е. «Война Бхара-тов», иносказательно воспевало победу Кадири). Государство, не ведшее активной внешней и внутренней политики, но покровительствовавшее искусствам, прежде всего поэзии, без особых треволнений просуществовало до 1222 г., когда оно пало в результате восстания Кен Ангрока, бывшего, по преданию, сыном крестьянки и бога (Шивы или Брахмы, согласно различным хроникам). Кен Ангрок вначале захватил власть в княжестве Тума-пель, а затем, разбив армию Кадири в битве при Гантере, объединил под своей властью всю Восточную Яву. Столица вновь основанного государства была в 1254 г. перенесена в Кутараджу, переименованную в Сингхасари, откуда и пошло его название (до того времени столицей, видимо, был Ту-мапель).
Хотя история воцарения Кен Ангрока подробнейшим образом описана в средневековой яванской хронике «Параратон», мы мало что можем сказать о природе возглавленного им движения. Попытки представить его, ввиду низкого происхождения Кен Ангрока, крестьянским восстанием несостоятельны. Так, на основании того, что двое участников заговора Кен Ангрока, Палот и Гандринг, первый из которых был ювелиром, а второй — кузнецом-оружейником, упоминаются в «Параратоне» с прибавлением к имени почетной частицы мпу, утверждается, что в движении принимали участие деклассированные дворяне, вынужденные заниматься ремесленным трудом. Между тем отмеченное обстоятельство свидетельствует
362
лишь о том, что ко времени составления «Параратона» (или, скорее, дошедшего до нас списка) социальный статус высших, наиболее близких ко двору категорий ремесленников (ювелиры, оружейники) изменился и они из неполноправных стали «благородными», получив право именоваться мпу. Более того, они не только сохранили это наименование до настоящего времени, но и монополизировали его, так что в современном языке мпу означает «мастер», «кузнец». Иными словами, в «Параратоне» отражена ситуация, нормализованная в соответствии с более поздним словоупотреблением. Столь же неубедительна попытка объявить причиной восстания строительство храмов, якобы ложившееся тяжелым бременем на плечи крестьян: именно в эпоху Кадири крупных храмов практически не строили.
При нынешнем уровне знаний, видимо, разумнее всего считать, что произошло обычное для Явы и вообще Юго-Восточной Азии перемещение центра государства (в данном случае из Кадири в Сингхасари), которое могло быть мирным (как при перенесении центра яванского государства с Центральной на Восточную Яву), а могло сопровождаться вооруженной борьбой за гегемонию. На престоле вновь образованного государства сменяли друг друга потомки Кен Ангрока, принявшего тронное имя Ранггах Раджаса, и потомки убитого им князя Тумапеля, которого «Параратон» именует Тунггул Аме-тунгом. Кен Ангрок был убит в 1227 г., и престол занял его пасынок Ану-шанатха (1227-1248), который был, в свою очередь, убит сыном Кен Ангрока,
Тохджайей. Тохджайя (1248-1250) был свергнут и погиб в результате заговора двух принцев, один из которых, принявший имя Джайя Виш-нувардхана, был потомком правителей Кадири, а второй, Нарасинг-ха, — потомком Кен Ангрока. Дуумвирам (1250-1268) наследовал сын Вишнувардханы, Кертанагара, официально объявленный соправителем еще в 1254 г. Кертанагара повел активную внешнюю политику, подчинив помимо Явы Мадуру, Бали, Малайю на Суматре, куда в 1275 г.
была направлена военная экспедиция, и, видимо, некоторые другие острова архипелага. Внутри страны, однако, время от времени вспыхивали восстания, и в 1292 г. восстал царь Кадири Джайякатванг (кадирийская династия не была уничтожена после 1222 г.). Армия Кертанагары под командованием его зятя, Нарарьи Сангграма Виджайи (внука царя Нарасингхи и будущего основателя Маджапахита), успешно сражалась с кадирийскими войсками, обошедшими Сингхасари с севера, но основные силы Джайякатванга, зайдя с юга, захватили столицу. Кертанагара был убит, кадирийские войска, объединив силы, нанесли поражение Виджайе, который с дюжиной соратников нашел приют в общине Кудаду, а затем бежал на Мадуру. Царем стал Джайякатванг.
Социальная структура общества Кадири и Сингхасари была типична для Восточной Явы, во многом напоминая Матарам времени Аирлангги. Как и для того периода, в источниках практически нет упоминаний о крупных светских землевладельцах или местных правителях. Все иммунитеты санкционируются центральной властью и даруются общинам (в ранний нестабильный период, изобиловавший междоусобицами, прежде всего за вооруженную борьбу на стороне монарха-дарителя). Это обстоятельство подчеркивает роль общины как реальной политической силы, а также отсутствие или слабость иных социальных землевладельческих групп. Однако в это время продолжается процесс расслоения общины, начавшийся еще в конце Матарама и впоследствии проявившийся в полную силу в Маджапахите. Новым явлением было то, что внутри слоя старейшин общин — рама —
363
формировались новые категории: буюты (букв, «праотцы») и кабаяны (букв, «первородные»). Именно рама пополняли ряды воинского сословия — панджи (подробнее см. в гл. 5 в разделе о Маджапахите).
Возникают новые наименования общин — духан или дуван, самья, хотя употребляются и исконное вануа, и восточнояванское тхани. Возможно, это свидетельствует о формировании различий в статусе общин, хотя содержание документов как будто не дает оснований для таких выводов. Скорее, можно думать, что внутри крупных общин возникали более мелкие подразделения — имеются упоминания о «пяти дуванах внутри тхани» и т.п. Обычно для обозначения общин употреблялось слово самья, применявшееся как к общинам, так и к лично-свободным общинникам (ранее именовавшимся только анак вануа или анак тхани). Общины, которым даровались привилегии, могли именоваться «царскими общинами» —
самья хаджи или варга хаджи.
Центральный государственный аппарат принимает в Кадири тот вид, который он сохранил в основном до конца Маджапахита. Ближе всех к монарху, как бы вне административной иерархии, стояли «великие министры» (махамантри) — ракерьяны Халу, Хино, Сирикан (в Матараме носители этих титулов нередко были наследниками престола, и на этом основании их можно было бы считать родственниками монарха, но в Маджапахите, о котором нам известно больше, члены царской семьи этих титулов не имели). Далее шли члены «думы» (пакиракиран, от кира — «думать»), органа, сформировавшегося, видимо, именно в эпоху Кадири.
От эпохи Кадири до нас, как уже отмечалось, дошло очень мало по сравнению с иными, как более ранними, так и более поздними периодами деловых документов, и политическую и экономическую историю Кадири мы знаем довольно плохо. Крупных архитектурных сооружений в это время также не строили. Тем не менее это не период упадка. При дворе Кадири создавались замечательные литературные произведения («Арджунавиваха» Пу Панулуха, «Бхаратаюддха» Пу Панулуха и Пу Седаха и др.). В литературной традиции Кадири уделяется значительное место. Некоторые произведения, созданные в Маджапахите, традиция относит ко времени Кадири. Один из традиционных яванских стихотворных размеров называется кедири, еще один — Данданг Гула по одному из имен последнего царя Кадири. Постоянным персонажем яванских народных сказаний является и кадирийский царь Джайябхайя. Напрашивается аналогия с хэйанской эпохой в Японии, когда двор также
занимался в основном созданием литературных произведений. Сходным был и конец обеих эпох: власть захватили воины, неискушенные в изящной словесности.
В Кадири оформляется синкретизм шиваизма и буддизма, хотя обе религии сохраняли свою самостоятельность. Уже в ранних кадирийских надписях встречается сложное слово для обозначения священнослужителей обеих религий — шайвасогата. Показательно, что и первые образцы синкретизма в изобразительном искусстве также относятся к XI-XIII вв. Еще более укрепляются эти тенденции в Сингхасари.
Глава IV МОНГОЛЫ И МОНГОЛЬСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ
МОНГОЛИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XII в.
Вступление монголов на историческую арену оказало огромное влияние на судьбы многих народов. Свидетельства китайских источников позволяют проследить историю монголов в глубь веков. Прямое родство их с гуннами, о котором нередко пишут, не может на нынешнем уровне знаний считаться научно доказанным.
Первые упоминания о собственно монголах под наименованиями мэнъу, мэнва относятся к эпохе Тан (VII-IX вв.). По исследованиям одних специалистов, монголы жили по южному берегу р.Амур, западнее впадения в Амур р.Сунгари и восточнее хребта Малый Хинган, по мнению других, местом обитания их было нижнее течение рек Шилка и Аргунь и верховья Амура. Согласно китайским хроникам, монголы входили в состав племен шивэй, говоривших в массе своей на монгольских языках. В тексте «Старой истории династии Тан» («Цзю Тан шу») сказано: «Шивэй — особый род киданей. Живут по северным [берегам] реки Яоюехэ. Их государство находится на северо-востоке от столицы на расстоянии свыше семи тысяч ли. На востоке оно простирается до хэйшуй мохэ, на западе до тюрок, на юге сопредельно с киданями, а на севере доходит до моря. В этом государстве нет государя и старших начальников, а есть семнадцать правителей, которые зовутся мохэфу и наследственно правят ими, хотя и зависят от тюрок. В качестве боевого оружия они имеют луки из рога и стрелы из дерева ху (тальника? — Е.К.) и стреляют очень метко... Временами собираются на охоту с легкими метательными копьями, а когда дело закончится, расходятся. Эти люди обрабатывают землю, но не платят поземельного налога. В селениях своих строят небольшие дома, покрывая их сверху шкурами. Объединяются в группы и живут, иногда числом до нескольких десятков или сотен семей. Заостряют деревья и делают сохи, не насаживая на них металлических наконечников. Соху тянет человек, и производится посев. Не разрешается использовать [для пахоты] быков... В качестве домашних животных там водятся собаки и свиньи. Их откармливают и поедают, а шкуры используют для изготовления кож. И мужчины, и женщины [из этих кож] шьют одежды. Волосы у них растрепанны, одежды застегивают на левую сторону. Богатые выделяют себя тем, что делают украшения из разнообразного пятицветного жемчуга. Законы, регулирующие вступление в брак, [таковы]: жених прежде входит в дом невесты и работает там три года. По этой причине он может лично близко общаться с этой женщиной. Когда срок отработки кончится, то семья невесты выделяет им их долю имущества, муж и жена садятся в одну телегу и нагружают ее. С барабанным боем и плясками они вместе возвращаются [в дом мужа]... Говорят, что при нашей династии Тан есть девять племен шивэй...» Одним из них и были мэнъу шивэй, т.е. шивэй-монголы.
365
В «Новой истории династии Тан« («Синь Тан шу») имеются дополнения о похоронных обрядах шивэй. Каждая группа шивэй строила большие навесы, на которые сверху клались трупы умерших. По умершим носили трехлетний траур. Если умирал правитель, то его преемником и наследником становился его сын, лишь в случае отсутствия у правителя сына на место умершего ставили сильного и решительного человека.
Ездили шивэй на телегах, запряженных быками. Жилища строили, сплетая стены из кустарника и небольших деревьев и сверху покрывая их шкурами. Или сгибали деревья и сверху покрывали плетенками. Для переправ через реки делали плоты и кожаные лодки. Лошадей — их было мало
— пускали пастись стреноженными; овец не держали. Сказано также, что было 20 с лишним племен шивэй, а не 9, как в «Цзю Тан шу».
Всех шивэй тюрки называли татарами. Последний этноним впервые встречается в древнетюркской надписи в честь Кюль-Тегина в 731-732 гг., затем — в китайских текстах IX в.
История собственно монгольских племен X-XI вв. — это история постепенного продвижения их на запад, начавшегося, видимо, еще в середине VIII в. Оно сопровождалось вытеснением с территории Халхи тюркоязыч-ных народов, которые на протяжении нескольких сот лет господствовали здесь.
Причиной продвижения монголов на запад могли стать нападения на них извне или
междоусобные войны.
Согласно одному из монгольских преданий, излагаемых Рашид ад-дином, «над монголами одержали верх другие племена и учинили такое избиение среди них, что в живых осталось не более двух мужчин и двух женщин. Эти две семьи в страхе перед врагом бежали в недоступную местность, кругом которой были лишь горы и леса и к которой ни с одной стороны не было дороги... Среди тех гор была обильная трава и здоровая [по климату] степь. Название этой местности — Эргунэ-Кун. Значение слова кун — „косогор", а эргунэ — „крутой", иначе говоря, „крутой хребет"». Далее предание рассказывает, что в Эргунэ-Кун монголы размножились и стали мастерами выплавки железа и кузнечного дела. По легенде, именно искусство плавления железа помогло им выбраться из горных теснин на простор нынешних монгольских степей, к голубому Керулену, золотому Онону. «И вот они нашли одно место, бывшее месторождением железной руды, где постоянно плавили железо. Собравшись все вместе, они заготовили в лесу много дров и уголь... зарезали семьдесят голов быков и лошадей, содрали с них целиком шкуры и сделали из них кузнечные мехи. Затем заложили дрова и уголь у подножья того косогора и так оборудовали то место, что разом этими семьюдесятью мехами стали раздувать [огонь под дровами и углем] до тех пор, пока тот горный склон не расплавился».
Прародительница Чингис-хана, Алан-Гоа, родила пятерых сыновей. Двое из них родились от ее супруга Добун-Мергена, а трое — после его смерти.
Объясняя их появление на свет, Алан-Гоа утверждала, что родила их от светлорусого человека, который проникал к ней ночами через дымник юрты. Эти три сына, таким образом, были «отмечены печатью небесного происхождения». Род Чингис-хана происходил от младшего сына Алан-Гоа, Бодончара, истинным отцом которого был, видимо, Ма-алих Баяудец, тюрк (киргиз), единственный мужчина, кроме сыновей Алан-Гоа, который был в ее доме. Рашид ад-дин полагал, что Алан-Гоа жила за 300 лет до того, как он писал свой труд, т.е. на рубеже X-XI вв. По данным анонимной «Алтай
366
Тобчи», сын Алан-Гоа, Бодончар, родился в 970 г. Потомки Бодончара отличались рыжими волосами и светлыми глазами.
Врезультате переселений монголы вступили в прямой и более тесный, чем ранее, контакт с тюрками.
Встепной и лесостепной зоне они перешли полностью к кочевому скотоводству. Л.Р.Кызласов указывает, что у монголов имеются свои термины только для обозначения собаки, лошади и свиньи, т.е. как раз тех животных, которые были известны у шивэй. Весь скотоводческий лексикон и названия для овец, быков, верблюдов, мулов монголы заимствовали у тюрок. В свою очередь, монголы принесли с собой из Маньчжурии тип оседлого жилища — квадратного, без фундамента дома с каркасными стенами и П-образными канами для отопления. Очевидно, в X-XI вв. происходил процесс ассимиляции оставшегося в Халхе тюркского населения монголами.
Кидани, создав свою империю, империю Ляо, в X в., поставили население долины Халхи под свой контроль. В 1004 г. было учреждено «Управление по подчинению пограничных жителей Северозападной области», центром которой стал город, по-китайски именовавшийся Чжэньчжоу, по-тюркски
— Хатун (Кэдунь). Он размещался к югу от нижнего течения р.Халхи. В целом татаро-монголы были лояльны к Ляо, династии этнически родственной, хотя' некоторые монгольские племена, например джаджираты и меркиты, вели с киданями изнурительные войны и к 1094 г. были сильно обескровлены киданями и их союзниками.
После гибели Ляо и утверждения чжурчжэньской династии пограничные с Цзинь племена управлялись своими предводителями. Если таковые признавали верховенство Цзинь и пригоняли скот для продажи на границе или в дар цзиньскому двору, то считалось, что они состоят на службе династии и охраняют границы империи. За это цзиньские власти платили зерном, шелком, деньгами.
К середине XII в. относится появление первого монгольского государства — Хамаг монгол улуса («Государства всех монголов»). Еще при династии Ляо часть монгольской знати получила от киданей должности и титулы знатности, такие, как линвэнь или сяовэнь, военачальников пограничных войск, именовавшихся цзю. После гибели Ляо татаро-монголы поддержали Елюй Даши, представителя утратившей свое государство династии, оказали ему помощь, в том числе и войсками, выставив для него более чем десятитысячную армию. Эта поддержка татаро-монголами Елюй Даши, который хотя и не смог вернуть власть дому Елюй и ушел на запад, в Семиречье, но представлял для чжурчжэней постоянную угрозу, привела к конфликту между татаро-монголами и чжурчжэнями. С 1135 по 1147 г. монголы ведут войну с Цзинь. Поводом для войны помимо общей напряженности отношений с 1125г. послужила попытка чжурчжэней погубить правителя монголов Хабул-хана. К Хабул-хану прибыли одно за другим два по-осольства Цзинь, требуя его приезда ко двору. Хабул-хан членов второго посольства перебил, что и привело к войне Цзинь с монголами. Чжурчжэни в это время успешно