Материал: Том 2. Восток в средние века-1
значительную часть поступлений в казну. Однако в новых природно-климатических условиях «влажной зоны» доминирующий тип хозяйственной деятельности стал иным. В гористых районах с пересеченным рельефом требовалось создание террас, без которых невозможно было удержать воду на рисовых полях. Густые тропические леса покрывали пригодные для земледелия низменности: возделывание их было связано с затратой огромных усилий по корчеванию деревьев и осушению многочисленных заболоченных участков. Возможности возделывания риса в юго-западном районе оказались ограниченными, несмотря на избыток влаги.
Трудности сельскохозяйственного освоения большей части земель юго-запада приводили к тому, что рисоводство переставало играть некогда неоспоримо ведущую роль в хозяйстве страны. Все возрастающее значение стало приобретать производство таких культур, как арековая и кокосовая пальма, позднее — коричное дерево. Эти культуры пользовались спросом
488
одновременно на внутреннем и на внешнем рынке, и для их выращивания во «влажной зоне» имелись большие природные возможности. К началу XVI в. они стали служить основным источником доходов ланкийского крестьянства.
Вплоть до XIV в. земельный налог взимался с валовой зерновой продукции. В период Дамбадении он был упразднен и введена иная система, согласно которой царь или феодал получал не долю урожая со всех земель, а полный урожай со специально отведенного участка — муттетту, обязательная обработка которого вменялась крестьянам в повинность. Размер муттетту определялся таким образом, чтобы количество получаемого с него зерна соответствовало традиционно взимавшейся доле с валовой продукции. Участки муттетту составляли примерно V3 всех обрабатываемых земель и, как правило, были самыми плодородными.
Подобная система налогообложения значительно сокращала непомерно разросшийся штат налогосборщиков и упрощала структуру аппарата местного управления.
Укрепление в XIV в. царской власти выразилось в постепенном сокращении безусловных наследственных владений памуну. Владельцы их, представители феодально-чиновной знати, были, как и прежде, освобождены от налога. Однако они должны были дважды в год (на Новый год в апреле и в день полнолуния в октябре-ноябре) делать богатые подношения царю. К XV в. термин памуну исчезает из сингальской эпиграфики. Вместо него появляется термин правени (или павени), который также обозначает наследственное, передаваемое из поколения в поколение земельное владение. Однако обладатель его в отличие от владельца памуну не пользовался правом отчуждения. Продолжавший юридически считаться полной собственностью владельца, павени фактически таковой не был. Получаемый изначально за службу, он передавался по наследству лишь при условии несения той же службы наследниками владельца.
Со временем существовавшая на протяжении веков практика дарения огромных земельных владений буддийской сангхе (вихарагам) и индуистским храмам (девалагам) заменяется богатыми денежными пожалованиями из казны. Входит в употребление система денежных выплат придворным за несение службы. Однако она не носит еще регулярного характера, и вид условного земельного пожалования дивела сохраняется довольно долго. Известно несколько типов держаний, объединенных под общим названием дивела: служебное пожалование бадаведилла предоставлялось за административную службу, ниндагам — за военную и др. В XIV-XV вв. дивелой назывался не только надел мелких арендаторов и чиновников, но и владения довольно крупных собственников. В случае покупки такой земли новый ее владелец обязан был не только уплатить за нее деньги в казну, но и впредь нести ту службу, которую нес ее прежний владелец. Появляется новая терминология и для обозначения земель, находящихся в государственном фонде: необрабатываемые земли — ратмахара, обрабатываемые казенные территории — габадагам, личные домениальные земли правителя — ратнинда.
В XIV в. владения Джафны, находившейся под властью сильной династии Ария Чакраварти, доходили уже до Путталама и провинции Хатара Корале. Описание Ланки Ибн Батутой, посетившим остров в 1344 г., подтверждает тот факт, что в середине XIV в. доминирующее
489
положение в стране занимало государство Джафна. Арабский путешественник отмечал наличие у Джафны сильного флота, совершавшего частые рейды в сторону сингальских территорий вплоть до Панадуры на южном побережье. Хроники указывают на то, что цари Гамполы ежегодно выплачивали дань правителям Джафны. Известен случай, когда за неподчинение царя Виджаябаху III, казнившего прибывших из Джафны сборщиков дани, в сингальское государство были посланы две карательные экспедиции — морская и сухопутная.
Являясь доминирующей политической силой на острове вплоть до начала XV в., государство Ария
Чакраварти не было, однако, самостоятельным и находилось сначала под контролем державы Пандьев вплоть до ее распада в 1311 г., затем признало сюзеренитет империи Виджаянагар и ее права на ежегодный сбор дани.
Буферной зоной между двумя крупнейшими государственными образованиями на острове были так называемые ванни — многочисленные автономные феодальные вотчины, появление которых было неизбежным результатом прекращения существования единого централизованного государства на Ланке. Управляя практически бесконтрольно подвластными им территориями, местные феодалы — ваннияры — находились, однако, в вассальной зависимости либо от государства Джафна, либо от сингальских царских династий. Ваннияры пребывали в состоянии непрекращающейся вражды друг с другом, постоянно перекраивая границы своих владений.
ВXIV в. процесс децентрализации охватил сингальское государство. О нарушении принципа единой царской власти в этот период свидетельствует установившаяся практика одновременного управления государством несколькими правителями.
Слабость и шаткость верховной власти привели к повышению статуса царских министров, которые нередко становились ведущими политическими фигурами при дворе, оттесняя царей на второй план.
Примечательна в этой связи история возвышения семейства Алагокканаров, южноиндийских торговцев, переселившихся на Ланку и принявших буддизм. К середине XIV в. эта семья стала одной из самых влиятельных при дворе и породнилась с сингальской царской династией Гамполы.
Вправление Бхуванаикабаху V (1372-1408) выходец из этой семьи Алакешвара сосредоточил всю фактическую власть в государстве в своих руках, а после смерти царя наследовал престол. Ланка вошла в орбиту китайского влияния в результате знаменитых плаваний флотоводца и дипломата Чжэн Хэ. В 1405 г. во время первой экспедиции Чжэн Хэ потребовал передачи китайскому императору священных буддийских реликвий Ланки — зуба Будды, волоса Будды и чаши для подаяний, — являвшихся важнейшими атрибутами власти сингальских царей. Получив отказ, Чжэн Хэ в 1411 г. вновь вернулся на остров в сопровождении военного отряда в 3000 человек, ворвался в столицу, захватил в плен царя Вира Алакешвару, членов его семьи и приближенных, доставил их на корабль и увез в Китай. В 1414 г. пленники были возвращены на остров, но Вира Алакешвара не мог уже рассчитывать на возвращение трона. В 1432 г. Чжэн Хэ в третий раз высадился на Ланке, вернувшись затем в Китай с богатыми дарами. .Китайские источники содержат сведения о том, что сингальские царские послы неоднократно доставляли ко двору китайского императора дары. Сопоставительный анализ сингальских и китайских хроник дает основание предполагать, что в первой половине XV в. Ланка признавала право императоров Мин на сбор
490
дани. В хрониках, однако, не встречается ни одного свидетельства того, что китайская сторона контролировала остров и имела своих постоянных представителей на нем. Возможно, что выплата дани китайскому императору объяснялась тем, что Паракрамабаху VI (1412-1467) сумел прийти к власти с помощью Чжэн Хэ, устранившего его предшественника — Вира Алакешвару.
Царь Паракрамабаху VI, начав свое правление в Райигаме, в 1415 г. перенес столицу сингальского государства в Когте, ставший новым политическим и экономическим центром страны на юго-западном побережье. К середине XV в. Котте, основной район произрастания коричного дерева, становится также важнейшим торговым центром острова.
В прибрежных районах юго-запада еще со времен Анурадхапуры существовали небольшие торговые поселения, на протяжении веков привлекавшие определенную часть населения из основных земледельческих районов в центре «сухой зоны». С ростом политической нестабильности эти периферийные торговые поселки стали пунктами сосредоточения разорявшегося сельскохозяйственного населения, покидавшего места первоначального проживания в поисках иных возможностей приложения своего труда. Возраставший интерес со стороны индийских и арабских, а позднее и европейских купцов к продуктам экспорта из Ланки привел к росту объема торговых операций и к быстрому развитию городов-портов Салвата, Путталама, Калпитийи, Каммалы, Негомбо, Калутары, Берувалы, Галле, Мигамувы, Колантоты (будущего Коломбо) на юго-западном побережье. В источниках содержатся сведения, что на остров прибывали корабли из 18 стран.
Большое развитие на острове получили различные виды ремесел. В XII в. крупнейшим центром ремесла и торговли была столица сингальского государства Полоннарува. После гибели цивилизации «сухой зоны», основанной на системе искусственного орошения, Полоннарува потеряла свое экономическое значение и центр городского строительства и ремесленного производства переместился в новые районы расселения сингалов — юго-западные, где в XIII-XV вв. расцвели такие города, как
Япахува, Курунегала, Гампола, Райигама, Дамбадения — резиденции сингальских царей, в разное время становившиеся столицами Ланки. В хрониках «Чулавамса» и «Пуджавалия» перечисляются многочисленные профессии ремесленников: кузнецы, плотники, каменщики, штукатуры, маляры, гончары, золотых и серебряных дел мастера, чеканщики по бронзе, ювелиры и др. Ремесленники составляли значительную по численности прослойку феодального цейлонского общества. Различные городские и сельские ремесленники принадлежали к определенным подкастам в рамках единой ремесленной касты наванданна. Многие группы ремесленников являлись потомками переселенцев из Южной Индии.
Основной формой организации ремесла как в городе, так и в деревне было индивидуальное хозяйство ремесленника. Ремесленники обязаны были участвовать в работах в пользу государства, связанных с выполнением феодальной повинности — раджакарии: они отрабатывали в царских мастерских ежегодно 15 дней, не получая платы за свой труд. Самые различные источники свидетельствуют о широком привлечении ремесленников к строительным работам. При этом ремесленники в средневековой Ланке обладали относительно высоким статусом. Это подтверждается эпиграфическими свидетельствами о предоставлении им земельных участков по
491
типу как дивелы, так и памуну, которые они либо обрабатывали сами, либо сдавали в аренду. Наиболее высоким был статус кузнецов.
Наряду с ремесленным производством существовал целый ряд промыслов. Наиболее распространенными были: ловля жемчуга, отлов и приручение слонов, добыча и обработка драгоценных камней, солеварение, заготовка ценной древесины. Судя по данным ланкийской эпиграфики, все перечисленные промыслы считались царской монополией.
ВXII-XV вв. происходило дальнейшее оформление сингальской кастовой системы, включившей в себя более 20 каст, дробящихся, в свою очередь, на множество подкаст. Высшая, земледельческая каста гоигама являлась самой многочисленной. Далее в строгой иерархической последовательности следовали карава (рыбаки), салагама (сборщики корицы), дурава (сборщики пальмового сока), наванданна (ремесленники), хена (прачки), бадахела (гончары), берава (музыканты), оли (танцоры) и, наконец, родии (ланкийские неприкасаемые). Таковы лишь наиболее крупные сингальские касты. Следует отметить, что члены каст не только занимались своими традиционными занятиями, отраженными в их названиях, но и участвовали в других видах хозяйственной деятельности: сельском хозяйстве, торговле. Сферы их возможной активности, однако, были разграничены.
Высшая каста гоигама была социально неоднородна. Она состояла из 9 подкаст, наиболее высоким статусом обладали подкасты радала, которая включала представителей феодальной аристократии, и мудали, которую составляла привилегированная верхушка служилой знати. Впервые о радала и мудали упоминается в X в. В XV в. они составили правящую элиту сингальского государства Котте.
Каста предписывала не только профессиональные обязанности, но и нормы поведения, включая правила ношения одежды, равно как и ее виды, и строительства жилых домов. Предписание каждой касте определенной раджакарии и контроль за ее выполнением были возложены на соответствующее государственное ведомство. Царь не только обладал правом менять род занятий той или иной касты, но мог также понизить или повысить ее социальный статус. Примером первого может служить каста салагама, члены которой, бывшие ткачами, с XV в. по приказу сингальского царя начали заниматься сбором коры коричного дерева; примером второго — ведды, которых кандийские правители приравняли к касте гоигама за их воинские заслуги.
ВXII-XV вв. существовала сложная система межкастовых услуг и обязанностей.
Межкастовые тяжбы, связанные с невыполнением какой-либо повинности одной кастой в пользу другой, были нередким явлением в практике средневековых сингальских судов.
Правивший страной в течение 55 лет Паракрамабаху VI сумел возродить единое централизованное сингальское государство. Он явился первым сингальским царем со времен наивысшего могущества Полоннарувы в XII в. и одновременно последним, объединившим под своей властью весь остров. Он ликвидировал угрозу нападения со стороны империи Виджаянагар с континента, подчинил себе ваннияров и двинул сингальские войска на Джафну. Первый военный поход окончился неудачей, второй — принес победу его армии. Правитель Джафны, Ария Чакраварти, бежал в Южную Индию, и в середине XV в. (1450 г.) Джафна была включена в состав сингальского государства. Наместником ее был назначен приемный сын Паракрамабаху VI — Самупал Кумарая.
492
Паракрамабаху VI не стал создавать (подобно Паракрамабаху I в XII в.) единый административный аппарат для всего острова, он сохранил в завоеванных районах прежнюю систему управления, а нередко оставлял и прежних правителей в случае их согласия признать его сюзеренитет.
После смерти Паракрамабаху VI ему наследовал его внук, который был вскоре убит Самупалом Кумараей, захватившим власть и венчавшимся на царство под именем Бхуванаикабаху VI. Борьба за власть в центре привела к ослаблению контроля над территориями, входящими в состав сингальского
493
государства. Вновь после 17-летнего правления Самупала Кумараи обрела независимость Джафна. Могущество Котте подтачивалось на протяжении полувека не только постоянными попытками со стороны тамилов выйти из-под контроля сингальских царей, но и сепаратистскими устремлениями феодальной знати центральных горных районов. Крупный мятеж кандийской знати под руководством Джотии Ситаны против верховной власти Котте произошел в правление Паракрамабаху VI и был жестоко подавлен. В последней четверти XV в. непрекращавшаяся борьба кандийцев завершилась образованием в центральных районах острова независимого Кандинского государства.
После смерти Бхуванаикабаху в 1477 г. власть царей Котте распространялась только на югозападные районы острова. Огромный район «сухой зоны», известный в средневековых источниках как Ванни, состоял из большого числа мелких феодальных образований, каждое из которых управлялось местным правителем. На юге страны независимость вновь получила Рухуна. Все крупные морские порты острова фактически находились в руках мавров и южноиндийских
торговых корпораций.
Политическая раздробленность и экономическая слабость Ланки облегчали проникновение европейцев, первыми из которых оказались португальцы. В 1505 г. они впервые посетили остров. Убедившись в доходности местной экспортной торговли, португальские власти Гоа взяли курс на строительство торговых факторий на побережье, которые постепенно должны были стать опорными пунктами для военного захвата острова.
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В XIV-XV вв.
В средневековой истории Турции можно выделить два периода — сельджукский и османский, соединенные переходным периодом, который получил название «эпоха бейликов» (эмиратов, княжеств) (вторая половина XIII — начало XV в.).
«Эпоха бейликов» заключает в себе важные политические и этнические перемены, которые были вызваны монгольским нашествием и связанной с ним второй волной тюркской миграции в Анатолию. Поражение, нанесенное монголами малоазийским Сельджукидам в 1243 г., привело в конечном счете к расчленению основанного ими государства на две части. Территория Анатолии к востоку от р. Кызыл-Ырмак была включена во владения Хулагуидов (Ильханов). Здесь утвердились порядки, привнесенные монгольскими завоевателями. После распада державы Ильханов эти земли еще более века оставались под контролем различных туркменских предводителей, боровшихся за власть в Иране. Малоазийские Сельджукиды, признав свою вассальную зависимость от монгольских ханов, формально сохранили за собой власть над большей частью Западной и Центральной Анатолии. Однако на деле их владения быстро распались на целый ряд небольших эмиратов (бейликов), фактически независимых и от монголов, и от правителей Коньи. Этот процесс складывания новых политических объединений прежде всего обозначился в пограничных областях (удж), где сосредоточилась основная масса кочевых и колукочевых племен, недавно переселившихся в Малую Азию.
494
У племен, живших на границах, сложился своеобразный военно-кочевой быт: часть кочевников несла воинскую службу, другие пасли скот, занимались хозяйством. Все жители уджа были вооружены — постоянные стычки с соседями, набеги с целью грабежа и захвата новых земель составляли неотъемлемую часть их каждодневной жизни. Большим влиянием на пограничное население пользовались религиозные проповедники — шейхи (баба), странствующие дервиши, являвшиеся активными проповедниками войны с «неверными» (газавата).
Во второй половине XIII — первой половине XIV в. на территории Западной и Центральной Анатолии возникло около 20 княжеств. Некоторые из них просуществовали недолго и быстро распались. Другие оставили заметный след в турецкой истории. К числу последних следует отнести Караманский бейлик, сложившийся в 60-х годах XIII в. в горных районах Тавра к западу от Киликийского Армянского царства. Его правители проявляли большую активность не только в набегах на армянские земли, но и в борьбе против монголов и их послушных вассалов Сельджукидов. В начале XIV в., значительно расширив территорию своего государства и завладев Коньей, Караманиды открыто заявили о своих претензиях стать преемниками сельджукских султанов.
Основным соперником Караманского бейлика первоначально было княжество Гермиян со столицей в Кютахье. Успеху его правителей в немалой степени способствовали успешные походы гермиянских военачальников на византийские земли. Это создало благоприятные условия для расширения границ княжества вплоть до Анкары.
В 20-30-х годах XIV в. славу Гермияна начали затмевать новые бейлики, возникавшие на побережье Эгейского моря. Отрезав владения гермиянских эмиров от территорий, населенных «неверными», они взяли на себя важнейшую функцию пограничных уджей, заключавшуюся в ведении «священной» войны. Именно этим княжествам (бейликам Ментеше, Айдын, Сарухан и Кареси) с того времени доставалась и большая часть награбленных богатств «неверных», сюда же устремился и основной поток пришельцев из внутренних районов Анатолии, желавших влиться в ряды «борцов за веру» — газиев. Вскоре почти вся западная часть Малой Азии оказалась в руках тюркских беев. Важнейшей особенностью жизни приморских бейликов вскоре стали пиратство и работорговля, наносившие большой вред средиземноморской торговле и населению Балкан и островов Эгейского моря. Ущерб, который терпели европейские страны из-за активности тюркских пиратов, заставил их выступить с совместными ответными акциями. В 1343-1344 гг. был предпринят крестовый поход с целью захвата Смирны (Измира) — крупнейшего порта на Эгейском побережье Малой Азии, установлена блокада приморских бейликов. В результате решительных действий европейских союзников военный и экономический потенциал Эгейских