Сургутский государственный педагогический университет
Магнитогорский государственный технический университет
им. Г.И. Носова
Трансформация песенного фольклора чувашей в 20-30-е годы XX века: к вопросу о «советизации» традиционной культуры
В.В. Медведев, М.В. Попов
Аннотация
Новизна исследования заключается в том, что в работе продемонстрирован вариант интеграции чувашей в формирующуюся советскую культуру через трансформацию традиционного песенного творчества. «Советизация» чувашей, как и других народов, предполагалась как «ассимиляция советским обществом», с привлечением пропаганды и распространением образцов советской культуры. «Советизация» песенного фольклора чувашей негативно повлияла на аутентичную музыку.
В 1930-х годах тексты народных песен, не переработанные в соответствии с новыми ориентирами, были признаны неактуальными и исчезли из репертуара профессиональных исполнителей. В условиях трансформации традиционной культуры «советизация» песенного фольклора чувашей представляла собой обоснованный и востребованный для своего времени процесс. Включение новых культурных форм и повседневных практик в традицию народа создало иной тип культуры - советский, элементы которого и сегодня наблюдаются в современной культуре чувашей.
Abstract
Transformation of song folklor of the chuvashi in the 20-30s of the XX century: on the issue of the «sovietization» of traditional culture
V.V. Medvedev, M.V. Popov
The sphere of political interests of the new Soviet leadership covered all aspects of traditional folk culture. Particular attention was given to cultural practices as an important element in the field of politics and ideology in the system of new social relations.
The construction of new cultural images met the requirements of the young Soviet state and served as the basis for the interpretation of events and the emerging self-awareness of people.
The concept of «Sovietization» involves the use of a number of cultural practices. An example is the practice with the indigenous peoples of the North, whose «Sovietization» was thought of as «assimilation» by the Soviet society, with the involvement of propaganda and the dissemination of samples of Soviet culture. Similar processes of «Sovietization» of traditional culture, language and literature took place among the Chuvashs. These processes contributed to the subsequent integration of the Chuvash into the emerging Soviet culture.
The «Sovietization» of the traditional Chuvash culture influenced everyday life and mentality, was introduced into the tradition and changed it. The transformation is clearly observed in anthroponyms and oikonyms, ritual practices, folklore and other areas of material and spiritual culture. From the first years of the establishment of Soviet power, folklore was influenced by «Sovietization».
The transformation of songwriting manifested itself in various aspects. The «Sovietization» of the Chuvash folklore negatively affected authentic music. In the 1930s, lyrics of folk songs that were not revised in accordance with the new guidelines were deemed irrelevant and disappeared from the repertoire of professional performers. In the context of the transformation of traditional culture, the «Sovietization» of the Chuvash song folklore was a justified and demanded process for its time. The inclusion of new cultural forms and everyday practices in the tradition of the people created a different type of culture - Soviet, whose elements are observed today in the modern Chuvash culture.
Ключевые слова: «советизация», чуваши, традиционная культура, трансформации, песенный фольклор.
Keywords: «sovietization», Chuvashes, traditional culture, transformations, song folklore.
Проблемы формирования единой советской культуры, предназначенной объединить население и представителей всех этнических групп новой Советской России, всегда актуальны и являются предметом исследований историков, антропологов и культурологов. В своих работах исследователи прежде всего обращают внимание на культурные практики и процессы трансформации традиционной культуры в условиях «советизации». Среди подобных изданий следует выделить публикации П.Е. Азаровой [2011], С.Д. Багдасарян [2013], Ф.Г. Галиевой [2017; 2018], Е.В. Поповой [2017] и ряда других авторов. Фундаментальным трудом, рассматривающим особенности ранней истории Советской России в контексте культурного дискурса, трансформации повседневных практик, образа мышления, мировоззрения и «народной культуры по поручению правительства» является исследование Ш. Плаггенборга «Революция и культура: культурные ориентиры в период между Октябрьской революцией и эпохой сталинизма» [Плаггенборг, 2000].
Становление новых культурных практик и нового сознания происходило в соответствии с первыми декретами СНК. Таковыми, например, стали Декреты «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» от 20 января 1918 г. [Декреты, 1957, с. 373-374], «О введении в Российской республике западноевропейского календаря» от 24 января 1918 г. [Декреты, 1959, с. 95-97], «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции» от 12 апреля 1918 г. [Декреты, 1957, с. 404-405] и т. д. Декреты и сопутствующие им документы послужили фундаментом для осуществления «советизации» территорий и населения Советской России.
Содержание понятия «советизация» подразумевает не только поэтапное учреждение советской власти, национализацию земель и изменения на государственном и социально-экономическом уровне, но и внедрение единых образцов советского образа жизни. Следует подчеркнуть, что конструирование новых культурных практик и образов не тол ь- ко соответствовало требованиям советской власти, но и служило основой интерпретации происходивших событий и формирующегося самосознания людей [Шнирельман, 2016; Макарова, 2017].
Наряду с понятием «советизация» в науке также используется термин «советскость». Примером этого служит монография антрополога С.Н. Абашина «Советский кишлак: между колониализмом и модернизацией», рассматривающей преобразования на территории Средней Азии с конца XIX века и до распада Советского Союза [Абашин, 2015].
«Советизация» традиционной культуры чувашей, как и традиционной культуры других народов, влияла на повседневность и ментальность, внедрялась в традицию и изменяла её. Такая трансформация отчётливо наблюдается в измененных антропонимах и ойконимах, ритуальных практиках, а также в других областях материальной и духовной культуры чувашей [Медведев, Малахова, 2018].
Аналогичные процессы происходили и с формирующейся национальной чувашской литературой [Кирчанов, 2013]. В подобном положении находились все народы Советской России, поскольку вопросы культурного строительства регламентировали и унифицировали постановления партии. Например, содержание литературных произведений отвечало требованиям постановления «О политике партии в области художественной литературы», в котором ставился акцент «на развитие национальной литературы в многочисленных республиках и областях нашего Союза» [Постановление, 1925]. Подобные документы определяли и упорядочивали творческую деятельность советской интеллигенции [Постановление, 1932].
Реалии нового советского времени отразились в устном творчестве чувашей. С первых лет становления новой власти фольклор был подвержен «советизации». На чувашском языке стали исполняться песни «Варшавянка», «Дубинушка», «Смело, товарищи, в ногу!», «Интернационал», «Крестьянская марсельеза», быстро ставшие популярными среди молодёжи. Например, по воспоминаниям Е.В. Сантиметровой (1921 г. р.), одной из песен, услышанных в раннем детстве и достаточно часто исполняемой на чувашском языке односельчанами на праздниках и в будние дни, был «Интернационал» [Медведев, 2009]. А.И. Прокопьев (1926 г. р.) упоминал, что в 30-х гг. прошлого столетия одной из наиболее распространённых песен, исполняемых в его родном селе, была «Песня о Щорсе», также исполняемая на чувашском языке [Медведев, 2018]. Песенное литературное творчество этого времени, сами песни «являются утверждением новой, социалистической действительности и нового человека <...> коренные изменения во всём укладе жизни сказались и на идейном содержании, и жанровых формах народного творчества» [Чуваши, 1970, с. 212-213].
Трансформация песенного творчества проявилась в разных аспектах. Мелодии и переведённые тексты, нередко имеющие слова литературного происхождения, составили новую музыкальную основу. Стили инструментальных наигрышей отчасти совпадали со стилем традиционных песен [Чуваши, 2017, с. 529-530]. Тексты были дополнены отдельными предложениями или самостоятельными куплетами, посвященными новой жизни и советским преобразованиям. Но переводческая деятельность, развернувшаяся в отношении песенных текстов, не смогла полноценно разрешить проблему их восприятия, поскольку песенный интонационный строй был непонятен и непривычен чувашам [Погодина, 2011].
Особую популярность среди населения имели такмаки - «частушки». Так у народных исполнителей нередко именуются все краткие песни, вне зависимости от их содержания и назначения [Исмагилова, 2017]. Такмаки подразделяют на плясовые, свадебные, сатирические и игровые. В советское время среди чувашей распространяются такмаки об организации колхозов, комсомоле, новом быте, Советской Армии, ударниках социалистического труда. Приведём примеры такмаков, переведенных с чувашского языка: «Склад-чатая-складчатая гармошка, одна складка излишняя. Когда строится новая жизнь, поп и кулак излишни», «Подсолнухи, цветущие в огороде, подобны сорока и одному солнышку. Люди нашей страны подобны родным одной семьи», «Макушку ржаной скирды треплет ветер, Красная Армия гонит прочь Деникина. Крапива, что растёт на краю глубокого оврага, пригибается от ветра, Красная Армия громит Деникина и Колчака» [Чуваши, 1970, с. 214].
Наряду с данными произведениями появляются такмаки с выраженным антирелигиозным контекстом, что формирует самостоятельную группу фольклорного материала. Например, «Если нынче лён родится, готовь прялку, если в церковь я пойду, плюнь мне в глаза», «Ах ты, яблочко, катись, ведь дорога скользкая. Подкузьмила всех святых, Пасха комсомольская», «Какой ширины рукава у попа? Ха-ха-ха! Наверное, полтора аршина будут, хи-хи-хи! Волосы у дьякона полтора метра, ха-ха-ха!» [Козлов]. Антирелигиозный контекст стал характерной чертой многих пословиц и поговорок.
Музыкально и поэтически обработанные чувашские народные песни, отражающие советскую действительность, были собраны и опубликованы в сборниках: «Революци юррисем» («Песни Революции»), «Сыхлах юрри» («Песня обороны»), «Јёнё юрасем» («Новые песни»), «Колхозниксен eg юрри» («Колхозная трудовая»), «Сарнай» («Зурна»), «Јёнё сарнай» («Новая зурна»), «Шкул юррисем» («Школьные песни»), «Чаваш халахен 13 дёнё пурнад юрри» («13 чувашских песен нового быта») и другие.
Советский композитор Ф.П. Павлов, фиксировавший песенный фольклор чувашей, анализируя собранный в одном из своих рукописных сборников материал, подготовленный к печати, делает заметку: «Составитель имеет в виду пополнить некоторые отделы его новыми песнями и мотивами, появившимися за время революции, в которых ярко отразился новый быт» [Павлов, 1926, с. 46]. К моменту записи в разделе сборника «Революционные песни» находилась всего одна композиция. Советские идеологические установки формируют песенный репертуар первых профессиональных чувашских композиторов, отражающий реалии своего времени. Например, произведение В.П. Воробьева «Ленин» создаёт представление об образе В.И. Ленина, а «Пионерская песня» С.М. Максимова транслирует лозунги пионерского движения [Погодина, 2011]. Одновременно с этим композитор С.М. Максимов, будучи одним из первых представителей профессиональной школы, считал, что «строительство социалистической культуры в национальных условиях требует создания национальной музыки с её характерными особенностями» [Максимов, 1929, с. 71]. Он полагал, что это возможно только с учетом опыта традиционной музыкальной культуры и наследия устного творчества чувашского народа. С.М. Максимов отмечал приверженность традиционным культурным ориентирам песенного творчества и фольклора в целом, понимая, что изменения в хозяйственном укладе, социальные преобразования и «идеологические сдвиги получают отражение не тотчас, а с некоторым запозданием» [Максимов, 1934, с. 10].
Известный филолог-фольклорист М.Я. Сироткин в одной из своих работ упоминает показательный случай соединения народного и авторского профессионального творчества. Поэт Н.И. Шелеби сочинил в 1924 г. стихотворение «Ленин», положенное в основу одноимённой песни. Эта песня через 16 лет была зафиксирована уже как народная чувашская песня со слов сельчан колхоза Канаш (Похвистневский район, Куйбышевская область). Стиль и норма исполнения песни демонстрируют её соответствие традиции [Сироткин, 1965, с. 128-129]. В композиции присутствует синтез новой складывающейся советской культуры и традиций народного творчества чувашей, отражён процесс «советизации», одновременно происходивший и в других сферах жизни народа.
Появление фольклорных произведений, прославляющих и воспевающих образ В.И. Ленина, т. е. принадлежащих к циклу «народно-поэтической Ленинианы», филологи и фольклористы рассматривают в качестве первого этапа становления «советского фольклора» [Панченко]. «Новое» песенное творчество демонстрируют труды композитора и фольклориста В.П. Воробьева, занимающегося сочинением и обработкой чувашских фольклорных мелодий и текстов. В 1920-1940 гг. им были собраны и записаны многочисленные произведения песенного фольклора. Материалы исследователя в 2011 г. опубликованы самостоятельным изданием «Чувашские народные песни» [Воробьев, 2011]. Книга объединила 196 песен, плачей, такмаков, пеитов и наигрышей. Представленный материал демонстрирует, что процессы «советизации» нашли своё отражение в рекрутских песнях, известных как салтак юррисем (№№ 60, 62) и гостевых/пирушечных песнях - хана/ёдкё юррисем (№№ 85, 88, 93, 94, 96, 106, 109 и другие). Содержание текстов посвящено службе в Красной Армии, строительству колхозов и коллективной форме ведения хозяйства, жизни по новым советским нормам и законам. В песнях упоминаются и персоналии: В.И. Ленин, И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов. Новая жизнь имеет только положительные черты, о чём, например, говорится в песне «Шупашкар варринче» («В центре Чебоксар») [Воробьев, 2011, с. 104]:
... Дом Советов, большой дом, в большом доме добрые люди, все добрые люди собрались, все добрые песни поют.
Процесс «советизации» музыкального искусства потребовал от профессионального сообщества композиторов новых произведений и отказа от традиционных этнографических композиций, не отвечавших стандартам и практикам повседневности социалистического общества [Абрукова, 2006, с. 190]. Именно поэтому «советизация» песенного фольклора чувашей негативно сказалась на аутентичной музыке. В 1930-х годах тексты народных песен, не переработанные в соответствии с новыми ориентирами, признаются неактуальными, поскольку не отвечают предъявляемым требованиям и исчезают из репертуара профессиональных исполнителей [Чуваши, 2017, с. 531].