Эти системы прошли через весь ХХ век, нередко трансформируясь в соответствии с национальным менталитетом и требованиями времени. Нельзя не отметить, что в 2010 году на конгрессе AISME (Международного общества музыкального воспитания), состоявшемся в Пекине (КНР), музыкально-педагогические системы К. Орфа и Д. Б. Кабалевского были признаны как самые крупные достижения в области музыкальной педагогики ХХ столетия.
Несмотря на индивидуальные различия, все эти системы объединяют единые положения: не только интенсивное приобщение к музыкальной культуре, но и воспитание любви к ней, а главное -- формирование высоконравственной, творчески мыслящей личности. На протяжении столетия под воздействием этих систем, комбинирования отдельных их свойств появлялись новые системы. В частности, синтезом педагогических достижений К. Орфа и З. Кодая стала в 1960-е годы система голландского педагога П. Ван Хауве. Актуальными становятся теории раннего и свободного музыкального развития, как, например, методика «пробуждения таланта» Ф. Делаланда, система «становления таланта» С. Судзуки или взгляды М. Монтессори на творческое формирование ребенка. Дальнейшее развитие музыкально-педагогических идей Б. В. Асафьева происходит в теориях Л. Г. Дмитриевой, Н. А. Терентьевой,
П. С. Волковой и др. Творчески развивающие принципы проходят через инновационные российские методики преподавания музыкально -теоретических дисциплин: В. П. Кирюшина, А. В. Барабошкиной, Н. А. Бергер, С. М. Мальцева и др.
Но при всем плюрализме направлений, множестве авторских методик, в них просматривается связь с пророческими музыкально-педагогическими системами начала столетия.
Сегодня нельзя не отметить возросшую роль общего музыкального воспитания и образования в связи с кризисом нравственного начала, снижением креативных возможностей человека, проблемой экологии искусства. Сегодня встает вопрос о дефиците творческого начала в обществе, потребности в новых идеях и решениях. В разрешении этого вопроса большие надежды возлагаются на музыкальное воспитание и образование.
Сегодня еще более актуальной становится проблема национальной идентификации музыкального воспитания в условиях тотальной глобализации.
Не решена проблема усложнения выразительного языка академической музыки, снижения коммуникабельности многих ее направлений. Академическая музыка продолжает терять массового слушателя. Только за последние полвека, как показывают наблюдения автора статьи, ее доля в музыке быта уменьшилась в разы. В результате сегодня мы сталкиваемся с огромным числом обработок и стилизаций классических произведений в манере массовых жанров. Обращаясь к классике, ее гениальному тематизму (в основном мелодическому), авторы этих композиций буквально паразитируют на классическом наследии (о чем писали Л. П. Казанцева, В. Н. Сыров и другие исследователи [2, 6]), снижая содержательную планку академического первоисточника. Как показывает практика, наиболее востребованные авторы -- И. С. Бах, П. И. Чайковский, Ф. Шопен, Э. Григ, М. П. Мусоргский.
Во второй половине ХХ века произошло окончательное формирование системы шоу-бизнеса. Сегодня массовая музыкальная культура обрела тотальное господство в художественной жизни общества, хотя зачастую ее нравственный и художественный уровни низкие. Причин этого явления множество. Прежде всего -- агрессивный захват масскультурой медиа-пространства. В целом, к концу прошлого столетия академическая музыкальная культура, в том числе и классическая, стала уделом избранных -- это искусство для интеллектуальной элиты.
Выход из создавшейся ситуации культурного коллапса во многом связан с использованием творческого потенциала новаторских систем Э. Жака-Далькроза, К. Орфа, З. Кодая, Б. Л. Яворского, Б. В. Асафьева. Обусловлено это тем, что творцы этих систем в первые десятилетия ХХ века выявили те негативные тенденции, которые станут доминирующими на протяжении всего столетия и перейдут в новое тысячелетие.
Более того, на рубеже ХХ-ХХІ веков выяснилось, что основные положения этих пророческих систем актуальны не только для общего, но и профессионального музыкального воспитания и образования. Обозначим основные из них.
Первостепенное значение приобретает воспитание любви к музыке и ее понимания. Эти мысли заложены в основе каждой из отмеченных нами систем.
Вопросы понимания музыкального содержания как особой разновидности художественного содержания сегодня встают очень остро, причем во всем мире, о чем свидетельствует в том числе концертная и педагогическая практика. Именно в непонимании порой кроется неубедительная интерпретация целого ряда стилей классической музыки, особенно малых форм композиторов-романтиков. Молодые концертанты, в том числе мирового класса, порой демонстрируют наивное недопонимание стиля, содержательной основы, пытаясь компенсировать это надуманными нюансами (динамическими, агогическими).
Воспитание национальной идентичности в понимании музыки, знания национальных основ музыкальной культуры своего народа.
Сегодня этот вопрос остро стоит в системе и общего, и профессионального образования. Национальная идентичность в музыкальном сознании исчезает с каждым годом, лишая музыкальное искусство национальной окрашенности.
В профессиональной педагогике ощущается недостаток творческого подхода в интерпретации музыки.
Дефицит творческого начала характерен сегодня не только для музыкальной деятельности, но и для любой другой. Между тем каждая из отмеченных музыкально-педагогических систем основана на приобщении к музыке через творческие задания.
В заключение подчеркнем, что, возникнув сто и более лет назад, гениальные музыкально-педагогические системы не только решали актуальные проблемы музыкального образования своего времени, но и были прежде всего устремлены в будущее музыкальной, шире -- гуманитарной культуры. Во многом это обусловлено тем, что их создали:
- высокообразованные и тонко чувствующие музыканты-творцы;
- мыслители и подвижники музыкального искусства.
Они словно делились с будущими поколениями тревогами о перспективах развития культуры и наметили в своих музыкально-педагогических системах пути воспитания массовой музыкально образованной публики.
Итак, генезис современной музыкально-педагогической парадигмы уходит своими корнями в рубеж ХІХ-ХХ столетий.
Список литературы
музыкальный педагогика романтизм
1. Из истории музыкального воспитания. М.: Просвещение, 1990. 207 с.
2. Казанцева Л. П. Академическое музыкальное искусство в современной отечественной культуре // Фундаментальные исследования. 2013. № 8. С. 1471-1475.
3. Когоутек Ц. Техника композиции в музыке ХХ века. М.: Музыка, 1976. 358 с.
4. Овсянкина Г. П. Музыкальная психология: учебник для факультетов музыки педагогических университетов, консерваторий и гуманитарных вузов. 2-е изд., испр. СПб.: Союз художников, 2016. 239 с.
5. Папенина А. Н. Музыкальный авангард ХХ века и проблемы художественного восприятия. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2008. 148 с.
6. Сыров В. Н. Стилевые метаморфозы рока или путь к «третьей» музыке. Н. Новгород: Изд-во Нижегородского ун-та, 1997. 209 с.
7. Тютюнникова Т. Э. Видеть музыку и танцевать стихи. Творческое музицирование, импровизация и законы бытия: монография. М.: Ленанд, 2018. 264 с.
References
1. From the history of musical education. Moscow: Prosveshchenie, 1990. 207 p.
2. Kazantseva L. P. Akademicheskoe muzykalnoe iskusstvo v sovremennoy otechestvennoy kultury [Academic musical art in modern Russian culture]. 2013. No. 8. pp. 1471-1475.
3. Kogoutek Ts. Technique of composition in the music of the twentieth century. Moscow: Muzyka, 1976. 358 p.
4. Ovsyankina G. P. Musical psychology: a textbook for music faculties of pedagogical universities, conservatories and humanitarian universities. 2nd ed., St. Petersburg: Union of Artists, 2016. 239 p.
5. Papenina A. N. Musical avant-garde of the twentieth century and problems of artistic perception. St. Petersburg: SPbGUP Publishing House, 2008. 148 p.
6. Syrov V. N. Stylistic metamorphoses of rock or the path to the "third" music. N. Novgorod: Publishing House of the Nizhny Novgorod University, 1997. 209 p.
7. Tyutyunnikova T. E. To see music and dance poems. Creative music making, improvisation and the laws of being: monograph. Moscow: Lenand, 2018. 264 p.