Условия содержания спецконтингента в "Южнокузбасском ИТЛ МВД СССР" (1947-1950 гг.)
Ю.В. Рябова
Аннотация
Рассмотрены условия содержания спецконтингента в "Южнокузбасском исправительно-трудовом лагере МВД СССР", располагавшемся на юге Кемеровской области. Основываясь на документальных источниках и воспоминаниях бывших осужденных, показаны бытовые и санитарные условия размещения и содержания заключенных, особенности продовольственного и вещевого снабжения. Сделан вывод, что созданная неудовлетворительная жилищно-бытовая обстановка в ИТЛ как способствовала ухудшению физического состояния заключенных, так и негативно сказывалась на эффективности производственной деятельности. заключенный лагерь снабжение
Ключевые слова: принудительный труд; ГУЛАГ; заключенные; бытовые условия; "Южнокузбасский ИТЛ МВД СССР".
Yuliya V. Ryabova, T.F. Gorbachev Kuzbass State Technical University (Kemerovo, Russian Federation)
THE CONDITIONS OF LIFE OF PRISONERS IN THE SOUTHERN KUZBASS CORRECTIVE LABOUR CAMP OF THE USSR MINISTRY OF INTERNAL AFFAIRS IN 1947-1950
Keywords: forced labor; GULAG; prisoners; conditions of life; Southern Kuzbass Corrective Labour Camp of the USSR Ministry of Internal Affairs.
The article examines the conditions of life of prisoners in the Southern Kuzbass Corrective Labour Camp of the USSR Ministry of Internal Affairs in 1947-1950. The camp was located in the south of Kemerovo Oblast in the Gornaya Shoria district. The main production task of the Southern Kuzbass Corrective Labour Camp was provision and transportation of wood. The reason for organizing the camp is a shortage of workers and a high demand for timber in Kemerovo Oblast. The purpose of the research is to study the living conditions, work and life of prisoners in this corrective labour camp. The sources for this publication are unpublished archival documents of the General Directorate for the support of the activities of the operational units of the Federal Penitentiary Service in the Kemerovo Region and memoirs of former prisoners the Southern Kuzbass Corrective Labour Camp of the USSR Ministry of Internal Affairs from the funds of the "Trehreche Museum-Reserve" of the Tashtagol municipal district". According to the studied documents, the living conditions of the accomodation of prisoners in the corrective labour camp were not satisfactory. There were not enough houses (barracks) to accommodate them. People lived either in narrow rooms or in temporary summer premises or at the place of work (in the accounting, in the dining room, in the workshop). With the established norm of 2 m2 per person in the Southern Kuzbass Corrective Labour Camp of the USSR Ministry of Internal Affairs, on average there were from 1.12 m2 to 1.4 m2 of living space. New houses (barracks) were built very slowly. Often they lacked furnaces for heating and glass. In some units of the camp, prisoners slept without bedding. The organization of food for prisoners in the corrective labour camp also had a number of shortcomings. There were no stationary kitchens. Often there was a lack of dishes, cooking robes, hubcaps, towels. Flour dishes prevailed in the prisoners ration. There was a lack of cereals, potatoes, vegetables and meat. In addition, there was a lack of clothing and shoes in the camp. Dryers for drying prisoners' things did not work. It is concluded that the created unsatisfactory living conditions in the Southern Kuzbass Corrective Labour Camp of the USSR Ministry of Internal Affairs contributed to the deterioration of the physical condition of prisoners and adversely affected the efficiency of production activities. About 30% of the prisoners were not involved in the logging and timber processing industry, which was the main activity of the forced labor camp. The camp management has repeatedly taken measures to improve living conditions, but periodic inspections of the camp units revealed the facts of unsatisfactory detention of prisoners.
На протяжении длительного времени основой для изучения жизни и быта заключенных сталинских лагерей служили только мемуарные источники: воспоминания, письма, рассказы. Первые печатные воспоминания бывших узников появились на западе еще в 30-50 гг. XX в. Автобиографические очерки Г. Андреева "Соловецкие острова 1927-1929 гг.", И. Солоневича "Россия в концлагере", М. Никонова-Смородина "Красная каторга. Записки соловчанина", Ю. Трегубова "Восемь лет во власти Лубянки. Записки членов НТС" впервые рассказали о реалиях лагерной жизни. Всемирно известное произведение А.И. Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ", вышедшее в 70-е гг. прошлого века и основанное на свидетельствах десятков очевидцев и личном опыте автора, открыло обществу правду о репрессивной политике советского государства.
В нашей стране мемуары бывших невольников сталинских лагерей стали публиковаться только в конце 1980-х - начале 1990-х гг., когда начавшиеся политические реформы позволили проводить активную исследовательскую и просветительскую работу. Обнародованные в сборниках воспоминаний и периодических изданиях факты и свидетельства очевидцев широко повествуют о судьбах узников ГУЛАГа, условиях содержания, труда и быта заключенных. Создание экспозиций и фондов в государственных музеях, открытие мемориальных комплексов на местах размещения исправительно-трудовых лагерей способствовали накоплению и сохранению мемуарного материала.
Однако воссоздание повседневной жизни лагерного населения в сталинскую эпоху невозможно без привлечения официальных документов, хранящихся в государственных и ведомственных архивах Российской Федерации. Эти материалы являются важнейшими источниками, характеризующими механизм деятельности карательной системы изнутри. На сегодняшний день вышли в свет многочисленные сборники документов о советской лагерной системе [1-5], но часть материалов все еще не введена в научный оборот и недоступна широким массам. Актуальным представляется изучение регионального материала, который предполагает выявление общих и частных тенденций формирования и развития советской репрессивной политики.
В сибирском регионе, в частности в Кемеровской области, где принудительный труд широко использовался с 30-х гг. прошлого века, сформированная лагерная сеть отличалась высокой концентрацией учреждений исправительного типа и разнообразием категорий содержащегося в них спецконтингента (спецпереселенцы, трудопоселенцы, тылоополченцы, заключенные). В разные годы лагерная система Кузбасса включала в себя такие крупные учреждения, как "Сиблаг", "Горшорлаг", "Кузбассжилстрой", "Кемеровожилстрой", "Араличевстрой", Томусинский ИТЛ, "Камышлаг", "Севкузбасслаг" и "Южкузбасслаг" [1]. Труд невольников применялся в различных производственных сферах области: угольной, строительной, сельскохозяйственной, лесозаготовительной.
Исследование жизненно важных сторон существования подневольного населения на примере одного из крупнейших лагерей Кемеровской области - "Южнокузбасского исправительно-трудового лагеря МВД СССР" ("Южкузбасслага") - позволяет сформировать представление об условиях жизни, труда и быта осужденных. Вопросы функционирования "Южнокузбасского исправительно-трудового лагеря МВД СССР" не нашли достаточного отражения в трудах современных исследователей. Кузбасские историки Л.И. Гвоздкова [2] и Р.С. Бикметов [3] в своих научных работах только касались общих вопросов существования лагеря, обзорно обращаясь к проблемам кадровых и производственных вопросов, что и определяет новизну исследования. Основой данной публикации послужили неопубликованные архивные документы ведомственного архива ГУФСИН по Кемеровской области и неизданные воспоминания бывших спецпереселенцев и заключенных "Южнокузбасского исправительно-трудового лагеря МВД СССР" из фондов Музея-заповедника "Трёхречье" Таштагольского муниципального района. Указанные источники содержат весьма ограниченные сведения по рассматриваемой проблеме. Доступные автору архивные документы преимущественно представлены бухгалтерско-финансовой, делопроизводственной и отчетной документацией, где сведения о жилищно-бытовых условиях спецконтингента отражены фрагментарно. Мемуарные источники концентрируют в себе больше автобиографические сведения, в ряде случаев опуская подробности жилищно-бытовых условий и предлагая лишь однозначную оценку происходящего. Но содержащиеся в этих группах документов конкретные факты позволяют не только рассмотреть частные случаи, но и, сопоставив информацию из нескольких источников, сделать общие выводы.
Справочно отметим, что деятельность лесозаготовительного "Южнокузбасского исправительно-трудового лагеря МВД СССР" началась с 1 апреля 1947 г. Постановление № 409 Совета Министров СССР от 1 марта 1947 г. и Приказ МВД СССР № 00241 от 4 марта 1947 г. определили порядок реорганизации и создания на базе существующих лесозаготовительных организаций и лесоперерабатывающих предприятий Кемеровской области исправительно-трудовых лагерей [4. С. 314-316]. В распоряжение лагерей передавались все производственные мощности лесозаготовительных трестов: техника, оборудование, транспорт, рабочие кадры [Там же. С. 316-319]. В результате трест "Южкузбасслес" преобразовался в "Южнокузбасский исправительно-трудовой лагерь МВД СССР". Новый ИТЛ получил в свое распоряжение лесные массивы на юге Кемеровской области, в Горной Шории, по верховьям р. Томи и ее притоков: Кондомы, Мрассу и Усе. Лесозаготовительные подразделения лагеря разместились на территории трех административных районов Кемеровской области - Кузедеевского, Мысковского и Таштагольского. Управление лагерем находилось в г. Сталинске (ныне г. Новокузнецк).
Целью такой реорганизации явилось бесперебойное обеспечение крепежным лесом действующих и строящихся угледобывающих предприятий Кузбасса в период послевоенного восстановления экономики региона. Существующие на тот момент в Кемеровской области лесозаготовительные тресты "Севкузбасслес" и "Южкузбасслес" не справлялись с поставками леса на шахты области. Причина - острый дефицит рабочих кадров. Тяжелый труд, удаленность от цивилизации (лесозаготовка производилась глубоко в тайге Горной Шории), отсутствие благоустроенной инфраструктуры, детских и школьных учреждений, мест торговли и общественного питания приводили к текучести вольнонаемных рабочих. Для решения кадрового вопроса и стабильного обеспечения региона лесоматериалом правительство сделало ставку на использование труда заключенных в лесозаготовительной отрасли страны. К тому же использование принудительного труда не требовало создания особо благоприятных условий для жизни и работы, исключало возможность самовольного увольнения рабочих, не предполагало эквивалентную трудовым затратам оплату труда, гарантировало выполнение производственных задач.
Руководству созданного исправительно-трудового лагеря предстояло в кратчайшие сроки решить как производственные задачи, так и жилищно-бытовые вопросы. Первоочередная задача - обеспечение жильем поступающего контингента. Форсирование поселкового строительства обусловливалось необходимостью скорейшего размещения и включения в производственный процесс прибывающих осужденных. Заместитель начальника Управления лагеря Телейков, понимая значимость организации жилищно-бытовых условий для спецконтингента, указывал, "что от состояния быта, от условий, в которых будет находиться контингент заключенных, и от состояния лагерного сектора зависит выполнение производственного задания" [5. С. 188]. Кроме того, продолжал он: "Не надо забывать, что лагерные подразделения находятся в районе Горной Шории, где выпадает большой снег и бывают большие морозы, если не будет заботы о контингенте, могут быть нежелательные последствия" [Там же].
Леспромхозы бывшего треста "Южкузбасслес" в кратчайшие сроки преобразовывались в отдельные лагерные пункты (ОЛПы). В 1947 г. их насчитывалось уже 11. Но для размещения ожидаемых 15 тыс. заключенных требовалось возведение дополнительного жилого комплекса из 23 лагерных поселков. Начиная с 2-го квартала 1947 г., во всех ОЛПах "Южкузбасслага" началось возведение лагерных построек, но из-за дефицита строительных материалов оно осуществлялось с большим напряжением [6. Л. 129]. Также ощущался и недостаток рабочей силы. Заключенные использовались на лесопилении и сплаве, а также на возведении землянок и летних бараков, необходимых для приема и временного размещения прибывающего спец- контингента [Там же], в результате чего в ИТЛ наблюдалась острая нехватка жилья для осужденных. При установленной норме 2 м 2 на человека в "Южкузбасслаге" в среднем приходилось от 1,12 до 1,4 м 2 жилой площади, а в некоторых отдельных лагерных пунктах и того меньше: в Кумзаском - 0,84 м 2; в Чебалсинском - 0,93 м 2; в Тутуясском - 0,87 м 2; в Мундыбашском - 0,97 м 2 [7. Л. 5]. По плану капитального строительства в 1948 г. планировалось возвести 10 бараков, а фактически сдали в эксплуатацию только один [Там же. Л. 96].
Заместитель начальника отдела капитального строительства "Южкузбасслага" Жаравин, объясняя причины неудовлетворительного и несвоевременного ввода жилых объектов в эксплуатацию, указывал на недостаточное количество рабочей силы, "гигантские" объемы строительства всех видов (дорожное, жилое), слабую механизацию строительных работ, а также недостаток квалифицированных кадров по обслуживанию механизмов. Особо Жаравин подчеркнул вопросы недоделок: "...у больших и маленьких руководителей создалось мнение, что если людей завели под крышу, значит, строительство объектов считать законченным", - и указал на необходимость обязательной ликвидации существующих недоделок по жилищным объектам [5. С. 181-182].
Но даже имеющееся жилье для спецконтингента не соответствовало необходимым требованиям. Из-за отсутствия кирпича для кладки печей и стекла бараки не были своевременно утеплены и застеклены. Железные печи для обогрева бараков изготовлялись с большой задержкой и из-за осенней распутицы и бездорожья доставлялись в лагерные пункты самолетами с первыми заморозками [8. Л. 7]. На совещании партийно- хозяйственного актива 27 ноября 1947 г. заместитель начальника Управления лагеря Телейков отмечал, что "...остались не достроены кухни, столовые, бани, дезо- камеры, бараки и даже крайне необходимые сушилки для одежды. Не имея достаточного количества матрацев, маты из соломы изготавливаются не везде. Невыполнение своевременно приказа в части заготовки двухмесячного запаса дров в некоторых лагерных пунктах (Тоз, Конеферма, Ольджерас, Чебалсу и др.), в данное время топят сырыми дровами, которых иногда бывает недостаточно, в бараках бывает холодно, иногда из-за отсутствия дров несвоевременно готовится пища и не готовится кипяток" [5. С. 188]. Кроме того, осужденные проживали в бараках в антисанитарных условиях. Имелась завшивленность заключенных, в помещениях грязь и клопы [Там же. С. 180].
В воспоминаниях бывших осужденных, отбывавших наказание в "Южкузбасслаге", можно встретить описания условий проживания. Федор Иванович Геберлейн (1929 г.р.) рассказывает: "Жили в бараке. Он состоял из двух секций, снаружи была пристроена кухня. У каждого был котелок, им служила какая-нибудь жестяная банка. Кроватей не было. Мы спали на нарах, так мы их называли. Они были невысокими, сложенными из досок. Спали по 2 человека на каждой кровати. Нары располагались вдоль двух стен. Посреди комнаты стояла печь, бывшая шахтерская вагонетка. Топил печку дневальный. Раз в десять дней была баня. Это строго соблюдалось" [9].