Недостаток рабочих кадров способствовал закреплению за лагерем и спецпереселенцев. "На основании директивного указания начальника УМВД по Кемеровской области за № 12/1-6382 от 18.10.1947 г. в административное и хозяйственное подчинение "Южкузбасслагу" передавались все спецпереселенцы, работавшие на предприятиях "Южкузбасслеса". Для их учета были созданы Чугунашская, Абагурская, Мундыбашская и Мысковская спецкомендатуры с общим подчинением отделу кадров лагеря. Вскоре спецкомендатуры были организованы при каждом лагерном отделении" [10. С. 249]. Жилищно-бытовые условия спецпереселенцев также не отличались особым удобством. Бывшие спецпереселенцы Ирма Кустововна Гебгардт (1936 г.р.) и Эмма Федоровна Карпенко (1923 г.р.) описывают условиях жизни в "Южкузбасслаге" следующим образом. И.К. Гебгардт: "В 1947 г. меня вместе с другими молодыми людьми высадили на станции Кондома и на телегах отвезли в Шалым. Поселка не было. Был лагерь заключенных и вольнонаемных. Жить было негде. Нам выдали палатки, в которых и жили, пока строились дома. Прожила в палатке с 1947 до 1950 г. . Жилось очень трудно. Особенно когда только прибыли. Своего ничего не было". Э.Ф. Карпенко: "Приехала в Шалым в сентябре 1947 г. Палаток было очень много. Они стояли рядами и были пронумерованы. Проживала в палатке № 14, а Ирма Кустововна Гебгардт проживала в палатке № 25. Был один тазик на все палатки" [9].
В первые годы содержания спецконтингента в лесозаготовительном "Южнокузбасском исправительно-трудовом лагере МВД СССР" проблемы не ограничивались только жилищными вопросами. Питание осужденных также находилось на неудовлетворительном уровне. Отсутствие стационарных кухонь в лагере снижало качество приготовленных блюд. Пища для заключенных готовилась под открытым небом. Недостаток круп, картофеля и овощей привел к преобладанию мучных блюд в рационе заключенных. "Со снабжением неблагополучно, - докладывал на совещании партийно-хозяйственного актива начальник Чугунашского ОЛПа Томилов, - .за 7 месяцев получили всего 7 тонн крупы, и крупу в силу этого приходится заменять мукой, которая калорийность содержит гораздо ниже. Мясо получаем нерегулярно. Мукой обеспечены" [5. С. 175]. Согласно акту ревизии по "Южкузбасслагу", заключенным исправительно-трудового лагеря в 1948 г. недодали 4 т сахара, 3,8 т мыла, 86 т овощей (овощи заменили крупой). Производственные дополнительные пайки в объеме 20,5 т хлеба не были использованы по причине невыполнения заключенными норм выработки [7. Л. 10].
Кроме того, в некоторых ОЛПах (Кумзаский, Ольджерасский) кухни и столовые находились в запущенном состоянии - не достроены и не дооборудованы. В этих же ОЛПах не организовано снабжение заключенных кипяченой водой. В лагерных пунктах Кумзасский, Богузасский, Безливтовский, Верх-Чеболса из-за плохого подбора поваров и частой их смены пища готовилась невкусная. В некоторых отдельных лагерных пунктах (Ольджерасский, Кумзасский, Чеболсинский) отмечался недостаток посуды, особенно для приготовления на плите, поварских халатов, курток, колпаков, полотенец [Там же. Л. 5].
В силу того, что отдельные лагерные пункты и лесозаготовительные участки находились далеко в тайге и на значительном расстоянии от основных баз снабжения, доставка продуктов питания обходилась крайне дорого и не всегда была возможна. В зимнее время овощи часто доставлялись в замороженном виде и были непригодными для употребления в пищу. "На питание привозили все замороженное: капусту, картошку, морковь. В столовой тоже все готовили из замороженных овощей", - вспоминает бывшая спецпереселенка "Южкузбалага" И.К. Гебгардт [9].
Бывшие осужденные "Южкузбасслага" в своих воспоминаниях неоднократно упоминают о скудном питании. Михаил Николаевич Дречевич (1930 г.р.), осужденный в 1947 году на 10 лет за контрреволюционную деятельность с полной конфискацией имущества и отбывавший свой срок в Кабырзе, вспоминает: "Все время голодал. Еды не хватало. Однажды предложили подработку с большим пайком. Согласился, но на что шел, не знал. Нужно было заниматься проверкой трупов перед захоронением, ходить и протыкать длинными спицами. А вдруг кто еще живой? Когда узнал о своих функциях и увидел, что нужно было делать, потерял сознание и еще некоторое время находился без сознания" [9].
Спецпереселенец Федор Иванович Геберлейн, работавший на лесоповале, рассказывает: "Тяжело было с питанием, но свои 800 г хлеба я получал. Кроме хлеба были только капуста и картошка, зимой постоянно мерзлая. Больше ничего на кухне не было... Питались в столовой по карточкам. Карточки выдавались на 30 дней. Хлеб был хороший. Выдавали еще табак тем, кто курил. Табак выдавали стограммовыми пачками, иногда давали по 2 пачки. К пачке табака выдавали коробок спичек" [9].
Для ликвидации перебоев с продовольствием в "Южкузбасслаге" руководство организовало работу по самообеспечению продуктами питания. "В наших условиях ждать овощей из Управления и не следует, но для этого на будущий сезон нужно решить вопрос о земле, об удобрениях, помимо этого, нам нужно иметь сельхозорудия. Тогда мы будем иметь и овощи, и необходимое количество сена", - говорил Таций, начальник Кумзасского ОЛПа в 1947 г. [5. С. 178]. Но развитие растениеводства и животноводства в суровых природноклиматических условия Горной Шории сопровождалось рядом трудностей. Отсутствие пригодных площадей для организации пахотных земель вынуждало лагерь организовывать сельскохозяйственные участки на крутых склонах гор либо в низинах и использовать их из года в год независимо от степени истощения. Возможность получения хороших урожаев имелась только в бывшей конеферме "Кузбасс" и Абагурском КОЛПе. В остальных подразделениях исправительно-трудового лагеря посев овощей и посадка картофеля являлись очень трудоемкими и малорентабельными. Несмотря на это, в лагере выращивали овощи (картофель, капусту, морковь, свеклу, огурцы, лук), кормовые корнеплоды, фуражные и крупяные зерновые, разводили домашних животных: коров, лошадей, свиней, овец [6. Л. 161-162].
Критически обостряло бытовую и, как следствие, производственную ситуацию в ИТЛ недостаточное вещевое снабжение. Прибывающий контингент был раздет и разут, а запасов вещевого довольствия у "Южкузбасслага" не было. "Не хватает спецодежды, валенок получили всего 590 пар, рукавиц 700 пар, белья не хватает по одной паре на каждого рабочего", - констатировал начальник Чугунашского ОЛПа Томилов [5. С. 175]. Кроме того, руководство лагеря отмечало поступление кожаной обуви плохого качества и "использование вещьдовольствия утильного в носке" [11. Л. 224].
Недостаток одежды подтверждают и очевидцы. Анна Ивановна Синицина (Богер): ".По прибытии меня, отца и мачеху сразу же поставили на работу на лесоповал. За зиму все поизносилось, а у нас ни иголки. Тряпок на портянки нет. Валенки износились до такой степени, что подошвы совсем нет. Ходи, как хочешь. Мы к голенищу пришивали грубую ткань, из дощечек делали подобие следа, вставляли туда и ходили работали". Федор Иванович Геберлейн: "Насчет спецодежды, то на зимнее время давали валенки, ватные штаны и фуфайку, шапку и рукавицы. На лето выдавались галоши, мы их называли чуни, брезентовый костюм и верхонки. А в летнее время, особенно в мае, когда идет сокодвижение, когда рубишь кедру, вся одежда пропитывается смолой. К концу месяца костюм становится словно железным, пропитавшись смолой, он почти не гнется. Ноги постоянно намокали, местность была болотистая, а чуни были не высокие" [9].
Руководство "Южкузбасслага" в отчетной документации указывало на перерасход по содержанию контингента заключенных. Например, в 1948 г. расход по вещевому обслуживанию первоначально был утвержден в размере 2 руб. 30 коп. на 1 человекодень. Но при пересмотре плана произошло снижение планируемого расхода на 37 коп., и он составил уже 1 руб. 93 коп. на 1 человекодень. Фактически же из-за большого износа вещевого довольствия произошел перерасход на 44 коп., и в конечном итоге расход составил уже 2 руб. 37 коп. В результате перерасход по всему вещевому довольствию за 1948 г. составил 2 672 руб. [8. Л. 33-34].
Медицинское обслуживание спецконтингента в ИТЛ также находилось на низком уровне. Выделенные под медицинские учреждения помещения не имели достаточного оснащения. Наблюдался недостаток постельного и нательного белья, халатов, медикаментов, перевязочного материала. Вместо кроватей в лечебных учреждениях "Южкузбасслага" часто размещались сплошные нары. В ночное время в ряде санчастей отсутствовало освещение (Тутуясский ОЛП, Чугунашский ОЛП, лагпункт "Конеферма") [12. Л. 5]. Согласно оценке администрации ИТЛ, большинство лечащих врачей не имели дифференцированного подхода к тяжелобольным как в плане их питания, так и организации тщательного ухода [Там же. Л. 6]. Кроме того, часть медицинского персонала принадлежала к категории заключенных, что в отдельных случаях влекло за собой "поблажки" спецконтингенту в виде необоснованного освобождения от труда, зачисления в более низкую категорию трудоспособности, выдачи усиленных пайков и т.д.
В мае 1950 г. комиссия МВД СССР в результате выезда в отдельные лагерные пункты "Южкузбасслага" провела обследование режима содержания заключенных. Комиссия отметила, что по сравнению с предыдущими годами условия содержания заключенных значительно улучшились, но был выявлен ряд недостатков. В некоторых лагпунктах (Чугунашский ОЛП, Абагурский ОЛП, Мысковский ОЛП) люди по-прежнему размещались скученно. Например, в Абагурском ОЛПе в секции № 8 барака № 2 на 78 человек имелось всего 54 места, в секции № 6 барака № 2 проживали 62 человека, а имелось 54 места, в лагпункте "Берег ТОЗ" Мысковского ОЛПа в бараке № 2 на 100 размещенных человек имелось 80 мест [13. Л. 3-4].
Кроме того, комиссия обнаружила, что в некоторых лагпунктах (Чугунашский ОЛП) люди спят без постельных принадлежностей на голых досках либо на полу. Остро ощущалась нехватка матрацев в Абагурском, Чеболсинском, Тутуясском ОЛПах. Так, в лагпункте "Берег ТОЗ" Мысковского ОЛПа до 30% заключенных не имеют постельных принадлежностей. Камеры хранения личных вещей осужденных в этом лагпункте отсутствуют. Вещи хранятся в подголовниках или под нарами. Бачки для воды в проверенных лагерных пунктах имеются, но краны в них отсутствуют. На момент проверки во всех подразделениях сушилки для одежды не работали, и заключенные не могли просушить одежду и обувь.
Во всех проверенных лагподразделениях "Южкузбасслага" дежурство вольнонаемного состава по пищевому блоку не введено, в результате чего контроль за правильным расходом продуктов и качественным приготовлением пищи отсутствует. Работа пищевых блоков в большинстве лагпунктов передана самим заключенным. Качество приготовленной пищи проверялось врачами и фельдшерами также из числа заключенных, причем в ряде случаев нерегулярно ("Берег ТОЗ", лагпункты 4 и 7 Тутуясского ОЛПа). В столовой лагпункта "Верхний ТОЗ" на 231 человек имелось только 60 мисок. В некоторых лагерных пунктах отмечалось наличие излишков или недостача продуктов.
Комиссия обратила особое внимание на условия содержания в "Южкузбасслаге" женщин. По статистике, в 1950 г. четвертую часть от общего числа заключенных составляли представительницы женского пола [13. Л. 2]. По заключению комиссии, неоднократные указания МВД СССР о создании более комфортных жилищно-бытовых условий для содержания женщин в ИТЛ не были реализованы. Женщины содержались скученно. Например, в Шушталепском ОЛПе обеспеченность жилой площадью составляла 0,94 м 2 на 1 человека. Комната гигиены отсутствовала. Место для приготовления пищи, получаемой в посылках, отведено возле уборной. В ОЛПе № 4 Мысковского ОЛПа 28 женщин проживали в землянке и на чердаке [Там же. Л. 4].
И.К. Гебгардт, находящаяся на спецпоселении в "Южкузбасслаге", вспоминает, что если женщина рожала ребенка, то ей давали месяц отдыха, по прошествии которого ей снова нужно было выходить на работу. Младенцев пристраивали к недавно родившим женщинам. Так, у одной женщины под присмотром могло быть 2-3 младенца [9].
В вопросах содержания и изоляции заключенных также имелся ряд серьезных недостатков. Ограждения зон размещения спецконтингента в ряде лагподразделений не освещались и требовали ремонта. Местами ограждения отсутствовали совсем. Например, зона № 5 Тутуясского ОЛПа, в которой содержались 213 заключенных, совершенно не имела ограды. Зона № 7 лагпункта этого же ОЛПа, где содержалось много особо опасных преступников, полностью не имела освещения [13. Л. 7]. Кроме того, в жилых зонах зафиксированы случаи нахождения производственных помещений (сапожные, столярные, кирпичные мастерские), целесообразность размещения которых не была вызвана никакой необходимостью. Допускалось также размещение заключенных в жилых зонах по так называемым "кабинкам", или рабочим местам заключенных (мастерские, кухни, пекарни и т.д.), что создавало благоприятные условия для нарушения дисциплины и затрудняло наблюдение со стороны надзорного состава. Например, в Азасском лагпункте Чугунашского ОЛПа заключенный нарядчик проживал в своем кабинете, художник - в комнате культурно-воспитательной части, заведующий медпунктом - в амбулатории, банщик - в бане [Там же. Л. 10]. В 4-м лагпункте Тутуясского ОЛПа по "кабинкам" проживали следующие заключенные: нормировщик, статист, фельдшер, врач, нарядчик, банщики (3 человека). К тому же на кухне - 2 чел., в хлеборезке - 1 чел., в сапожно-портновских мастерских - 4 чел., в бухгалтерии - 4 чел. [Там же].
Принцип постатейного размещения заключенных в бараках в ряде лагпунктов "Южкузбасслага" не соблюдался. В Комендантском, Азасском и Троицком лагпунктах Чугунашского ОЛПа осужденные за контрреволюционные и другие особо опасные преступления располагались совместно с осужденными за бытовые преступления. Также с нарушением постатейного размещения производилось и комплектование производственных бригад. Например, в лагпункте "Берег ТОЗ" в бригаде № 2 одновременно состояли осужденные за побеги и бандитизм - 7 чел., за измену Родине - 1 чел., по указу 04.06.1947 - 13 чел., бытовиков - 3 чел. [Там же].
Таким образом, в рассматриваемый период в "Южнокузбасском исправительно-трудовом лагере МВД СССР" материальные, бытовые и санитарные условия содержания и размещения спецконтингента оставались неудовлетворительными. Созданные жилищные условия не способствовали хорошему физическому здоровью заключенных, что неизбежно сказывалось и на результатах производственной деятельности. Трудовое использование заключенных в "Южкузбасслаге" не соответствовало ожидаемым плановым показателям. Например, в 1947 г. фактическое использование заключенных на производстве (группа А) составило 67,2% от общего списочного состава вместо запланированных 83,1%. При этом категория лиц, не работающих по болезни (группа В), определилась 15,0% вместо плановых 4,5% [6. Л. 137]. Аналогичную картину можно наблюдать и в показателях 1948 г.: фактическое трудоиспользование группы А составило 70,3%, плановое - 81,2%; группы В - 13 и 9,6% соответственно [8. Л. 16].