Вопрос о форме перевозимого багажа также давал повод для многочисленных жалоб. Уголовный ссыльный, имея 30 фунтов багажа, вез его в мешке, и это не вызывало ни у кого нареканий. Политический же зачастую упаковывал свои вещи в чемоданы, а кроме того, как отмечалось в инструкции от 14 декабря 1888 г., нередко имел при себе «большие подушки и перины, хотя и легкие, но стесняющие в пути следования не только самих арестантов, но и чинов конвойной команды». Документ, подписанный начальником ГТУ М. Н. Галкиным-Враским, требовал, чтобы вещи ссыльных арестантов непременно затюковывались в мешки, а из громоздких вещей принимались только подушки, «которые разрешаются как арестантам, так и сопровождающим их семействам, причем размер подушки не должен превышать 10 вершков по длине и ширине» (44,5 см) Сборник циркуляров. 14 декабря 1888 г. № 23.. Как видим, каждая, даже мелкая, деталь этапного пути требовала своей ведомственной нормотворческой проработки.
Третья проблема - перечень или набор вещей, которые дозволялось везти ссылаемым по суду на поселение и в каторгу. Если для административных не только разрешалось, но даже приветствовалось брать всевозможные инструменты, то для данной категории «политиков» что-либо подобное даже не упоминалось. Предполагая «в непродолжительном времени» издать подробное перечисление вещей, которые могли быть перевозимы в качестве багажа, Управление обращало внимание здесь на одну из сторон этой проблемы - разрешение пополнять ссыльному свой багаж.
Дело в том, что политссыльный в продолжительной дороге «обрастал» вещами. Как правило, проведя не менее года, а то и двух в предварительном тюремном заключении, он выходил оттуда «неимущим» - с котомкой белья и стопкой книг. Зачастую у него не было ни средств, ни возможности приобрести себе что-то в дорогу, поэтому он стремился восполнить этот пробел по мере движения. Пытаясь отрегулировать этот процесс, ГТУ и издал соответствующий циркуляр, требуя, чтобы губернские правления при отправлении политических преступников, осужденных в каторжные работы или к ссылке по суду, «точно поименовывали вещи», разрешаемые ими для каждого отдельного человека к перевозке в качестве багажа, составляли этим вещам описи и прилагали их к следующим на арестанта документам. «Затем уже никакие изменения в составе багажа в пути допускаться не должны», устанавливала инструкция. Столь категоричное предписание в реальной действительности было, скорее всего, далеко не всегда выполнимым. Именно поэтому инструкция, в случае возникновения какого-либо «недоразумения» из-за багажа, окончательное разрешение предоставляла начальнику конвоя Сборник циркуляров... 1 июля 1887 г. № 14..
Часть ведомственных актов, вышедших из ГТУ в 1880-х гг., была посвящена другому весьма болезненному вопросу - личным деньгам ссыльных. Дело в том, что, на основании Устава, собственные деньги арестантов отправлялись в Тюменский приказ, а оттуда - на место поселения ссыльного. Очень часто такие посылки не доходили до адресата или поступали поздно, через несколько месяцев после водворения «политика». В результате ссыльный оставался без средств к существованию и забрасывал региональные тюремные инспекции жалобами. Чтобы снять напряженность в этом вопросе, ГТУ в инструкции от 12 февраля 1890 г. предписало отправлять деньги ссыльных не в Тюмень, а непосредственно в места распределения на имя сибирских генерал-губернаторов: «...необходимо установить, чтобы деньги направлялись более непосредственным образом вслед за ссыльными» Сборник циркуляров. 12 февраля 1890 г. № 5..
Циркуляр ГТУ от 17 июля 1890 г. развивал вопрос о личных деньгах ссыльных и предлагал тюремным инспекциям, отправляющим ссыльных в Сибирь, высылать деньги не на места поселения, а в Иркутск, так как именно здесь имелась последняя на этой территории экспедиция о ссыльных: «Ввиду того, что преступники, приговоренные к лишению всех прав состояния и ссылке на поселение, распределяются Тюменским приказом о ссыльных исключительно в распоряжение Иркутской экспедиции, - собственные таких осужденных деньги отсылать прямо в Иркутскую экспедицию»Там же. 17 июля 1890 г. № 18..
Несколько инструктивных писем ГТУ посвящены предупреждению побегов ссыльных с этапного пути. До сооружения железнодорожной магистрали, побег революционера с места поселения был делом трудноосуществимым. Любая «самовольная отлучка» ссыльного обнаруживалась практически на следующий день - при обходе квартир «политиков» служащим полиции или тюремным смотрителем. К тому же Московский тракт, связывавший центр страны с сибирским краем, был для беглеца практически «не проходим»: его могли арестовать уже на первой почтовой станции.
Другое дело - побег с этапа. Здесь для бегущего существовало больше возможностей. Надо было только последовать опыту уголовных, многие годы практиковавших так называемуюсменку. Именно так, к примеру, осуществил свой побег В. К. Дебогорий-Мокриевич, член «киевской коммуны», ходивший «в народ» в 1874 г.: на этапе он за определенное вознаграждение обменялся документами с уголовным и в ноябре 1879 г. под его именем был поселен в селе Тельминском, откуда через два дня уехал в Иркутск, жил там нелегально, а в 1880 г. уже с «настоящими» документами и вполне свободно выехал в Европейскую Россию [1, с. 412-414].
Пример Дебогория был далеко не единичным, поэтому 16 марта 1882 г. за подписью того же Грота было опубликовано инструктивное письмо, предписывавшее сибирским губернаторам, чтобы исключить саму возможность побега, «ни коим образом не разрешать ссыльным по суду следовать по этапу в собственном платье». Такие арестанты должны «высылаться не иначе, как в казенной форменной одежде» Сборник циркуляров ... 16 марта 1882 г. № 435..
Инструктивное письмо от 7 февраля 1885 г. целиком посвящено мерам по предотвращению «этапных побегов». Авторы документа констатировали, что обмен именами между преступниками на этапах происходит «весьма нередко», в особенности в пределах Сибири. Причина «такого рода злоупотреблений» заключается в том, что проверка «самоличности ссыльного» производится исключительно на основании статейного списка, а описание же «в оном примет делается в таких общих выражениях», что отличить одного от другого становится «вне всякой возможности». Наиболее «действенной» мерой к прекращению такой практики указывалось «обязательное снимание фотографических карточек со всех преступников», независимо, политические они или уголовные, и предлагалось губернаторам, отправляющим ссыльных из своих губерний, с целью экономии бюджета ГТУ, привлекать к исполнению этого дела «какого-либо фотографа безвозмездно» или же «за плату, соответствующую лишь издержкам по расходованию материалов»1.
«Безвозмездно привлечь» - указывает на то, что дело сплошного фотографирования арестантов в Управлении только начиналось. Однако уже через два года, благодаря усилиям чиновников ведомства, эта мера прочно вошла в практику. Об этом свидетельствует и циркуляр ГТУ от 24 июня 1887 г., который уже однозначно предписывал, с целью предупреждения побегов, «всех без исключения арестантов пересылать по назначению не иначе, как при фотографических карточках», которые, во избежание утраты, должны быть «пришнурованы» или «прошиты за казенною печатью к статейным спискам». На самих же списках следовало делать «пометки» о приложенных фотокарточках, как и о том, на каком этапном пункте они утеряны2.
Подлежал упорядочению и формальный учет пересылаемых ссыльных. Взять хотя бы составление статейных списков. Существующий с 1820-х гг. соответствующий формуляр, являвшийся главным документом ссыльного, по мнению Управления, заполнялся без «должной ответственности». Это констатировала и инструкция ГТУ от 29 сентября 1887 г., обращавшая внимание на то, что часто в списках род преступления, совершенного ссыльным, «обозначается в одних лишь общих выражениях», без ссылки на статьи Уложения о наказаниях, а в графе о семейном положении нет обозначения, холост или женат, что напрямую сказывалось на определении денежного пособия. Большие упущения были вскрыты и в ходе проверки работы Тюменского приказа, где алфавитные списки ссыльных не соответствовали действительности [4, с. 76-78].
Принимая во внимание, что неправильное составление статейных списков в значительной мере затрудняет как учет ссыльных, так и своевременное обеспечение их пособием, инструкция требовала от сибирской администрации «неуклонного исполнения на будущее время приведенных в Уставе о ссыльных правил» о порядке составления статейных списков и конструктивном взаимодействии с Тюменским приказом Сборник циркуляров ... 29 сентября 1887 г. № 19..
Накопленный ГТУ опыт в организации этапирования политических ссыльных был обобщен изданием подробных Правил о порядке препровождения лиц, подлежащих высылке по делам политического свойства в Сибирь от 29 апреля 1889 г. В настоящем документе предусмотрен механизм сосредоточения «политиков» из губерний, где было совершено преступление, в Москве, а затем порядок этапирования в места отбывания наказания, условия следования этапом по Московскому тракту, а также права и обязанности ссыльных. Следует заметить, что, в отличие от циркуляров, данные Правила ставили ссыльного в более жесткие условия. Так, например, п. 10 устанавливал предельный вес багажа для высылаемых в Сибирь по судебным приговорам в 30 фунтов, а не в 60, как было ранее. При этом ссыльнокаторжным «отнюдь не должно быть дозволяемо помещать» в числе этих фунтов «каких-либо постельных принадлежностей». Свой личный багаж ссыльный должен был теперь нести «самолично (п. 11), не требуя посторонней помощи», все же прочее должен был сдать «за описью». Во все время нахождения в пути ссылаемым «политикам» не дозволяется иметь свиданий не только с посторонними лицами или родственниками, но и со своими семействами, следующими отдельно от партий (п. 20). Строго возбранялись и передача вещей, принадлежащих одному ссыльному, другим, обмен платья и «вообще всякое изменение наружного вида», могущее затруднить надзор за преступниками. При этом начальник партии и нижние чины конвоя, наблюдающие за ссыльными, должны были знать каждого арестанта поименно и в лицо Там же. 29 апреля 1889 г. № 9..
Следует учитывать, что ГТУ в большей степени занималось все-таки тюрьмой и каторгой. Ссылке, как уголовной, так и политической, Управлением уделялось меньше внимания. Так, по подсчетам М. В. Осипова, сделанным за 18791885 гг., из 103 циркуляров, принятых ГТУ, 11 относились к быту арестантов и условиям содержания, 52 - к внутренней организации тюрем, 5 касались кадров тюремных служащих, 4 были посвящены организации хозяйственных работ, 7 - надзору за качеством тюремных зданий, 9 - проблемам побегов из тюрем, и только 15 - организации жизни ссыльных (14,6 %) [3, с. 240].
Подведем некоторые итоги. В 1880-х гг. все увеличивающиеся размеры политической ссылки в Сибирь заставили ГТУ России активно модернизировать нормативную основу своей деятельности. Это выразилось в издании ряда ведомственных актов, направленных на совершенствование работы на местах. Определенная часть данных циркуляров была посвящена систематизации и упорядочению этапирования в Сибирь политических арестантов. Повышенное внимание ГТУ к настоящему вопросу объяснялось самим масштабом задач: с одной стороны, следовало облегчить для этапируемого тяготы пути, с другой - было необходимо построить четкую и безопасную систему принудительного препровождения большой массы людей на дальние расстояния, в суровых климатических условиях, в продолжение длительного временного периода.
Анализ ведомственного нормотворчества ГТУ за 1880-е гг. дает основание сделать вывод о постепенном и планомерном облегчении условий этапирования для политического арестанта, о чем свидетельствуют: замена пешего движения перемещением на подводах, расширение перечня вещей, которые мог взять с собой ссыльный, в особенности административный, в дорогу, в том числе и рабочие инструменты, разрешение административным иметь при себе значительные денежные суммы для улучшения своего бытового положения, упрощение отправки личных средств ссыльного к месту его поселения. Ряд мер были приняты ГТУ и в направлении совершенствования нормативной базы самой системы этапирования: Управление требовало от тюремных инспекций более четкой организации учета следующих в Сибирь ссыльных, введения обязательного фотографирования их при отправлении из губерний Европейской России, профессионального ведения сопровождающей документации.
Ведомственное нормотворчество ГТУ способствовало улучшению системы этапирования политических ссыльных, однако организация сопровождения имела по-прежнему существенные недостатки, о чем могут свидетельствовать побеги арестантов из этапных тюрем. В целом циркуляры ГТУ сыграли, безусловно, положительную роль в упорядочении правовой базы этапирования политических ссыльных, однако вся законодательная основа пенитенциарной системы России модернизировалась слишком медленно, а производимые изменения отставали от реальных потребностей развития.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Дебогорий-Мокриевич Вл. Воспоминания. Париж :Imprimerie J. Allemane, 1894. 522 с.
2. Иванов А. А. В Сибирь по этапу (XVII-XIX вв.) // Известия ИГЭА. 2014. № 2 (94). С. 170-176.
3. Осипов М. В. Циркуляры Главного тюремного управления МВД как источник по истории пенитенциарной системы России в период пореформенной модернизации (1879-1885) // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2009. Т. 11, № 2. С. 239-242.