Получается постепенное сужение образа памяти - от бесконечной расширяющейся вселенной до одной слезы на щеке. А сужается (и падает в бездну) человек по мере приближения к травматическим индивидуальным воспоминаниям, которые сменяют описание мира памяти как такового.
Стихотворение «Ну что с того, что я там был» фактически раскрывает - более подробно - третью часть стихотворения «Память», т. е. что происходит, когда бездна памяти пытается перейти в забвение. Вневременное настоящее меняется здесь на грамматическое прошедшее время в нечетных строфах. Временная дистанция подчеркивается словом «давно» как мотивировкой забвения, хотя постепенно мы понимаем, что дело вовсе не во временной дистанции, забвение вызвано не временем, а тяжестью, непереносимостью воспоминаний.
В четных строфах времени нет вообще, только кумулятивный ряд образов-ассоциаций, с которыми соотносит себя лирический субъект, во всяком случае во второй и четвертой строфах. Визуальных образов гораздо меньше, чем в стихотворении «Память». Цвета как такового нет, только косвенные на него указания («лед кровавый в январе»), образы меняются от человеческих («Я неопознанный солдат. / Я рядовой. / Я человек)» к природным («лед», «мушка в янтаре»), затем к нематериальным, звуковым («топот загнанных коней», «хриплый оклик на бегу»), более широкому «бой на дальнем рубеже» и, наконец, визуальному (световому): «Я пламя Вечного огня / и пламя гильзы в блиндаже».
Этот образ переносится и в заключительную строфу, переходя через ключевые строки, которые переворачивают план изображения и видения: «Я не участвую в войне / она участвует во мне». Война оказывается внутри субъекта, но при этом образность стихотворения выходит наружу: уже не «я - пламя Вечного огня», а «отблеск Вечного огня / дрожит на скулах у меня». Обратим внимание, что Вечный огонь как таковой - сам по себе символический образ памяти, он зажигается в память о погибших и никогда не гаснет, потому что вечной должна быть память о них.
Заключительная строфа строится уже совсем по-другому: текст также в скобках, но из цепочки ассоциативных образов он превращается в три связанных друг с другом предложения, постепенно сужающих визуальную картину: годы - война - зима - снега - исчезнувшие следы, и в конце - полный возврат к началу, повтор первой строки: «Ну что с того, что я там был»:
(Уже меня не исключить из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить от той зимы, от тех снегов.
И с той землей, и с той зимой уже меня не разлучить, до тех снегов, где вам уже моих следов не различить.)
Но что с того, что я там был!..
Таким образом, в двух стихотворениях мы видим два противоположных способа проживания травматического опыта: создание безграничного мира памяти, в котором тяжелые воспоминания могут затеряться в ряду других и заместиться добрыми, и забвение. Но и там, и там широта вселенной и бесконечный ряд образов сводятся к одной, совсем небольшой детали: слезе на щеке и исчезнувшим следам. Границы между памятью и забвением размываются, оставляя не только в рефлексии лирического субъекта, но и в воображении читателя визуальные следы травмы, нанесенные войной. Вспомним, что писала Марианн Хирш о постпамяти: «События были переданы им (последующим поколениям. - В. М.) на таком глубинном и эмоциональном уровне, что сами становятся словно бы полноправными воспоминаниями. Связь постпамяти с прошлым осуществляется, таким образом, не через воспоминание, но через потребность и желание, за счет привлечения воображения, проективных и творческих механизмов» [Хирш 2021, с. 8].
Так происходит, в том числе, и главное событие обоих текстов, смена точек зрения, что можно сформулировать уже упомянутой трансгрессивной формулой: «Я не участвую в войне / война участвует во мне», и не важно, кто именно этот «я» и какая именно идет война.
Литература
1. Выготский 2005 - Выготский Л.С. Психология развития человека. М.: Смысл: Эксмо, 2005. 1136 с. (Библиотека всемирной психологии)
2. Лотман 1996 - Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров: человек - текст - семио- сфера - история. М.: Языки русской культуры, 1996. 464 с.
3. Рикёр 2004 - Рикёр П. Память, история, забвение: пер. с фр. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 2004. 728 с. (Французская философия XX века)
4. Хальбвакс 2007 - Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / Пер. с фр. и вступ.
5. статья С.Н. Зенкина. М.: Новое издательство, 2007. 348 с.
6. Хирш 2021 - Хирш М. Поколение постпамяти: письмо и визуальная культура после Холокоста. М.: Новое издательство, 2021. 428 с.
7. Черняков 2018 - Черняков А.Н. «Кинематограф» Ю. Левитанского: (лингво)поэ- тика фрагмента // Вестник РГГУ. Серия «Литературоведение. Языкознание. Культурология». 2018. № 2, ч. 1. С. 100-110.
References
1. Chernyakov, A.N. (2018), “Yu. Levitansky's `Cinematograph': the (linguo-)poetics of the fragment”, RSUH/RGGU Bulletin. “Literary Theory. Linguistics. Cultural Studies”Series, no. 2, part 1, pp. 100-110.
2. Halbwachs, M. (2007), Sotsial'nye ramki pamyati [The social frameworks of memory], Novoe izdatel'stvo, Moscow, Russia. (A)
3. Hirsch, M. (2021), Pokoleniepostpamyati:pis'mo i vizual'naya kul'tura posle Kholokosta [The generation of postmemory writing and visual culture after the Holocaust], Novoe izdatel'stvo, Moscow, Russia.
4. Lotman, Yu.M. (1996), Vnutri myslyashchikh mirov: chelovek - tekst - semiosfera - istoriya [Inside thinking Universe. Man - text - semiosphere - history], Yazyki russkoi kul'tury, Moscow, Russia.
5. Ricreur, P. (2004), Pamyat', istoriya, zabvenie [Memory, history, forgetting], Izdatel'stvo gumanitarnoi literatury, Moscow, Russia. (Frantsuzskaya filosofiya XX veka)
6. Vygotsky, L.S. (2005), Psikhologiya razvitiya cheloveka [The psychology of human development], Smysl, Eksmo, Moscow, Russia. (Biblioteka vsemirnoipsikhologii)