Обобщая мнения различных экспертов по данному вопросу, российский тюрколог И.И. Иванова пришла к заключению о возможности конструктивного взаимодействия ТР и РФ в регионе ЦА. Более того, несмотря на наличие у них «разнонаправленных, а порой и сталкивающихся интересов», такое сотрудничество обещает быть продуктивным в силу имеющихся предпосылок: «С одной стороны, накопленный опыт длительного сосуществования центральноазиатских республик с Российской Федерацией (в частности, ориентированные на Россию элиты, прочные экономические связи, российские инвестиции в стратегические проекты). С другой стороны, социокультурные и религиозные факторы, сближающие страны Центральной Азии с Турцией, дают Москве и Анкаре возможность выработать общие принципы и подходы к стабилизации обстановки в этом регионе» [1, с. 44-46].
На наш взгляд, удачной попыткой выявления общих интересов и проблемных вопросов российско-турецкого взаимодействия в образовательной сфере является аналитический обзор директора российского института национальных кризисов Н.О. Сорокина на канале информагентства EADaily Активизация турецкого присутствия в вузах Северного Кавказа -- мнение // EurAsia Daily. 2021.26 апреля [Электронный ресурс]. URL: https://eadaily.com/ru/news/2021/04/26/aktivizaciya-tureckogo-prisutstviya-v-vuzah-severnogo-kavkaza-mnenie (дата обращения: 12.03.2022).. Автор признает, что официальная Анкара рассматривает сотрудничество с высшими учебными заведениями Северного Кавказа (подготовка и распределение кадров, студенческие обмены, командировки научных работников, обмен публикациями, реализация совместных научно-исследовательских проектов, проведение совместных конференций, осуществление совместных культурных программ и др.) в качестве важного условия усиления своего геополитического влияния и позиций тюркского мира в СКФО. При этом турецкие власти в рамках долгосрочной стратегии сумели создать дееспособное Агентство содействия турецким университетам, справляющееся не только с привлечением иностранцев в турецкие вузы, но и с их дальнейшим продвижением в качестве «агентов» турецкого влияния. Напротив, Россия продолжает отставать в реализации потенциала выпускников российских вузов после их возвращения на родину. Российско-турецкий форум общественности, призванный развивать сотрудничество в сфере образования, пока не стал работающим инструментом российской «мягкой силы». Неудивительно, что турецкое присутствие в региональной сфере образования и подготовки кадров, а также в системах управления, образования и науки, международной деятельности СКФО становится все более заметным Активизация турецкого присутствия в вузах Северного Кавказа -- мнение.. Понятно и то, что воинственная риторика и запретительные («оборонительные») меры являются негодными инструментами продвижения российских национальных интересов не только внутри страны, но и за пределами ее границ.
Непосредственное отношение к нашему разговору имеет рассуждение китаиста Н.Н. Вавилова об обострении конфликта США и КНР на просторах тюркоязычного мира после исключения в ноябре 2020 г. из американского реестра террористических организаций Движения Восточного Туркестана. Согласно его прогнозу, в противостоянии с КНР президент США Джо Байден усилит финансирование пантюркизма и исламизма. С этим еще можно согласиться. Однако вызывает возражение вывод автора о том, что Турция станет каналом распределения этих средств и координации антикитайских сил, что в результате консолидирует «тюркский мир» и создаст угрозу региональным интересам России и Ирана, а также всех участников евразийской интеграции Новая Мировая? Почему Китай резко меняет риторику. Николай Вавилов // YouTube. 2021.
15 января [Электронный ресурс]. URL: URL: https://www.youtube.com/watch?v=8GDZpGSFoA0 (дата обращения: 12.03.2022)..
Во-первых, за 1000 лет Россия выработала сильный иммунитет против воинственного исламизма, достаточно сказать, что ислам здесь является второй по численности верующих религией после христианства. Во-вторых, численность тюркского населения РФ -- татары, башкиры, чуваши, кумыки, крымские татары, якуты и другие тюркские народы -- превышает 11 млн. чел. (в Азербайджане -- 10 млн., в Казахстане -- 15 млн.). Большинство этих людей являются патриотами своей страны -- Российской Федерации. В-третьих, РК и КР, являясь представителями тюркского мира, заинтересованно участвуют в евразийской интеграции под эгидой ЕАЭС. В-четвертых, не в интересах Анкары настраивать против себя Пекин, Тегеран, Исламабад и Москву -- заинтересованных участников китайского проекта «Один пояс -- один путь», который, впрочем, и у нее самой не вызывает отторжения Озер Э. «Афганский проект» сближает Исламабад и Анкару // Независимая газета. 2021. 24 марта [Электронный ресурс]. URL: https://www.ng.ru/ideas/2021-03-24/7_8110_coalition.html (дата обращения: 12.03.2022).. В-пятых, всякая попытка использовать против КНР ресурсы ОТГ войдет в конфликт с призывом Н. Назарбаева развивать прямые контакты и налаживать системный диалог между странами Евразии в целях упреждения новых кризисов в рамках гипотетического четырехстороннего экономического форума «Большая Евразия» в составе ЕАЭС, ЕС, ШОС и ОТГ Назарбаев предложил связать ЕАЭС и Организацию тюркских государств // EurAsia Daily. 2021. 17 ноября [Электронный ресурс]. URL: https://eadaily.com/ru/news/2021/11/17/nazarbaev-predlozhil-svyazat-eaes-i-organizaciyu-tyurkskih-gosudarstv (дата обращения: 12.03.2022)..
Одновременно не следует переоценивать лояльность Анкары к Вашингтону и Брюсселю. Достаточно сказать, что в начале 2021 г. министр внутренних дел Турции Сулейман Сойлу обвинил США в организации путча в июле 2016 г. Глава МВД Турции: США отдали приказ совершить госпереворот в июле 2016 года // EurAsia Daily. 2021.4 февраля [Электронный ресурс]. URL: https://eadaily.com/ru/news/2021/02/04/glava-mvd-turcii-ssha-otdali-prikaz-sovershit-gosperevorot-v-iyule-2016-goda (дата обращения: 12.03.2022).; Логинова К. Не брат ты мне: у Турции и США очередной кризис в отношениях // Известия. 2021. 7 февраля [Электронный ресурс]. URL: https://iz.ru/1121217/kseniia-loginova/ne-brat-ty-mne-u-turtcii-i-ssha-ocherednoi-krizis-v-otnosheniiakh (дата обращения: 12.03.2022). В свою очередь, США исключили Турцию из проекта F-35 и официально признали геноцид этнических армян в Османской империи в начале XX в. В связи с последним обстоятельством глава отделения управления и организации Технического университета Йылдыз Джемал Зехир отмечал, что США израсходовали «последний козырь, который у них был против Турции в международных отношениях», директор Центра исследований турецко-армянских отношений Университета Сакарья Халук Сельви и профессор Университета Йылдырыма Беязыт Салих Йылмаз заявили о негативных последствиях признания американского президента Джо Байдена от 24 апреля 2021 г. для турецко-американских отношений Инджекая Г. США израсходовали последний козырь против Турции // Anadolu, Турция. 2021.25 апреля [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/politic/20210425/249628769.html (дата обращения: 12.03.2022); Турецкий политолог объяснил, зачем Байден признал геноцид армян // Свободная пресса. 2021. 25 апреля [Электронный ресурс]. URL: https://svpressa.ru/ politic/news/296591/?itg=1 (дата обращения: 12.03.2022).. В ноябре 2021 г. президент США Джо Байден отказал Турции в приглашении на «саммит за демократию», который прошел с 9 по 10 декабря. Словно в отместку 13 декабря 2021 г. спикер Великого национального собрания Турции Мустафа Шентоп обвинил Запад в нагнетании истерии «мусульманского терроризма», провоцирующей в европейских странах исламофобию Запад использовал терроризм, чтобы вызвать исламофобию -- Турция // EurAsia Daily. 2021. 13 декабря [Электронный ресурс]. URL:https://eadaily.com/ru/news/2021/12/13/zapad-ispolzoval-terrorizm-chtoby-vyzvat-islamofobiyu-turciya (дата обращения: 12.03.2022)..
Все говорит за то, что евразийское направление является главным во внешней политике России. Успешное развитие форматов ЕАЭС и ОДКБ требует сохранения и приумножения качества союзнических отношений со странами-партнерами. Далеко не последнюю роль в этом отношении играют тюркоязычные страны ЦА -- Казахстан, Киргизия, Узбекистан и Туркмения. Все они в числе других новых независимых государств (ННГ) с конца 1991 г. находятся в поисках своей идентичности. Для России это представляет проблему, поскольку на карту поставлена будущность евразийской интеграции, а значит, судьбы всех братских народов, еще недавно входивших в состав Великой страны.
Государственность стран региона ЦА формируется под влиянием многих факторов. Здесь и экономический прагматизм, во многом определяемый собственническими интересами этнократических элит, и цивилизационное влияние России, США, стран ЕС, Китая, Японии, Южной Кореи, Ирана, Индии, Пакистана и культивируемый в каждом отдельном случае национализм, подчеркивающий независимость и суверенитет ННГ. Особо здесь следует подчеркнуть влияние Турции, внешняя политика которой на протяжении многих лет определялась идеологемой пантюркизма.
Безусловно, пантюркизм явился сильным, но все же не определяющим фактором формирующейся государственности ННГ региона ЦА. Его влияние проявилось главным образом в первой половине 1990-х годов. Все авторы отмечают роль Турции на начальном этапе суверенизации стран этого региона. Затем, прежде всего, по причине нехватки ресурсов ее влияние в ЦА стало убывать. В регионе появились новые игроки -- транснациональные банки, сырьевые, транспортные, промышленные корпорации, представлявшие интересы стран Запада и КНР. Российское экономическое, военное и политическое влияние также становилось все более устойчивым и весомым.
Попытки Турции в XXI в. добиться новых успехов в продвижении своих интересов на основе ценностей тюркизма не привели к ожидаемым результатам. Экономические и военно-политические конкуренты продолжали опережать ее, и их успехи побуждали Анкару вносить изменения в курс проводимой политики. Она становилась все более реалистичной и прагматичной. В рамках первого десятилетия нового века турецкие верхи несколько охладели к пантюркизму. Одержимые глобальными соображениями, они на какое-то время прониклись идеологией неоосманизма и активизировали усилия по вхождению в состав Евросоюза. Одновременно элиты стран ЦА вошли во вкус государственного национализма и, культивируя собственные ценности, подчеркивали свой суверенитет и право на многовекторность внешней политики. Преодолевая зависимость от Москвы, они также демонстрировали свое нежелание следовать в фарватере интересов Анкары.
В условиях начавшейся после мирового кризиса 2008-2009 гг. деглобализации и фрагментации планетарного экономического пространства на макрорегионы ситуация с самоидентификацией стран ЦА еще более усложнилась. С одной стороны, всеобщий спад и неясные перспективы глобального восстановления побуждают участников евразийской интеграции к дальнейшему сближению на основе «евразийских ценностей». С другой, обостряющееся соперничество великих держав, провоцирующее санкционную политику, прежде всего, со стороны стран Запада, побуждает региональные элиты к соглашательству с ними из-за опасений лишиться собственности, находящейся в западной юрисдикции. С третьей, на государственном уровне продолжает культивироваться национализм. Трудности с переходом на латиницу не препятствуют в каждом конкретном случае переводу делопроизводства, образования, СМИ, наружной рекламы на национальные языки. Раздаются даже призывы к отказу от многовекторности в пользу изоляционизма, за которыми скрывается намерение дистанцироваться от России и общих проблем евразийского развития.
В условиях нарастающей неопределенности важным фактором суверенного позиционирования вновь становится пантюркизм. В нем, конечно, присутствует компонента турецкого государственного экспансионизма. Однако не она сегодня определяет вектор развития политической интеграции тюркоязычных стран ЦА. Последние, а также сама Турция испытывают сегодня многочисленные трудности. Интеграция выступает ресурсом их устойчивости, облегчает решение задач национального развития, открывает перспективы, выступает, наконец, значимой идеологемой в пропаганде и агитации за лучшее будущее. Заинтересованность тюркоязычных стран в культивировании общих тюркских ценностей, общей истории и культуры порождает солидарные политические действия. В процессе их институализации возникла ОТГ -- коллективный орган тюркоязычных стран, демонстрирующий равенство участников и их добрые коллективные намерения. Следовательно, пантюркизм остается фактором формирования идентичности ННГ ЦА. Не менее важно подчеркнуть его новую сущность. Он больше не выступает инструментом турецкой экспансии, а представляет собой новое явление, свидетельствующее об общей заинтересованности и коллективных устремлениях своих участников. России, Китаю и другим внерегиональным акторам в дальнейшем придется считаться с этим обстоятельством.
Глобальные изменения и национальные интересы уже сегодня побуждают Турцию к более осмотрительным и конструктивным шагам в направлении евразийской интеграции, а значит, к соучастию вместе с РФ и другими постсоветскими государствами в деле построения зоны евразийской автономной зоны на основе ЕАЭС. Нарастание проблем во взаимодействии Турции с США и странами ЕС -- это объективный и необратимый процесс, а также один из побудительных мотивов к сближению Анкары со всеми участниками и партнерами ЕАЭС. В этой связи перед Россией открывается перспектива выработки диалогового механизма по сопряжению интересов ЕАЭС и ОТГ в направлении дальнейшего развития евразийской интеграции. В этих условиях российские СМИ продолжают формировать преимущественно негативный образ Турции, якобы продолжающей проецировать свои геополитические устремления в пространстве, исторически контролируемом Россией, и создающей тем самым угрозы региональной безопасности.
Литература
1. Иванова И.И. Турция в Центральной Азии: партнер или соперник? // Азия и Африка сегодня. 2019. № 7. С. 39-47.
2. Казанцев А.А. «Большая игра» с неизвестными правилами: мировая политика и Центральная Азия. М.: МГИМО; МИД РФ, 2008. 382 с.
3. Терехов Р.С. Влияние идеологии пантюркизма на внешнюю политику Османской империи и Турецкой Республики в XX веке: автореф. дис. ... канд. истор. наук: 07.00.15. Нижний Новгород, 2011. 30 с.
4. Fida Z. Central Asia's Place in Turkey's Foreign Policy // Policy Perspectives. 2018. Vol. 15. N 1. P. 113-125.
References
1. Ivanova І.І. Turkey in Central Asia: partner or rival? // Asia and Africa today [Aziya i Afrika segodnya]. 2019. N 7. P. 39-47 (in Rus).
2. Kazantsev A.A. “Big Game” with unknown rules: world politics and Central Asia. M.: MGIMO; Russian Foreign Ministry, 2008. 382 p. (in Rus).
3. Terekhov R.S. The influence of the ideology of pan-Turkism on the foreign policy of the Ottoman Empire and the Republic of Turkey in the 20th century: dissertation abstract. Nizhny Novgorod, 2011. 30 p. (in Rus).
4. Fida Z. Central Asia's Place in Turkey's Foreign Policy // Policy Perspectives. 2018. Vol. 15. N 1. P. 113-125.