Директива была спешно разослана без дополнительных разъяснений, после чего из административных отделов областных и краевых исполкомов стали поступать запросы о нюансах её применения, а сектантские общины начали жаловаться на требования немедленно дать подписку о признании воинской службы. Переписка НКВД не носила централизованного характера и не снижала остроты ситуации. Лишь 11 февраля 1928 г. последовал циркуляр ВЦИК № 22/с, говоривший о «постепенном и осторожном приведении деятельности сектантских организаций к тем нормам, в рамках которых действуют все прочие религиозные организации» Там же, ф. 1235, оп. 140, д. 734, л. 35..
Для союза молокан всё это обернулось неоднократными переносами сроков проведения IV съезда: НКВД упорно отклонял поступавшие от активистов Союза просьбы о разрешении всесоюзного собрания общин сначала во Владивостоке 25 ноября 1927 г. Там же, ф. 393, оп. 43а, д. 61, л. 10., затем во Владикавказе 24--28 февраля 1928 г. Там же, л. 12.
В созыве съезда, намеченного на 25 октября 1928 г., молоканам отказали под тем предлогом, «что со времени последнего Всесоюзного съезда духовных христиан-молокан не истекло трёх лет» Там же, л. 16.. Только 22 июля 1929 г. Секретный отдел ОГПУ сообщил в административно-организационное управление о том, что «возражений против разрешения молоканам съезда в Самаре в сентябре мес[яце] с[его]/г[ода] не имеется», в том числе и «со стороны директивной партийной инстанции» (т.е. Антирелигиозной комиссии ЦК ВКП(б)). Ограничивалось лишь число делегатов -- допускалось присутствие не более 120 представителей от общин Там же, л. 21, 26..
В молоканской прессе в преддверие съезда выражалось беспокойство об обеспечении «религиозной чистоты» делегатов, отмечался недостаток финансов, продолжалась идейная борьба с баптистами. Руководство общины не сочло нужным возобновлять споры о военной службе. Окончательная повестка заседаний 25--30 сентября, утверждённая НКВД, звучала лаконично: доклады президиума совета, ревизионной комиссии, выступления местных деятелей о поднятии нравственности молокан, об издании журнала, перевыборы совета, текущие дела Там же, л. 26.. Однако съезд разрешили с единственной целью -- осуществить принятое постановление о «временной приостановке действий Центрального исполнительного органа (т[ак] называемого] “Центрального Совета”) духовных христиан молокан» Там же, л. 30.. Молоканский центр решено было временно перенести во Владикавказ, куда передавались все документы и дела.
Административное управление НКВД в письме начальнику Северо-Кавказского крайадминуправления «О духовных христианах-молоканах» требовало «усилить наблюдение и надзор за этой религиозной организацией» и немедленно сообщать «о всякой деятельности этой общины, выходящей за пределы ея компетенции» * і
1ам же.. Спустя три месяца, 30 декабря 1929 г., Секретный отдел ОГПУ коротко уведомил НКВД о том, что «меры к недопущению Владикавказской общины молокан играть роль центра этой секты -- нами приняты» Там же, л. 31..
В конце 1920-х гг. при равном усилении борьбы со всеми религиозными течениями именно сектанты признавались наиболее опасными из-за роста численности общин и, соответственно, влияния в народе. Неудивительно, что в этих условиях съезды молокан в СССР перестали созываться, с 1929 г. прервалось систематическое издание «Вестника духовных христиан-молокан» (в дальнейшем его номера появлялись с большими перерывами в 1935, 1954, 1973 гг.), а «центр тяжести» их духовной жизни был перенесён за рубеж, чему способствовало и усиление эмигрантских настроений в сектантской среде Там же, ф. 1235, оп. 140, д. 751, л. 202..
молокане советская власть съезд