Юный революционер? Уровень радикализма как фактор протестных настроений украинской молодежи
М.М. Камионка
В политических и общественных дискуссиях разных стран мира часто утверждается, что радикализм обусловливается протестными настроениями молодежи. В статье автор пытается ответить на вопрос, влияет ли уровень радикализма украинской университетской молодежи (студентов) на их готовность к участию в длительных протестах. С этой целью в репрезентативной группе были проведены, интервью (Ю!) и анкетирование (1 043 респондента).
Ключевые слова: революция, молодежь, «поколение свободы», протесты, радикализм.
Mateusz Kamionka, Pedagogical University of Krakow (Krakow, Republic of Poland).
A YOUNG REVOLUTIONARY? THE LEVEL OF RADICALISM AS A FACTOR DETERMINING UKRAINIAN YOUTH'S MOOD TO PROTEST
Keywords: revolution; youth; “generation of freedom”; protests, radicalism.
A turbulent history somehow forced Ukraine to abandon the standard social progress, characteristic of other post-soviet countries in the region, at the expense of rapid, significant changes, with a possible cyclical nature. It is unquestionably associated with numerous protests and “revolutions” in which young people (students) often participate, at least in their early stages. Chiefly students were the “flywheel” of the most important political and social events in Ukraine, since the beginning of its independence in 1991. That is why the author considers as important to analyze why young people in Ukraine are the most active social group, and why they are catalysts for sociopolitical change in the country. In this article, the author tried to answer two questions of (1) whether the level of radicalization of Ukrainian youth (students) affects their attitude to participation in long-term protests, and (2) whether students are ready to participate in long-term manifestations and protests (revolutions). In the theoretical section of the article, the author analyzes the older and recent available, mostly western, literature on theories of revolution. In the following section, he describes the research methodology that allowed conducting the research in Ukraine to collect both quantitative and qualitative data. For quantitative data, the author surveyed 1,043 respondents in 14 academic centers (which, due to the methodology, can be qualified as representative results for Ukrainian students). For qualitative data, the author conducted in-depth interviews with 16 active students. In both cases, the author took into account the important geographical aspect (to cover all parts of the country). In the third section, the author presents the research results that are related to the answers to the research questions. In light of the data, the author states that it is difficult to talk about excessive radicalism of Ukrainian youth, although the level of very radical youth is relatively high. He also notes that the scale of radicalism does not significantly affect the students' tendency to prolonged protests. It is indicative, however, that moderate-minded youth are more likely to participate in long-term protests. This result is practically the opposite of the popular opinion that it is radical youth who are willing to protest predominantly. The young students' tendency to protest may probably be the result of their mentality (part of their political culture). The conclusions of the article may have a significant impact in the discussion of the readiness of Ukrainian youth to protest rooted in their historically “inherited” mentality, not in their political radicalization, as commonly thought.
Постановка проблемы
Важной особенностью развития государственности и общества Украины являются революции и всевозможные протестные акции. Сложно игнорировать их роль в создании «демократического» общества, но на недемократических основах. В нем наиболее мобилизованные граждане периодически поднимают вопрос об изменении курса государственной политики или требуют полной ротации верховной власти. В новейшей истории Украины наибольшими такими потрясениями, причем с выраженным молодежным характером, были Студенческая «революция на граните» (1990) [1.С. 129], «Украина без Кучмы» (2000-2001), студенческие выступления против объединения университетов (Сумы, 2004), «Восстань, Украина» (2004), «Оранжевая революция» (2004), «Анти Табачная кампания» (2011), «Революция достоинства» (2013).
В процессе и после распада СССР Украина и ее народ проходили фазы бифуркации в 1990-1991 и 2004-2005 гг. Начиная с осени 2013 г. и до сегодняшнего дня они находятся в очередной такой фазе. В каждой из них перед украинцами стоял выбор между двумя альтернативами: с одной стороны, консолидация для защиты национально-государственной суверенности и гражданских ценностей, с другой - отказ от них [2.S. 58]. Этот механизм свидетельствует об отсутствии полного принятия демократических принципов со стороны как общественности, так и политических элит. Народ свое недовольство политикой властей и требования изменения действующего политического курса реализует не путем выборов, а на улице. При этом наиболее активной общественной группой, которая мобилизовала все общество, стали молодежь и студенчество. Украинский историк и политолог Александр Бойко небезосновательно утверждает, что уже на начальном этапе формирования независимой Украины «маятником» важнейших общественно-политических процессов были именно студенты. Он подчеркивает, что «оппозицию от политического нокаута в конце 1990 г. спасла студенческая молодежь», которая на следующий день после провальной всеобщей рабочей забастовки (1 октября 1990 г.) Автор статьи сам был свидетелем первых дней «Революции достоинства» на Майдане в Киеве (ноябрь 2013 г.). Первоначально большинство ее участников составляли студенты, которые собрались благодаря сообщениям в Facebook. В забастовке приняли участие только 10 тыс. человек из 25 млн трудящихся. начала свою «революцию» [3.С. 85]. Это ставит под сомнение наработки теоретиков Х1Х и ХХ вв., которые именно в пролетариате видели силу, способную превратить всех трудящихся в правящий класс. Для теоретиков пролетарской революции это еще более важно, поскольку поколение молодых, став на путь протестов, «между прочим» сокрушило СССР. Подчеркнем, что протесты 1990-1991 гг. играли решающую роль в демонтаже коммунизма в странах Восточной Европы, распаде СССР и создании независимой Украины [4.Р. 171]. Этот тезис подтверждают исследования о «Революции на граните» и «Оранжевой революции» Надежды Дюк: «Политические события в Украине в течение последних двадцати лет колебались между конформизмом и революционными протестами. При этом они породили два руководимых молодежью протеста. В регионе они были наиболее специфическими и влиятельными» [5.Р. 64]. Вместе с тем во время «Революции достоинства» студенчество играло ведущую роль, особенно на подготовительном этапе - во время ноябрьских вече. Кроме того, именно избиение студентов 30 ноября 2013 г. стало прямым поводом к революции.
Следует обратить особое внимание на то, что студенческие протестные движения не рассматривались как ключевой фактор развития ситуации. Внимание медиа было сосредоточено на предыдущем общенациональном протесте 24 ноября. Студенческие протесты были освещены в сводках новостей «пунктирно». Это положение вещей проецируется и на новейшие научные исследования, которые сосредоточились на событиях Майдана сразу после 30 ноября. В результате мы имеем информационную лакуну об участии молодежи в первые девять дней революции, когда студенческое протестное движение становилось все более влиятельным [6.Р. 86].Можно констатировать, что таким образом занижается роль студентов в «Революции достоинства», хотя Том Джунс прямо утверждает, что «началась она [революция] с того, что студенты вышли на улицу, для того чтобы попасть на Майдан» [7.С. 30]. Кристина Шафранец совершенно обоснованно считает: «Поколение, которому последние четверть века приписывали уход в себя и политическую спячку, бунтарский потенциал которого отрицался, в ХХ1 в. стает наиболее возмущенным поколением. И не потому, что к таковой роли готовилось или стало жертвой политической манипуляции, а потому, что именно молодежь сегодня ощущает несоответствие и дисфункцию избранных политических и экономических доктрин и векторов развития» [8.S. 101].
Исходя из вышесказанного, необходимо проанализировать взгляды украинских студентов в вопросах, связанных с состоявшимися после провозглашения независимости в 1991 г. революциями. Влияет ли уровень радикальности украинской студенческой молодежи на их позиции в вопросах участия в длительных протестах? Готовы ли студенты к участию в длительных манифестациях и протестах (возможных очередных революциях)? В следующих разделах статьи мы сосредоточимся на обзоре литературы о революциях в Украине, методологии исследования, представлении результатов исследования, интерпретации полученных данных и корреляции основных выводов с устоявшимися оценками.
В поисках теории революций в Украине. Обзор литературы
Для начала следует проанализировать само понятие «революция», имеющее решающее влияние на гибридизацию политической системы Украины, которую можно обозначить как демократура - демократизация без либерализации [9.S. 45-46]. В 1844 г. Карл Маркс, говоря о переходе от одной общественной формации к другой, употреблял понятия революции политической и революции общественной. Он утверждал: «Всякая революция ликвидирует старое общество, а потому является общественной революцией. Всякая революция свергает старую власть, а потому является политической революцией» [10.P. 410]. Согласно Марксу, новая общественная формация выступает продуктом двух процессов. Первым является общественная революция. Ее философ понимал как фундаментальные и качественные изменения в сфере общественных структур. При этом она не является неожиданным сиюминутным изменением, а, скорее, длительным процессом изменений на уровне производительных сил, т.е. в плоскости экономики. Это обусловливает кардинальные изменения в сфере общественных структур, во взаимоотношениях разных классов и общественных групп. Второй процесс, производный от первого, - политическая революция. Она является логическим результатом и кульминацией изменений в экономических и общественных структурах. Согласно Марксу, политическая революция является финальным этапом в процессе перехода политической власти от доминирующего класса к новому прогрессивному. Теория Карла Маркса задает рамки теоретизирования революций, но не объясняет «частые» революции в Украине. Хотя, возможно, начиная с 1991 г. мы имеем дело с этапами одной революции, которая завершит цикл изменений общественных структур. В таком случае следует подчеркнуть, что начавшаяся в 1991 г. революция не «вмещается» в рамки одного поколения. Исходя из этого, напрашивается предположение, что участниками начальной («студенческой») фазы «Революции достоинства» были потомки молодежного актива «Оранжевой революции». А потому, чтобы понять, сохраняется ли революционная ситуация, которую Владимир Ленин определял как «целостность объективных изменений, обусловливающих глубокий общественно-политический кризис данного общества», следует прислушаться к голосу украинской молодежи [11.S. 59].
Тем временем Петр Штопка конкретизирует теоретические концепции революций. Он выделяет историософскую и социологическую интеллектуальные традиции их осмысления. Согласно первой, революция описывается извне, «в контексте длительного исторического процесса, как прерывание временной протяженности, радикальное возмущение „логики“, „ «направления“ или „смысла“ истории». При этом внимание обращается на развитие процесса и фундаментальный перелом. В свою очередь, социологическая традиция рассматривает революцию как «комплекс внутренних процессов, реализуемых массовыми общественными движениями и ведущих к преобразованию базовых общественных структур» [12.S. 541]. К этим структурам можно отнести классовый уклад, иерархию власти, стратификацию общества. В таком случае революция объясняется как механизм реализации инициатив снизу, как преобразование общества благодаря активности его членов. В контексте начавшейся в 1991 г. революции в Украине наиболее активной общественной группой была молодежь.
По мнению Сэмюэля Хантингтона, «...революция является быстрым, фундаментальным и неожиданным внутренним изменением в доминирующих общественных ценностях и мифах, в политических институтах, общественной структуре, руководстве, политике властей» [13.Р. 264]. Плинио Корреа де Оливейра под понятием «революция» понимает движение, которое стремится к уничтожению законной власти или порядка, их замене на незаконные [14.S. 57]. Будет ли обоснованным в случае с Украиной утверждение, что на смену законной власти пришла незаконная? Здесь более уместна теория революции Петра Штомпки: «Социологическое понятие революции применимо к общественным движениям, которые используют или грозятся применением силы относительно власть имущих с целью достижения кардинальных и длительных изменений в обществе». Но и она в полной мере не описывает украинский «революционный опыт» [15.S. 281].
Наиболее адекватной теорией революции, которая применима в отношении Украины, является теория Алексиса де Токвилля, которую можно сформулировать следующим образом. В основном происходит так, что народ, который без ропота, будто безразлично, терпел самые обременительные ограничения, неожиданно их сбрасывает, как только их тяжесть слабнет. Зло, которое люди терпеливо принимали как данность, кажется несносным с момента, когда появляется мысль, что можно от него избавиться [16.S. 188]. Аналогично Джеймс Дейвис, творец гипотезы кривой ««Т», ссылаясь на постулаты теории фрустрации / агрессии, утверждал, что революции обусловливаются субъективными ощущениями недовольства, а не объективными факторами типа «уровень благосостояния, равенства и свободы» [17.Р. 5-6]. Подробнее это объясняет Джеймс Гешвендер, который в своей гипотезе «мнимого наследования» Согласно данной гипотезе, революции начинаются не в критический момент, а в момент, когда растущие общественные ожидания не находят удовлетворения. Не единожды революции начинались в условиях относительного улучшения ситуации. Это понятие в основном используется при установлении уровня доступа к материальным благам, престижному имуществу и власти. Является показателем субъективного, возникающего из опыта, общественного неравенства. [18] сосредоточивается на описанной К. Марксом склонности к революционным выступлениям, несмотря на улучшение материальных условий жизни. Эти выступления являются результатом сравнения своей ситуации с другой общественной средой [19.Р. 128-129]. Его теория характеризует революцию в Украине как диспропорцию между положением своей группы (украинского общества) и сравниваемой группы (обществами стран Западной Европы). Осмелимся предположить, что поводом для революции была потребность улучшения общественного благосостояния, которая проявилась в общественных ожиданиях от президента Виктора Януковича после подписания договора с Европейским союзом (Вильнюс, 28-29 ноября 2013 г.). На это указывают результаты, полученные Центром исследования общества, опубликованные под названием «Протесты, победы и репрессии в Украине: результаты мониторинга 2013 г.». В них отдельное внимание уделено анализу помесячной интенсивности протестов в Украине. Интересно, что наибольшее число протестов всегда приходится на ноябрь Автор в интервью с кандидатом исторических наук М.В. Потапенко (Нежин) спросил, почему самым протестным месяцем в году является ноябрь. Отвечая на вопрос, М.В. Потапенко обратил внимание на историческую обусловленность этого явления - ноябрь является месяцем окончания цикла сельскохозяйственных работ.: 2010 г. - более 300, 2011 г. - более 300, 2012 г. - 430, 2013 г. - 1 000 [20.C. 3].
Еще раз возвратимся к теории Сэмюэля Хантингтона, согласно которой революция - это аспект модернизации, а потому не является универсальной категорией. Она не есть явление, «которое может произойти в любом типе общества и в любом периоде его истории». Революция не может состояться в традиционном обществе с низкой общественной и экономической организацией. Также она не произойдет в высокомодернизированном обществе. Как и другие формы нестабильности и насилия, революция наиболее вероятна в обществах, достигших определенного общественно-экономического уровня, в которых процессы политической модернизации значительно отстали от экономических и общественных изменений [13.Р. 265].
Методология исследования
Для получения сведений касательно влияния уровня радикализма студентов на их готовность к участию в длительных протестах мы оперировали двумя методами. Во-первых, использовался метод углубленного индивидуального интервьюирования (individual depth interview, IDI). Он был применен для получения качественных и детализированных сведений по предмету исследования. Респондентами интервью стали 16 студентов из разных регионов Украины. Они представляли академические заведения Львова (Западная Украина), Ужгорода (Юго-Западная Украина), Нежина (Северная Украина), Сум (Восточная Украина), Переяслава (Центральная Украина) и Киева (столица страны). Участники опроса были определены путем выборки среди наиболее активных в общественной жизни каждого отдельно взятого высшего учебного заведения студентов.
Во-вторых, для получения количественных и однородных данных применен метод анкетирования. Анкетирование было проведено во время аудиторных занятий среди 1 043 студентов очного отделения 14 высших учебных заведений Украины (Харьков, Херсон, Черновцы, Киев, Днепр, Глухов, Полтава, Сумы, Львов, Нежин, Одесса, Переяслав, Ужгород, Винница). Для освещения регионального аспекта проблемы при составлении списка высших учебных заведений был использован репрезентативный подход. В фазе анкетирования также применялся селективный подход. В соответствии с ним была проведена многоуровневая групповая выборка (multi-stage sampling) [21.S. 267-268]. Первым уровнем были факультеты, вторым - специальности, третьим - курс обучения. Анкета состояла из метрики и 86 вопросов. Анкетирование проводилось на протяжении трех семестров (сентябрь 2017 - декабрь 2018 г.).
Главной целью исследования является выяснение соотношения уровня радикализма и революционных настроений украинской студенческой молодежи. В ходе анализа собранных статистических материалов будет апробирована следующая исследовательская гипотеза, состоящая из двух утверждений: