Статья: Юный революционер? Уровень радикализма как фактор протестных настроений украинской молодежи

Утверждение 1: высокий уровень радикализма украинской молодежи влияет на их готовность к участию в длительных протестах.

Утверждение 2: студенты Украины готовы к участию в длительных протестах.

Результаты

Анализ собранных статистических сведений свидетельствует, что украинские студенты, хотя бы на декларативном уровне, не являются радикально настроенными. Этот тезис сформирован на основании анализа ответов по анкете, где студенты должны были оценить по шкале от 1 до 5 утверждение: «Для дальнейшего развития Украины требуются радикальные революционные изменения или обдуманные и постепенно реализуемые реформы» (рис. 1). При этом ответ «1» обозначал наиболее высокий уровень радикализма, а «5» - наименьший (самые умеренные взгляды). Усредненный ответ исследуемой молодежи составил 3,1561. Это свидетельствует, что большинство респондентов нельзя отнести к группе радикально настроенных. Однако настораживает тот факт, что 23% студентов высказались за крайние радикальные изменения (ответ «1»). Эта группа может влиять на менее радикальных коллег (с взглядами разной степени умеренности), которые составляют 47,6% респондентов (выбравшие ответы «2», «3», «4»).

Рис. 1. Уровень радикализма украинских студентов

Для верификации утверждения 1 нашей гипотезы требуется сравнение декларируемого уровня радикализма украинской молодежи с их готовностью участвовать в длительных протестах. Часто аргументом «радикализма» молодежи оперируют в медиа и во время политических дебатов, а на студентов перекладывается ответственность за различные протесты и манифестации. Однако, как свидетельствуют количественные показатели табл. 1, уровень радикализма не имеет прямой связи со склонностью студентов к длительным протестам. Так, среди наиболее радикальных студентов (ответ «1») лишь 39,8% заявили о готовности к участию в длительных протестах. Показательно, что о готовности к длительным протестам среди студентов с чуть менее радикальными взглядами (ответ «2») заявили лишь на 1,8% меньше респондентов (38%). Наибольшую же готовность к длительным протестам (42%) задекларировали студенты с низким уровнем радикализма (ответ «4»). Таким образом, утверждение 1 верифицируется ответами респондентов, которые заявили о нежелании участвовать в длительных протестах. Больше всего их среди радикальной молодежи (23,5%), а меньше всего - среди студентов умеренных взглядов. Обратим внимание и на тот факт, что наиболее радикальные студенты реже других выбирали ответ «затрудняюсь ответить» (36,7%). В то же время уровень сомневающихся среди студентов с наиболее умеренными взглядами (ответ «5») составил 43%.

Таблица 1. Заявленный уровень радикализма и готовность респондентов к участию в длительных протестах, %

В интервью студенты также пытались дать ответ на вопрос, почему украинская молодежь желает принимать участие в длительных протестах. Часто они сходились на том, что участникам протестов нечего терять. Действительно, молодежь в большинстве не имеет финансовых и семейных обязательств, требующих планирования на долгую перспективу. Интересно, что во всех интервью ключевыми факторами готовности к участию в длительных протестах назывались юный возраст, отсутствие обязательств и желание изменений. Ни один из 16 опрошенных студентов не вспомнил о радикальных политических взглядах.

«Именно молодежь является самой энергичной. Люди, которые окончили университеты, нашли работу и обзавелись семьями, хотят спокойной жизни и стремятся иметь средства существования. Пенсионеров подобные вещи [протесты] уже не интересуют. Они занимают позицию безучастных наблюдателей. А молодежь имеет силу и желание что-то менять. Не удалось бы ничего сделать без молодежи. Те из них, кто принимал участие в студенческой революции в 2014 г., сейчас в политике и делают много хороших дел, реализуют важные проекты» (Сумы).

«Они [молодежь] не имеют семьи, обязанностей, бизнеса. Фактически им нечего терять. Поэтому им присущи максимализм и романтические мечтания. Они убеждены, что „ все зависит от меня “. Конечно, можно организовать протесты без молодежи, но они не имели бы надлежащего эффекта - молодежь имеет силы и преисполнена энергии» (Переяслав).

«Молодежь проявляет больший интерес к разнообразным манифестациям, чем к размеренной политической жизни. Манифестации позволяют молодежи что-то менять „здесь и сейчас“, а не обивать пороги многочисленных кабинетов с обращениями. А кроме того молодежь более активна в манифестациях чем взрослые, потому что студенты не имеют детей, постоянной работы и не обязаны постоянно думать о содержании семьи» (Переяслав).

Часть исследуемой молодежи, которая имеет опыт участия в протестах и революциях, объясняет разницу поколений со своими родителями еще и тем, что они родились уже в независимой Украине, а потому имеют совсем другие ценности. Радослав Маженцки называет тех, кто родился в странах Восточной Европы после падения коммунистических режимов, «поколением свободы» [22]. Оно формировалось в условиях процессов демократизации, развития рыночной экономики, суверенизации и демонтажа старых недемократических политических систем. Представители этого поколения противопоставляют себя своим родителям в плане политического опыта, поскольку они уже не испытывали влияния авторитарной власти и являются «детьми» независимости, к которой так долго шла Украина.

«Юное поколение... выросло и воспиталось в независимой Украине и в демократических условиях. Когда уже не было одной „ великой партии “, которая указывает, как себя вести и что делать. Именно поэтому у молодых людей и сформировались политическая активность и демократическое сознание. Без молодежи нельзя было бы всего этого сделать, поскольку взрослые не заинтересованы в общественных изменениях. Они имеют семьи и работу» (Переяслав).

«Именно студенты являются наиболее активными гражданами Украины. Кроме того, у студентов есть чувство свободы, они лишены страхов и предубеждений старшего поколения. Они адекватно оценивают поточную ситуацию и понимают, что если ничего не будут делать, то ничего и не изменится» (Киев).

«Наше поколение имеет новые взгляды, и они отличаются от убеждений старшего поколения. Мы хотим большего. Мы более активны в общественной жизни, потому что хотим получить новый опыт и знания. Старшее поколение, наши родители, смирились с тем, что происходит у нас в стране, и безропотно соглашаются с действиями властей. Тем временем молодое поколение, выросшее в независимом государстве, воспитано по- другому и имеет совсем другие убеждения. Молодежь желает для себя нечто иное» (Нежин).

В высказываниях студентов часто звучал тезис, что за постоянные революции и протесты в значительной мере ответственна ментальность украинцев.

«Украина не может жить без революций. В первую очередь нужно выработать законы в сфере экономики, образования и в целом стремиться к стабильности, а уж потом, если что-то не получится, добиваться своего. Но у нас все наоборот. Сначала революция, а потом думаем, что делать дальше. Такие настроения во многом обусловлены действиями безответственных политиков» (Ужгород).

«Да, существует десятилетний исторический цикл. 2004, 2014. Следующую революцию следует ожидать в 2024 году. Аннексия Крыма и война на Востоке существенно корректируют ход истории и делают невозможными точные прогнозы. Но закономерность есть, и об этом свидетельствует практика. В нашей истории все повторяется. Люди иногда руководствуются своим предыдущим демократическим опытом, а кроме того - такова наша украинская ментальность» (Переяслав).

«Это все наши особенности и ментальность. Мы постоянно должны за что-то бороться. Если нам что-то не нравится, мы начинаем бороться. Казацкая демократия во всей Европе в диковинку, кроме Украины. Такова украинская действительность, и я уверена, что Украина будет протестовать еще много лет» (Нежин).

Рис. 2. Готовность молодежи к участию в длительных протестах

Несмотря на то, что взгляды большинства украинской молодежи нельзя охарактеризовать как радикальные, она все же готова к участию в длительных протестах. На это указывают данные, приведенные на рис. 2. На прямой вопрос о готовности к участию в длительных протестах отрицательный ответ дали 20,1% респондентов, позитивный - 36,6%, не определились - 43,3%. Это подтверждает правильность утверждения 2 гипотезы нашего исследования.

Дискуссия и выводы

В политических дебатах, особенно в Украине, часто звучит утверждение, что именно радикальная молодежь несет ответственность за многочисленные протесты и революции. В этой статье мы попытались проверить истинность этого утверждения и задались вопросом, зависит ли готовность украинской молодежи к участию в длительных протестах от уровня радикальности ее настроений.

Обработка довольно значительного числа источников, в том числе статистического материала, опровергает это популярное утверждение и дает основания для противоположного. Молодежь с умеренными взглядами демонстрирует большую готовность к участию в длительных протестах. Это предопределяет следующий вопрос: почему украинская молодежь, в большинстве своем умеренных и далеко не радикальных взглядов, для возможности влияния на политическую ситуацию выходит на улицу, а не идет на избирательные участки?

Литература

молодежь революция украинский протестный

1. Студентська революція на граніті: альбом / авт. та упоряд. О.К. Доній. Київ: Смолоскип, Тріумф, 1995. 129 с.

2. Spoleczenstwo i kultura Ukrainy / red. K. Jdraszczyk. Gniezno: CONTACT, 2016. 195 s.

3. Бойко O.Загострення політичної конфронтації в Україні: атака опозиції та контрнаступ консерваторів // Сучасність. 2003. № 2. C. 67-76.

4. Wilson A. The Ukrainians: Unexpected Nation. New Haven: Yale University Press, 2000. 368 p.

5. DiukN. The Next Generation in Russia, Ukraine and Azerbaijan: Youth, Politics, Identity, and Change. Plymouth: Rowman & Littlefield Publishers, 2012. 226 p.

6. Junes T. Euromaidan and the Revolution of Dignity: a Case Study of Student Protest as a Catalyst for Political Upheaval // Critique & Humanism. 2016. Vol. 46, № 2. P. 73-96.

7. Джунс Т. Евромайдан и Революция достоинства: студенческий протест, катализирующий политические перемены // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2016. № 1. C. 7-30.

8. Szafraniec K. Mlodosc jako wylaniajcy si problem i nowa polityczna sila // Nauka. 2012. № 1. S. 101-122.

9. Schmitter P. Zagrozenia, dylematy i perspektywy konsolidacji demokracji // Studia nad systemem reprezentacji interesow. Krakow: Akademia Ekonomiczna w Krakowie, Fundacja „Polska Praca”, 1995. T. 3. S. 43-74.

10. Marks K., EngelsF. Dziela. Warszawa: Standardowe, 1962. T. 4. 800 p.

11. Naukowy komunizm / red. P. Fiedosiejewa. Warszawa: Panstwowe Wydawnictwo Naukowe, 1979. 425 s.

12. Sztompka P. Socjologia. Analiza spoleczenstwa. Krakow: Znak, 2005. 720 s.

13. Huntington S. Political order in changing societies. New Haven: Yale University, 1968. 263 p.

14. Correa de Oliveira P. Rewolucja i kontrrewolucja. Krakow: Arcana, 2001. 201 s.

15. Sztompka P. Socjologia zmian spolecznych. Krakow: Plus, 2002. 720 s.

16. Tocqueville A. Dawny ustroj i rewolucje. Krakow: Spoleczny Instytut Wydawniczy Znak, 1994. 316 s.

17. Davies J.Toward a Theory of Revolution // American Sociological Review. 1962. Vol. 27, № 1. P. 5-19.

18. Skeris P. Teoria grup odniesienia porownawczego // Roczniki Nauk Spolecznych. 1977. T. V. S. 87-103.

19. Geschwender J. Exploration in the theory of social movements and revolutions // Social Force. 1968. Vol. 42, № 2. P. 127-135.

20. Протести, перемоги і репресії в Україні: результати моніторингу. Київ: CEDOS, 2013. URL: https://cedos.org.ua/system/attachments/files/000/000/016/original/ZVIT_2013_web.pdf71386716695(дата доступу: 10.04.2020).

21. Szreder M. Metody i techniki sondazowych badan opinii. Warszawa:Polskie Wydawnictwa Ekonomiczne, 2010. 256 s.

22. Marzqcki R. Pierwsze pokolenia wolnosci. Uwarunkowania i wzory partycypacji w sferze publicznej polskich i ukrainskich studentow. Warszawa: Scholar, 2020. 450 s.

References

1. Donii, O. (1995) Students'ka revolyutsiya na graniti: al'bom. Kyiv: Smoloskyp; Triumf.

2. Jdraszczyk, K. (2016) Spoleczenstwo i kultura Ukrainy. Gniezno: Wydawnictwo Naukowe CONTACT.

3. Boiko, O. (2003) Zahostrennia politychnoi konfrontatsii v Ukraini: ataka opozytsii ta kontr- nastup konservatoriv. Suchasnist. 2. pp. 67 - 76.

4. Wilson, A. (2000) The Ukrainians: Unexpected Nation. New Haven: Yale University Press.

5. Diuk, N. (2012) The Next Generation in Russia, Ukraine and Azerbaijan: Youth, Politics, Identity, and Change. Plymouth: Rowman & Littlefield Publishers.

6. Junes, T. (2016) Euromaidan and the Revolution of Dignity: A Case Study of Student Protest as a Catalyst for Political Upheaval. Critique & Humanism. 46(2). pp. 73-96.

7. Junes, T. (2016) Evromaydan i Revolyutsiya dostoinstva: studencheskiy protest, kataliziruyushchiy politicheskie peremeny [Euromaidan and the Revolution of Dignity: Student Protest Catalyzing Political Change]. Forum noveyshey vostochnoevropeyskoy istorii i kul'tury. 1. pp. 7-30.

8. Szafraniec, K. (2012) Mlodosc jako wylaniajcy si problem i nowa polityczna sila. Nauka. 1. pp. 101-122.

9. Schmitter, P. (1995) Zagrozenia, dylematy i perspektywy konsolidacji demokracji. Studia nad systemem reprezentacji interesow. 3. pp. 43-74.

10. Marx, K. & Engels, F. (1962) Dziela. Vol. 4. Warsaw: Standardowe.

11. Fiedosiejew, P. (ed.) (1979) Naukowy komunizm. Warsaw: Panstwowe Wydawnictwo Naukowe.

12. Sztompka, P. (2005) Socjologia. Analiza spoleczenstwa. Krakow: Znak.

13. Huntington, S. (1968) Political order in changing societies. New Haven: Yale University.

14. Correa de Oliveira, P. (2001) Rewolucja i kontrrewolucja. Krakow: Arcana.