Материал: 52. Основы теории коммуникации. Василик

Некоторые исследователи в противовес этнометодологии под­черкивают драматургическую составляющую интеракции. По мнению, ] Гоффмана, люди сами создают ситуации общения, представляю- ' щие собой некий ритуал, действо, спектакль, где каждый выполня­ет определенную роль.

Гоффман расматривал театр как аналогию повседневной жизни. Социальная деятельность представляется как «спектакль», в кото-< ром социальные акторы и исполняют, и режиссируют свои роли,' стремясь управлять передаваемыми другим впечатлениями. Цель акторов состоит в том, чтобы представить себя в целом в благопри­ ятном свете способами, соответствующими специфическим-ролям, и социальным «установкам», физическим внешним атрибутам и от-'| ражающими особые роли или статус. Так что социальные акторы¹ действуют как члены «трупп», стремясь сохранять «фасадные» и прятать «закулисные» социальные отношения. Поскольку им при-! дется играть разные роли в различных ситуациях, они также при случае считают необходимым практиковать сегрегацию аудитории,* скрывая другие выполняемые роли, которые, если бы стали види-« мыми, угрожали бы впечатлению, создаваемому в настоящий м мент. Модель интеракции, включаемая в драматургию, предпола ет неизбежность частично подразумеваемого и неадекватно принимаемого действия. Следовательно, коммуникация — это чайный результат, всегда грозящий осложнениями и провалами на сцене, что в повседневной жизни отражено в выражении «выяс| нить отношения». > Критика гоффманского подхода сосредоточена на «демонизгц ции» акторов, лишенных индивидуальных качеств, что приводит 1| изображению общения как «большого обмана». Тем не менее это¹!

подход привлекает внимание ученых к некоторым аспектам соци­альных коммуникаций.

Интеракционистский культурологический подход к изучению комму­никаций в различных обществах и организациях стал очень попу­лярным в середине и второй половине XX в. Он имеет генетичес­кую связь с этнометодологией и исследует общее и специфическое в коммуникациях представителей различных культур (обществ, ор­ганизаций). Предметом особого внимания являются символичес­кие действия или ритуалы, которые члены общностей регулярно или иногда совершают. Так, в 1980-х гг. возникает организаци­онная теория ассимиляции Ф. Джаблина, исследующая культурные поведенческие и познавательные процессы, благодаря которым лица присоединяются к организации и выходят из нее.

Теория межкультурного содержания коммуникации («проксемия»), разрабатываемая американским антропологом Э. Холлом, дает воз­можность уяснить культурные значения коммуникативных дейст­вий и соответствующее их выполнение, эффективность которых основана на признании принадлежности коммуникантов к опреде­ленной культурной среде.

В концепции Холла рассматриваются четыре расстояния комму­никации: близкое, персональное, социальное и публичное. Близ­кое расстояние (0—1,5 м) означает явное присутствие другого лица и может время от времени оказывать «давление» из-за очень интенсивных сенсорных воздействий. Персональное расстоя­ние (1,5—4 м) оказывает разделяющее воздействие, но сохраняет возможность воспринимать визуально изменения в лице. Соци­альное расстояние (4—10 м) характерно для случайных общест­венных мероприятий и оставляет возможность продолжать рабо­тать в присутствии другого лица без того, чтобы показаться невеж­ливым. Публичное расстояние (10 м и более) характеризует места для общественного дискурса.

При этом анализе коммуникации используется понятие «соци­альная дистанция», которое характеризует степень близости или отчужденности социальных групп и лиц. Она не тождественна про­странственной, географической дистанции, хотя может выражать­ся и в специфических формах расселения этнических групп (напри-Мер, гетто и др.), элит. Анализ социальной дистанции был впервые осуществлен Г. Зиммелем, Р. Парком, Э. Бёрджессом, Л. фон Визе.

Возрастание социальной дистанции между индивидом и соци-^адьным образованием является, по мнению Холла, критерием рас­членения социальных образований на массу, группу и абстрактный Коллектив. В изучении коммуникаций в малых группах была выяв­лена взаимозависимость между социальной дистанцией и взаимо-

100

2.2. Современные концепции коммуникации

действием, симпатиями и антипатиями лиц. Согласно Дж. Хомансу, сплоченность группы тем больше, чем меньше социальная дис­танция.

В теории «лица» (идентичности) в переговорах, предложенной С. Тинг-Туми, нашли отражение социокультурные аспекты комму­никации. Эта теория основывается на следующих предположениях: участники переговоров независимо от их культурной принадлеж­ности стараются сохранять идентичность (лицо) во всех коммуни­кативных ситуациях; идентичность особенно проблематична в си­туациях неопределенности; конфликт требует от обеих сторон ак­тивного управления формированием и сохранением идентичнос­ти; конфликтующие стороны осуществляют два типа управления: в отношении собственной и чужой идентичности; вариативность культур по такому параметру, как коллективизм — индивидуализм, влияет на выбор стиля поведения в конфликте.

Понятие «лица» включает не только проектируемый образ себя в ситуации переговоров, но складывается под воздействием угроз и поощрений, предлагаемых сторонами и определяющих степень ощущения собственного достоинства в связи с требованиями, вы­двигаемыми каждой стороной в данной ситуации. Проектирование желаемого образа включает формирование представления о собст­венном значительном потенциале, и наоборот, исключение хотя бы намека на свою неспособность, слабость или глупость. Иначе го­воря, это культурно выраженная форма убеждения в способности противостоять угрозам, которые ни при каких обстоятельствах не помешают сохранить или восстановить потерянное лицо.

Угроза «потери лица» вызывает две группы мероприятий: а) спа- > сающие престиж, включающие предупреждение и профилактику, = ориентиры на будущее и наступательность; б) восстанавливающие,? «лицо» и рассматриваемые как оборона. Процедура утверждения | «лица» включает декларации, в которых проясняется как собствен-.! ная цель, так и намерение взаимных уступок. Вместе с тем возмож-1 но расширение требований или другие действия, вследствие кото-.| рых повышается собственный статус.

Особое внимание теория уделяет тому, что эти процессы обу-1 словлены этническими характеристиками сторон, которые влияют! на продолжительность и условия переговоров, обычно связывают-! ся не только с культурным и национальным происхождением, но с расовыми, религиозными и лингвистическими чертами.

Этнокультурная матрица деловых коммуникаций (переговоров)! включает также такие параметры, как этнические ярлыки, шутки : предубеждения, культурные и языковые различия, совместимое! интересов и ценностей, остроту этнических различий, предысто?!

рию этнических отношении, межэтнические контакты и потенци­ал взаимодействия.

Интеракционный подход в социологии. Интеракционная со­циологическая методология играет важную роль в теоретическом исследовании коммуникации, поскольку коммуникация представля­ется социальным обменом и социальным взаимодействием.

Социальное взаимодействие — центральное понятие ряда соци­ологических теорий. В его основе лежит представление о том, что социальный актор (действующее лицо), индивид или общество всегда находятся в физическом или мысленном окружении других действующих лиц и ведет себя сообразно этой социальной ситуа­ции. Наиболее полную разработку проблема социального взаимо­действия получила в теориях социального обмена — направлении в со­циологии, рассматривающем обмен различными типами деятель­ности как фундаментальную основу общественных отношений, на которой вырастают различные структурные образования (власть, статус, престиж, конформизм и др.).

Теоретические основы концепций социального обмена восхо­дят к утилитаристской традиции классической буржуазной полит­экономии, родоначальники которой (А. Смит, И. Бентам и др.) счи­тали движущим мотивом человеческой деятельности стремление к полезности и получению выгоды. Другим источником явились ра­боты известных представителей социальной антропологии (Б. Ма­линовского, Дж. Фрейзера, М. Мосса), обнаруживших важную роль обменных сделок в жизни первобытных народов. М. М о с с в рабо­те «Опыт о даре» (1925) на большом этнографическом и историчес­ком материале показал, что до развития товарных отношений уни­версальным средством обмена являлись взаимные дары, которые были формально добровольными, в действительности — строго обязательными. Б. Малиновский описал систему взаимного обмена на островах Меланезии — «круг кула» (ки!а пп§). Некоторые группы племен на отдельных островах непрерывно обмениваются ритуальными предметами, причем ожерелья циркулируют в одном направлении, а браслеты — в другом. Он наблюдал за длительными Церемониями, сопровождающими эту традицию и являющимися функционально необходимыми для стабильности группы общин. Так образуются интегративные образцы статуса и престижа, кото-Рьге сравнимы с системой потлатч на северо-западе Канады.

Исходной методологической посылкой теорий социального об­мена стало представление о человеке как существе, стремящемся к максимальной выгоде с минимальными затратами. В современной

102

2.2. Современные концепции коммуникации

социологии свою последовательную разработку эти теории нашли в исследованиях Д. Тибо и Г. Келли, Дж. Хоманса, П. Блау и др.

Дж. Хоманс исследовал социальное взаимодействие в терми­нах обмена действиями между «Деятелем» и «Другим» исходя из по­стулата, что в подобном взаимодействии каждая из сторон стремит­ся максимизировать вознаграждение своих действий и минимизи­ровать затраты. К числу важнейших вознаграждений он относит со­циальное одобрение. Взаимно вознаграждаемое социальное взаимодействие имеет тенденцию к регулярности и перерастает во взаимоотношения на основе системы взаимных ожиданий. Наруше­ние ожиданий одним из участников взаимодействия влечет за собой фрустрацию и агрессивную реакцию, в которой сама агрес­сивность становится средством получения удовлетворения. Для «Другого» вознаграждающим его поведением может стать избега­ние провоцирования агрессии.

Таким образом,^каждый социальный деятель всегда находится в ситуации выбора как альтернативных вознаграждений, так и аль­тернативных способов получения одного и того же вознагражде­ния. Ситуация становится особенно сложной, если речь идет не о диаде, а о множестве действующих лиц. Тогда особую регулирую­щую роль начинают играть общепринятые ценности и нормы.

Согласно Д. Тибо и Г. Келли, межличностные отношения регулируются выгодами, которые получают от взаимодействия его участники, и сравнениями этих выгод с потерями. Эмпирическое исследование гипотез этой теории проводится с помощью матри-; цы исходов, заимствованной из математической теории игр. Наи­более известно применение этой матрицы в исследовании ситуа-, ции, получившей название «дилемма узника».

«Дилемма узника» — метод экономического анализа, лаборатор- ,| ный метод изучения конфликтных явлений в социальной и полити-| ческой психологии, базирующийся на модели игр со смешанными! мотивами (класс игр с ненулевой суммой) и заимствованной психо-| логами из математической теории игр. -

Суть любой игры со смешанными мотивами состоит в том, что! каждый из игроков стремится сделать наиболее выгодный для себя! выбор исходя из матрицы возможных выигрышей (суммарный] исход обоих участников отличен от нуля). При этом условно разли-? чают два вида контроля, которыми могут обладать участники; игры, — безусловный и поведенческий. Считается, что игрок А ладает безусловным контролем над игроком В, если любой выбор . влияет на исход игры В независимо от его собственного выбора.1 Соответственно игрок А обладает поведенческим контролем на игроком В, если, меняя свое поведение (выбор), А ставит В в такс

положение, что последнему также выгодно изменить свое поведе­ние (выбор). Такое разграничение условно в том смысле, что игро­ки могут обладать взаимным безусловным контролем. В этом случае посредством безусловного контроля осуществляется (инициирует­ся) и поведенческий контроль.

Теоретик математической теории игр А. Те к к е р первым предложил матрицу и объяснил ее на примере двух заключенных: заключенные помещаются прокурором в отдельные камеры и каж­дому предлагается сделать выбор — признать вину либо отвергнуть ее. Одновременно прокурор сообщает условия и последствия выбо­ров для каждого из заключенных: 1) если оба не признают себя ви­новными, их обоих отпускают; 2) если оба признают себя виновны­ми, оба получают легкое наказание; 3) если один признает себя ви­новным, а другой нет, то признавший вину будет отпущен и награж­ден, тогда как непризнавший будет сурово осужден.

Представление социальной коммуникации в виде матрицы воз­можных исходов в модели игр с ненулевой суммой, особенно моде­ли «дилемма узника», оказалось весьма удобным инструментом для описания в абстрактной форме различных типов социальной взаи­мозависимости и лабораторного анализа многих факторов, детер­минирующих динамику конфликта в диаде и групповых конфликт­ных процессов.

Признавая относительную полезность использования модели игр с ненулевой суммой в качестве вспомогательного метода анали­за конфликтных явлений, многие исследователи (М. Дейч, Д. Пру-итт, М. Киммель) приходят к выводу о методологической неаде­кватности самой модели для изучения отношений реального инди­вида как социального существа несмотря на кажущееся удобство этого алгоритма для анализа конфликтов. Дело в том, что алгоритм игры жестко предписывает «рациональные» решения в ситуации конфликтов, однако указанный алгоритм игнорирует субъективную систему ценностей личности, сводя ее в лучшем случае к простому финансовому знаменателю. В этом основной методологический не­достаток всех экспериментальных процедур подобного плана.

Социологический вариант концепций социального обмена, представляющий социальное взаимодействие как обмен актив­ностью индивидов ради максимизации личных выгод, основан на следующих постулатах: индивиды всегда стремятся к максимизации личных выгод, что вытекает из эгоистической природы человека; вступая в отношения с другими людьми, индивид пытается соотне­сти издержки, возникающие в результате этих отношений, с воз­можными выгодами; группы увеличивают коллективные выгоды, ограничивая индивидов и добиваясь соблюдения «справедливых»

104

2.2. Современные концепции коммуникации

отношений; индивиды, обнаруживающие свое участие в «неспра­ведливых» отношениях, испытывают психологический диском-, форт; чем острее воспринимается несправедливость, тем сильнее дискомфорт и интенсивнее попытки восстановить «справедливые отношения»; человек, вступающий в отношения обмена с другим человеком, будет ожидать, что доходы каждого из них будут про­порциональны расходам: чем больше доходы, тем больше расходы (постулат о так называемой распределенной справедливости — СпЬииуе ^висе).

Центральное место в этой теоретической системе занимает ка-, тегория «справедливое отношение», определяемая как пропорцио-; нальность вкладов и результатов деятельности участников взаимо-1 действия.

Теории социального обмена многое объясняют в человеческом! поведении, основанном на принципе «целерациональности>м (М. Вебер), однако они не могут ответить на вопрос о том, почему! люди зачастую поступают вопреки своей очевидной выгоде.

Диалектическая теория отношений, начатая работой Л. Бакстера в; 1980-х гг., включает диалектический анализ человеческой коммуни-1 кации посредством парных категорий, отражающих коммуникаци-1 онные потребности личности: включение — уединение (потреб-з ность в привязанности и включении — потребность в идентифика-| ции и автономии); традиционность — уникальность (потребность] во власти, в контроле, управлении, предсказуемости — потребность! в изменении, неопределенности, обновлении); открытость — 1 скрытность (потребность в прозрачности и привязанности — по-] требность в неприкосновенности частной жизни, секретности).

Различия диалектических отношений, с точки зрения Бакстера,! обусловлены контекстом .социально-культурных установок, взаимо-| отношением частного и общественного, идеала и реальности, ценг| ностей и действий, соответствия понимания своего Я и «другого»! значениям, приписываемым коммуникантами этим параметрам.

Социальный контекст, в котором осуществляется коммуника^ ция, находится в центре внимания теории снижения неопределенъ пш, предложенной Ч. Бергером в 1970-х гг. Эта теория подчеркива-1 ет взаимовлияние в межличностных коммуникациях и утверждает,_;| что социальное следствие коммуникации сводится к снижению не определенности. Выделяются уровни неопределенности, самьгё низкий из которых свойствен ритуалистическим и повседневным! коммуникациям в силу высокого уровня их предсказуемости; наобо-Ц рот, уровень неопределенности высок там, где уровень предсказуем! мости низок.

Рассматриваются следующие типы неопределенности: неопре­деленность в предварительных условиях; целевая неопределен­ность; неопределенность плана; аффективная неустойчивость; из­менение убеждений и др. Каждая из этих неопределенностей рож­дает коммуникативные проблемы.

В свою очередь неопределенность в предварительных условиях структурируется как неуверенность в возможности коммуникации из-за предполагаемых (реальных или мнимых) различий в сенсор­ных и лингвистических способностях партнеров. Вторая проблема состоит в неуверенности относительно цели конкретной коммуни­кации — достижение близости, получение ответа на беспокоящий вопрос, получение выгоды, сбор информации. Третья — неопреде­ленность, связанная с планами или действиями, которые интерак­танты используют для достижения своих целей, включающая ие­рархию планирования, изменение планов в ходе коммуникации — от их модификации до полного отказа от плана.

Эмоциональная неустойчивость заслуживает особого внимания. В теории коммуникации она рассматривается как аффективное действие, определяющей характеристикой которого является оп­ределенное эмоциональное состояние субъекта — захватившая его любовная страсть или ненависть, гнев или воодушевление, ужас или прилив отваги. Понятие «аффективное действие» было введе­но М. Вебером для определения выделенного им типа социального действия, который наряду с целерациональным, ценностно-рацио­нальным и традиционным типами входит в веберовскую типоло­гию деятельности. В отличие от целерационального поведения и подобно ценностно-рациональному аффективное действие имеет свой смысл не в достижении какой-либо «внешней цели», а в опре­деленности (в данном случае чисто эмоциональной) самого этого поведения, его характера, одушевляющей его «страсти» («аффек­та»). Главное в таком действии — стремление к немедленному (или максимально быстрому) удовлетворению страсти, владеющей инди­видом. По Веберу, такое поведение находится «на границе» осмыс­ленного и сознательно ориентированного человеческого действия. Однако именно его «пограничный характер», обозначающий «пре­дельный случай» реального человеческого поведения, который никак не может быть предложен в качестве общеобязательного об-Разца, позволяет Веберу теоретически сконструировать соответст­вующий «идеальный тип» социального действия. Он фиксирует Меру его минимальной осмысленности, за которой коммуникация Перестает быть социальной, человеческой. Возникающая в этой связи неопределенность многопланова, она включает отношения

106

2.2. Современные концепции коммуникации

между партнерами коммуникации и каждого из них по отношению к контексту коммуникации.

Последняя проблема характеризуется как неуверенность в сход-| стве убеждений партнеров относительно внешнего мира, а также! возможность смены убеждений без предварительного уведомления. |

В связи с этим предлагаются следующие стратегии коммуника-1 ции: пассивный информационный поиск как ненавязчивый! сбор информации относительно целей партнеров; активный информационный поиск, предполагающий обращение к информа-1 ции третьих лиц по поводу оценок целей коммуникации; д и а л о -| г о в ы и - информационный поиск, который сводится к требова-| нию согласования целей коммуникации в процессе взаимодействия! партнеров. Однако выделяются и ограничения в информационном! поиске, к которым относятся личностные ограничения в обработ-1 ке информации, неревалентность собранной информации типу не-| уверенности, с помощью которой она должна быть снижена; инсти-| туциональные ограничения получения некоторых видов инфор-| мации.

Теория управления неопределенностью, разрабатываемая У. Гуди-| кунстом на основе концепции Ч. Бергера, предполагает, что люди пытаются уменьшать неопределенность в начальных взаимодейст виях с незнакомцами. Особое внимание обращается на два аспеь «неопределенности»: способность предсказания поведения друг* и объяснения их поведения. Обе эти способности находятся в пря-| мой зависимости от таких характеристик незнакомых друг с друго* партнеров по коммуникации, как их положительные ожидания; пс добие внутригрупповых отношений и группового мышления между группами, к которым принадлежат незнакомцы; знание языка не знакомцев; способность незнакомцев к самоконтролю; познаваЦ тельные способности и психологическая сложность незнакомцев и т.п.

Широкое распространение в социологии получила теория соцъ алъного (коммуникационного) поля, согласно которой поведение лич ности или социальной группы является результатом взаимодейст вия сил, существующих в конкретной социальной ситуации. Этс метод объяснения социального поведения по аналогии с теорие! поля в физике предполагает, что свойства любого события детер минированы его связями с системой событий, компонентом кот рой оно является, и изменение «здесь и теперь» зависит от измену ний, непосредственно предшествующих во времени.