Закрепляя личный характер соответствующего договора, проект, подобно кодексам некоторых других стран, предлагал ввести существенные ограничения возможности передачи поверенным исполнения третьему лицу. Наконец, разделив режимы возмездного и безвозмездного поручения, проект предусматривал более строгую ответственность при поручении возмездном по сравнению с безвозмездным: имелось в виду, что в первом случае ответственность наступала не только за умышленные действия поверенного, но также и за его действия неосторожные. При этом возмездным поручение должно было быть в случаях, когда это предусмотрено законом, доверенностью или обычаем (презюмировалась тем самым безвозмездность).
Последовательно придерживаясь конструкции прямого представительства, проект признавал необходимым при установлении действительности сделки учитывать из двух участников договора поручения волю только поверенного. По этой причине и правила о пороках воли адресовались ему, поверенному.
Весьма сложным, затрагивающим интересы в равной мере всех трех участников (доверителя, поверенного и третьего лица), был вопрос о последствиях совершения сделки третьим лицом ultra vires, т.е. при отсутствии полномочий или с их превышением. Содержавшееся в проекте решение сводилось к следующему: поверенный (при отсутствии ratihabitio) должен был либо возместить убытки третьему лицу, либо сам исполнить договор, либо вступить в договор от собственного имени. Принципиальное значение придавалось закреплению права выбора одного из перечисленных вариантов за третьим вступившим в договор лицом. При этом особо отмечалось, что тот, кто действовал в качестве поверенного, сам этим правом - требовать исполнения за свой счет - не обладал. По поводу возможности у третьего лица требовать от представителя исполнения составители Проекта отмечали: "Указанное правило, не существующее ни в нашем, ни в большинстве иностранных законодательств, должно было составлять нововведение, которое по своей внутренней справедливости и практичности достойно внимания" <*>. Представляет собой интерес и мотив, которым руководствовались составители проекта: "В новейшее время замечается в законодательствах стремление по возможности поддерживать силу сделок, несмотря на недостатки, проявившиеся при заключении их" <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Т. III. С объяснениями. С. 94.
<**> Там же.
Следует, кстати, отметить актуальность указанного стремления и для современного отечественного законодателя.
Подробно определялись в проекте основания и порядок прекращения поручения. Заслуживает внимания возложение, непосредственно в силу закона (его роль должна была играть одна из статей Гражданского уложения), при наступлении смерти поверенного, соответствующих обязанностей на его наследников: они должны были известить доверителя и принять меры, необходимые для защиты его интересов.
Первый по счету Гражданский кодекс РСФСР (1922 г.), подобно проекту Гражданского уложения, выделил в своей общей части некоторое число норм, посвященных представительству. Они были помещены в главу о сделках. И хотя по этой причине речь могла идти как о прямом, так и о косвенном представительстве, одна из соответствующих статей (ст. 39) исключала какие-либо сомнения в том, что все же речь идет именно о представительстве прямом. Указанная статья предусматривала, что совершенные представителем от имени представляемого сделки "порождают непосредственно для него (т.е. представляемого. - М.Б.) права и обязанности". Там же было особо выделено и запрещение представителям заключать сделки от имени представляемого им в отношении себя (представителя) лично или в отношении третьего лица, представителем которого он одновременно является (имеется в виду запрещение сделок с самим собой).
В разделе ГК, именуемом "Обязательственное право", содержалась гл. IX. Эта единственная глава ГК, так и не получившая особого названия, слагалась из двух частей: "А. Поручение" и "Б. Доверенность". Она во многом воспроизводила нормы главы "Доверенность" в проекте Гражданского уложения. И это неудивительно. Институты представительства и поручения всего меньше были связаны со складывающимся новым социальным укладом, поскольку в своей основе посвящались юридико-техническим аспектам гражданско-правового регулирования, а именно этот юридико-технический уровень проекта мог, несомненно, считаться весьма высоким.
Отмеченное отнюдь не исключало существования определенных различий в регулировании одних и тех же вопросов проектом Гражданского уложения и Гражданским кодексом 1922 г. Об этом можно судить и по самому легальному определению соответствующего договора в Кодексе.
Речь шла прежде всего о том, что в определении, приведенном в проекте, содержавшееся в нем указание - "доверитель уполномочивает действовать от его имени и за его счет" - было заменено иным: поверенный "обязуется совершать за счет и от имени другой стороны (доверителя) порученные ему доверителем действия". К тому же, что имело в данном случае особое значение, продолжением определения служило указание на презюмируемую безвозмездность договора.
Вскоре после принятия Кодекса в литературе был поднят вопрос о том, какие именно действия может поручить поверенному доверитель. Некоторые из авторов, давая на него ответ, опирались на имевшиеся в проекте Гражданского уложения и в самом Кодексе слова: "от имени". В них усматривали возможность отнести к предмету поручения лишь признаваемые юридическими действия. Подтверждением могло служить также и то, что вторая часть соответствующей главы, посвященная доверенности, как бы продолжая определение поручения, раскрывала суть доверенности путем указания на создание возможности для одной из сторон договора поручения - поверенного совершать от имени контрагента-доверителя действия, которые должны непосредственно устанавливать права и обязанности доверителя. В результате имманентными поручению стали рассматриваться именно сделки как особый вид юридических действий <*>.
--------------------------------
<*> Б.С. Антимонов приводил на этот счет совпадающие взгляды И.В. Шерешевского, З.И. Шкундина, К.А. Граве (см.: Отдельные виды обязательств. С. 282).
Отличные от изложенных взгляды были весьма разнообразны. Одни из оппонентов ссылались на то, что "действия" в смысле ст. 251 ГК - это не только юридические, но и фактические. Другие полагали, что сделка - лишь одна из возможных разновидностей юридических действий (имелось в виду, в частности, что юридическими являются любые действия, способные породить юридические последствия) <*>. Третьи считали, что "договор поручения по нашему праву имеет своим предметом действия поверенного от имени доверителя, а также и все другие действия поверенного, которые необходимы для исполнения поручения, независимо, от чьего имени эти сопряженные действия совершаются и совершаются ли они вообще от чьего-либо имени" <**>.
--------------------------------
<*> Отдельные виды обязательств. С. 281.
<**> См.: Там же. С. 284.
Приведя различные на сей счет взгляды, Б.С. Антимонов, следуя в этом за Д.М. Генкиным <*>, признавал, что Кодекс не давал оснований для столь широких выводов о предмете поручения. Одновременно он приходил к выводу о необходимости в будущем (речь шла о предполагавшейся замене республиканских кодексов единым ГК СССР) расширить рамки понятия представительства. При этом оставался открытым вопрос, какими все-таки должны были быть, по мысли автора, границы указанного договора и, в частности, в чем будет тогда состоять его отличие от общепризнанного "договора о работе", каковым является договор подряда <**>.
--------------------------------
<*> См.: Генкин Д.М. Предмет и система советского трудового права // Советское государство и право. 1940. N 2. С. 63 - 64.
<**> См.: Отдельные виды обязательств. С. 285.
Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. внес два заслуживающих особого внимания изменения в саму систему регулирования соответствующих отношений.
Одно из них состояло в том, что нормы о доверенности, находившиеся ранее в одной главе с поручением в разделе "Обязательственное право", были перемещены в общую часть Кодекса. Там они оказались объединенными с представительством (имеется в виду гл. 4 "Представительство и доверенность"). Вследствие этого, среди прочего, стало возможным признание доверенности непременным подтверждением полномочий представителя, полученных им и за пределами договора поручения (например, наделение полномочиями путем выдачи доверенности лиц, связанных трудовыми отношениями с доверителем). Это дало, в свою очередь, возможность перенести некоторые нормы, созданные для регулирования договора поручения, но имевшие значение для всех видов представительства, основанного на доверенности, в указанную гл. 4. Так, произошло то, что пришлось в свое время сделать составителям проекта Гражданского уложения со статьями, определяющими значение полномочий для представителя: сменившие их нормы о передоверии (его возможности и порядка) были распространены на все случаи представительства, основанного на доверенности.
Другое изменение коснулось предмета договора поручения. Во избежание возможных по этому поводу споров в определение указанного договора было включено положение о том, что предметом поручения служат не просто действия, а "определенные юридические действия". Объясняя значение приведенной новеллы, О.С. Иоффе подчеркивал, что в Кодексе, судя по редакции соответствующей нормы, "речь шла вообще о действиях, совершаемых во исполнение поручения. В действительности, однако, в порядке поручения могут быть совершены не любые, а лишь юридически целенаправленные действия, о чем свидетельствует выступление поверенного от имени доверителя, осуществимое только путем сознательного установления или реализации правоотношений с третьими лицами. Но если раньше этот вывод косвенным образом обосновывался толкованием закона, то теперь он отражен в самом законодательном тексте - в ст. 396 ГК, говорящей о совершении поверенным именно юридических действий" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР. Л.: ЛГУ, 1965. С. 335.
Основы гражданского законодательства 1991 г. содержали весьма принципиальную для договора поручения новеллу. В то время как ранее предполагалась безвозмездность поручения (так, в силу ст. 396 ГК РСФСР 1964 г. доверитель был обязан уплатить поверенному вознаграждение, если оно было предусмотрено законом или договором), указанные Основы (ст. 115) закрепили прямо противоположную презумпцию: доверитель обязан уплатить поверенному вознаграждение, если иное не предусмотрено законодательством или договором. Тем самым поручение совершить от чужого имени различные юридические действия становилось обычной, начиненной экономическим содержанием сделкой.
Закрепив за обеими сторонами договора право на его расторжение и одновременно провозгласив недействительность соглашения между доверителем и поверенным об отказе от соответствующего права, Основы вместе с тем возложили на одну из сторон - поверенного - обязанность в случае отказа от договора возместить возникшие по этой причине убытки контрагенту. От доверителя требовалось лишь доказать, что он был лишен возможности заменить поверенного или иначе обеспечить свои интересы.
В силу ст. 971 (п. 1) ГК "по договору поручения одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия".
Приведенное определение, с которого начинается гл. 49 ГК, позволяет выделить ряд конституирующих договор поручения признаков. Некоторые из них являются спорными, на что будет обращено внимание в последующем изложении.
Во-первых, договор поручения опосредует особый вид услуг, выражающихся в юридических действиях граждан и юридических лиц.
Во-вторых, юридические действия, выражающие оказанную поверенным доверителю услугу, совершаются от имени последнего. Своими действиями представитель создает определенные правовые последствия у доверителя. Следует особо подчеркнуть значение нормы, включенной вслед за определением договора поручения в п. 1 ст. 971 ГК. Имеется в виду указание, призванное разъяснить в соответствующей части приведенное легальное определение: "Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя". Это позволяет сделать вывод о том, что носителем соответствующих прав и обязанностей из заключенной им от имени доверителя сделки поверенный не становится и в этом смысле ему нечего переуступать доверителю. Указанное обстоятельство имеет решающее значение при установлении самой сущности соответствующей конструкции - прямого представительства <*>.
--------------------------------
<*> В одном из рассмотренных им дел Высший Арбитражный Суд указал: "Поскольку физическое лицо действовало на основании договора поручения фонда, победителем закрытого чекового аукциона является не конкретный гражданин, а фонд" (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 7. С. 101).
В-третьих, поверенный совершает действия за счет доверителя. Значение этого признака состоит в том, что "во всех случаях, когда порученное поверенному осуществление или приобретение субъективных прав и обязанностей связано с денежными затратами или иными расходами, такие расходы относятся на счет доверителя". Прямым последствием отмеченного признака поручения служит то, что именно выдачей доверенности доверитель принимает на себя в соответствующей части риск, связанный с исполнением данного им поручения.
В-четвертых, основанием возникновения прав и обязанностей у доверителя по отношению к третьему лицу служит не договор поручения как таковой, а сделка, которую заключает поверенный от имени доверителя. Отсюда, в частности, следует, что неблагоприятные последствия фактических действий поверенного, в том числе связанные с причинением вреда третьему лицу (в виде принятого на себя обязательства доверителя), если иное не указано в договоре, лежат на поверенном.
В-пятых, поскольку договор поручения представляет собой правовую форму внутренних отношений доверителя с поверенным, сам по себе он не может иметь никакого значения для отношений, которые складываются между доверителем и третьим лицом. Основанием для последних служат полномочия, которыми наделяет поверенного, если это не сделал сам закон, доверитель. И выражаются полномочия тогда по общему правилу в особом документе - доверенности. Таким образом, заключение договора поручения, возлагающего на поверенного обязанность совершить определенные действия, и наделение полномочиями на их совершение относятся к разным сферам: первая - к внутренней, а вторая - к внешней.
В-шестых, при расхождении между содержанием доверенности и договора поручения в отношениях между поверенным и доверителем безусловным приоритетом пользуется договор поручения, а между поверенным и третьим лицом - доверенность. И это даже при том, что в действующем ГК нет нормы, которая содержала бы прямой ответ на поставленный вопрос, подобно той, которую имела в свое время одна из статей проекта Гражданского уложения России <*>.
--------------------------------
<*> Имеется в виду ст. 582 проекта Гражданского уложения (последняя редакция 1913 г.): действия, совершенные поверенным на основании и в пределах доверенности, обязательны для доверителя, хотя бы поверенный отступил от данных доверителем ограничительных указаний, если указания эти не содержатся в самой доверенности и остались неизвестны третьему лицу.
В-седьмых, приведенное выше легальное определение договора поручения, содержащееся в п. 1 ст. 971 ГК, вместе с отдельными включенными в соответствующую главу иными статьями позволяет выделить, среди других индивидуализирующих его признаков, также особый характер предоставляемых по договору услуг.
Вопрос о предмете договора поручения заслуживает особого рассмотрения.
Под "юридическими действиями", о которых идет речь в легальном определении договора, подразумеваются прежде всего сделки, совершаемые представителем от имени доверителя. Однако нельзя согласиться с теми, кто полагал, будто "в гражданском праве (при этом не имеет значения, было ли это до либо после применения действующего ГК) могут быть совершены от имени другого лица только сделки. Другие правомерные юридические действия (в частности, юридические поступки) от имени другого лица совершены быть не могут, так как они предполагают фактическую деятельность субъекта права и обязанности у него возникают вследствие совершения фактических действий" <*>.
--------------------------------
<*> Андреев В.К. Применение представительства в деятельности производственного объединения // Советское государство и право. 1976. N 8. С. 60.
Приведенное утверждение вступает в определенное противоречие с самим понятием "сделка". Имеется в виду, что сделки являются лишь одним из видов юридических действий <*>.
--------------------------------
<*> Не случайно С.И. Вильнянский считал более удачным определение "сделки", которое начиналось бы со слов "ЮРИДИЧЕСКОЕ (выделено мной. - М.Б.) действие" (Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. Ч. 1. С. 159). В этом случае подчеркивалось бы тем самым, что "юридические действия" представляют собой родовой признак сделок, нуждающихся для их индивидуализации в признаках видовых.
Стоит отметить, что представительство как таковое не может сводиться к сделкам уже потому, что его использование не ограничивается пределами гражданского права. В качестве примера можно назвать судебное представительство, представительство в отношениях с налоговыми, таможенными органами и другие виды представительства, включая и такие, при которых отношения между сторонами строятся на началах власти и подчинении. И когда заинтересованное лицо в подобных случаях выдает доверенность кому-либо на совершение от своего имени определенных действий (например, при подаче жалобы на действия органа, налагающего штраф, или ходатайства о предоставлении льгот, например, по налогам), отношения между этим лицом и тем, кто его должен представлять, все равно будут принимать форму обычного договора поручения.
Включенное в определение договора поручения указание на юридический характер действий, составляющих предмет оказываемых поверенным услуг, отнюдь не исключает того, что поверенный может принять, кроме того, на себя обязанность одновременно совершать и фактические действия. Однако действия, носящие такой характер, должны служить определенным дополнением к действиям юридическим, т.е. носить тем самым зависимый от них, субсидиарный характер. Примером может служить поручение поверенному приобрести автомашину и одновременно при необходимости ее отремонтировать. Имея, очевидно, в виду такого рода ситуации, О.С. Иоффе полагал, что "встречающиеся случаи выполнения поверенным некоторых фактических действий не меняют существа правоотношения, ибо природа договора определяется его основной целью, а не сопутствующими ей моментами. С точки зрения действующего законодательства нет договора поручения, если одно лицо выполняет для доверителя только фактические действия" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 510 - 511. Равным образом и В.А. Рясенцев указывал на то, что "фактические действия не имеют самостоятельного характера, будучи подчинены цели выполнения юридических действий. Вследствие своего подсобного значения фактические действия не составляют предмета договора поручения, а лишь содействуют его исполнению" (Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1965. С. 276 - 277).
Возможен все же вариант, при котором договор поручения закрепляет обязанности стороны осуществить юридические и фактические действия с тем, чтобы ни те ни другие не могли считаться по своему характеру субсидиарными. Например, поручение выполнить работу по заданию заказчика и сдать результат от его имени третьему лицу. Или другой пример: поверенный может принять на себя обязанность не только приобрести от имени доверителя товары, но и доставить их на склад доверителя своим транспортом. Однако в подобном случае речь идет о договоре, который в силу п. 3 ст. 421 ГК должен признаваться смешанным, сохраняющим в соответствующих частях элементы различных договоров. А значит, как следует из приведенной статьи, необходимо будет (если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора) применять к его отдельным частям правила, относящиеся к каждому из таких договоров. В приведенных примерах это соответственно означает распространение на одни отношения норм о подряде (или перевозке), а на другие - норм поручения.