Материал: Vestnik_TGU_426

146 

М

.

Н

. 

Ербанов

, 

а

И

.

С

. 

Архинчеев

. 

Письмо

носило

не

-

официальный

характер

и

было

составлено

в

тайне

от

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

в

конце

марта

 1925 

г

. 

выехавшей

в

Новониколаевск

для

участия

в

заседании

пленума

Сибирского

краевого

комитета

РКП

(

б

). 

Доставить

документ

в

Москву

, 

судя

по

косвенным

признакам

, 

было

поручено

К

.

П

. 

Кушенову

. 

И

.

С

. 

Архинчеев

был

явно

польщен

сделанным

предложением

и

поспешил

активно

включиться

в

борьбу

за

власть

. 

С

этой

целью

он

немедленно

озна

-

комил

с

содержанием

письма

еще

трех

коммунистов

-

бурят

, 

находившихся

в

то

время

в

столице

: 

Ф

.

И

. 

Пав

-

лова

, 

Г

.

В

. 

Уданова

и

И

.

В

. 

Ченкирова

. 

По

согласова

-

нию

с

ними

и

при

участии

К

.

П

. 

Кушенова

И

.

С

. 

Ар

-

хинчеев

написал

пространный

ответ

, 

в

котором

тща

-

тельно

проанализировал

разгоревшийся

среди

пар

-

тийного

руководства

Бурятии

конфликт

. 

Подробный

пересказ

и

обилие

цитат

из

письма

 12 

бурятских

работ

-

ников

позволяют

утверждать

, 

что

И

.

С

. 

Архинчеев

изна

-

чально

задумал

этот

ответ

не

как

конфиденциальное

товарищеское

письмо

, 

а

как

документ

, 

ориентированный

на

более

широкую

аудиторию

, 

не

имевшую

никакого

представления

о

разгоревшимся

в

Бурятии

конфликте

. 

Он

не

только

еще

раз

реконструировал

хронологию

со

-

бытий

, 

но

и

снабдил

их

выгодными

для

себя

интерпре

-

тациями

. 

Так

, 

попытка

М

.

Н

. 

Ербанова

выдвинуть

свою

кандидатуру

на

пост

секретаря

обкома

была

буквально

высмеяна

И

.

С

. 

Архинчеевым

как

совершенно

абсурдная

. 

Уничижительные

реплики

в

адрес

  Â«

ербановской

логи

-

ки

» 

явно

были

направлены

на

дискредитацию

её

облада

-

теля

. 

С

этой

же

целью

И

.

С

. 

Архинчеев

голословно

, 

но

настойчиво

утверждал

, 

что

А

.

И

. 

Оширов

 â€“ 

выходец

из

«

активно

замешанной

в

колчаковской

контрреволюции

» 

семьи

 â€“ Â«

всей

своей

изумительно

проделанной

карьерой

обязан

тов

. 

Ербанову

больше

, 

чем

кому

бы

то

ни

было

другому

» [

Там

же

. 

Л

. 130]. 

Скомпрометировав

таким

образом

своего

главного

конкурента

, 

И

.

С

. 

Архинчеев

попытался

продемонстрировать

свое

отрицательное

от

-

ношение

к

идее

смещения

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

что

, 

ко

-

нечно

, 

не

соответствовало

истине

. 

Об

этом

свидетель

-

ствует

двукратная

 (

следовательно

 â€“ 

не

случайная

) 

ссыл

-

ка

на

позицию

группы

бурятских

ответственных

работ

-

ников

, 

предложивших

ему

возглавить

обком

. 

Очень

ха

-

рактерно

, 

что

самовыдвижение

М

.

Н

. 

Ербанова

И

.

С

. 

Ар

-

хинчеев

квалифицировал

как

не

серьезное

и

противоре

-

чившее

логике

, 

а

выставление

своей

собственной

канди

-

датуры

на

тот

же

пост

 â€“ 

всего

лишь

как

 Â«

преждевремен

-

ное

» [

Там

же

. 

Л

. 129]. 

Все

эти

литературные

и

дипломатические

приемы

были

рассчитаны

, 

конечно

, 

не

на

бурятских

работни

-

ков

. 

Несмотря

на

непродолжительный

партийный

стаж

, 

И

.

С

. 

Архинчеев

хорошо

понимал

, 

что

кадровые

вопросы

такого

уровня

решались

не

в

провинции

, 

а

в

Москве

. 

Поэтому

копию

своего

письма

, 

подписанного

также

Ф

.

И

. 

Павловым

, 

Г

.

В

. 

Удановым

, 

И

.

В

. 

Ченкиро

-

вым

и

К

.

П

. 

Кушеновым

, 

он

незамедлительно

напра

-

вил

в

Центральный

комитет

РКП

(

б

). 

В

сопроводи

-

тельной

записке

И

.

С

. 

Архинчеев

объяснял

свой

по

-

ступок

партийным

долгом

и

просил

ЦК

о

 Â«

срочном

и

внимательном

изучении

вопроса

» [

Там

же

. 

Л

. 124]. 

О

том

, 

что

информация

о

возникшем

конфликте

вышла

за

пределы

Бурятии

, 

М

.

М

. 

Сахьянова

узнала

только

после

возвращения

из

Новониколаевска

в

Верхнеудинск

. 

Члены

обкома

М

.

Н

. 

Ербанов

и

М

.

И

. 

Амагаев

в

частном

разговоре

, 

состоявшемся

 7 

или

 8 

апреля

 1925 

г

., 

сообщили

ей

о

том

, 

что

боль

-

шинство

ответственных

работников

из

числа

бурят

не

признают

её

авторитет

, 

после

чего

поставили

вопрос

о

смене

секретаря

. 

Тремя

месяцами

позднее

М

.

М

. 

Сахь

-

янова

описывала

продолжение

этой

беседы

следую

-

щим

образом

: «

В

конце

концов

т

. 

Ербанов

предложил

(

по

его

собственному

определению

) „

азиатскую

“ 

так

-

тику

: „

Тебе

нужно

заболеть

“. 

Я

этого

ожидала

и

по

-

этому

спокойно

ответила

: „

К

сожалению

, 

состояние

моего

здоровья

в

данный

момент

таково

, 

что

при

всем

своем

желании

, 

очевидно

, 

заболеть

мне

не

возмож

-

но

“» [

Там

же

. 

Л

. 205]. 

Необходимость

как

можно

скорее

пресечь

попыт

-

ки

смены

секретаря

обкома

вынудила

М

.

М

. 

Сахьяно

-

ву

пойти

на

компромисс

. 11 

апреля

вопрос

об

А

.

И

. 

Оширове

был

поставлен

в

повестку

закрытого

заседания

президиума

областного

комитета

. 

Кроме

М

.

М

. 

Сахьяновой

и

М

.

Н

. 

Ербанова

, 

на

нем

присут

-

ствовали

новый

заведующий

организационно

-

распре

-

делительным

отделом

обкома

П

.

А

. 

Беляев

, 

заведую

-

щий

агитпропотделом

М

.

Б

. 

Дворкин

, 

начальник

об

-

ластного

отдела

ОГПУ

В

.

А

. 

Абрамов

, 

председатель

Бурятского

кооперативного

союза

К

.

С

. 

Ильин

и

назначенный

председателем

Бурятской

контрольной

комиссии

А

.

Н

. 

Широков

. 

Итогом

обсуждения

стало

решение

об

откомандировании

А

.

И

. 

Оширова

в

рас

-

поряжение

ЦК

РКП

(

б

) [29. 

Л

. 106]. 

Вскоре

А

.

И

. 

Оши

-

ров

выехал

в

Москву

, 

где

уже

с

 15 

мая

 1925 

г

. 

при

-

ступил

к

работе

в

качестве

сотрудника

исполнитель

-

ного

комитета

Коминтерна

 [26. 

Л

. 6 

об

.].  

Однако

ликвидировать

таким

образом

конфликт

среди

руководства

Бурятской

организации

оказалось

невозможно

. 

В

первую

очередь

благодаря

интригам

И

.

С

. 

Архинчеева

, 

который

, 

оставаясь

в

Москве

, 

вел

двойную

игру

. 

Так

, 12 

апреля

в

письме

к

М

.

И

. 

Амага

-

еву

он

обвинял

М

.

Н

. 

Ербанова

в

глупости

и

называл

«

маятником

», 

который

 Â«

всегда

шатался

» [28. 

Л

. 91], 

а

всего

неделю

спустя

, 20 

апреля

, 

уже

обращался

к

са

-

мому

М

.

Н

. 

Ербанову

, 

характеризуя

его

как

настояще

-

го

большевика

-

ленинца

, 

имевшего

неисчислимые

за

-

слуги

перед

бурятским

народом

  [

Там

же

. 

Л

. 83]. 

Не

скупясь

на

комплименты

, 

И

.

С

. 

Архинчеев

убеждал

М

.

Н

. 

Ербанова

в

том

, 

что

лучшим

способом

разреше

-

ния

конфликта

считает

  Â«

стабилизацию

» 

его

в

Бурят

-

Монгольской

республике

и

откомандирование

М

.

М

. 

Сахьяновой

в

ЦК

РКП

(

б

). 

О

последней

И

.

С

. 

Архинчеев

писал

: Â«<…> 

из

того

, 

что

она

уедет

, 

ни

республика

и

ни

она

сама

ничего

не

потеряют

<…>, 

она

 (

т

. 

Сахьянова

), 

может

быть

, 

весьма

достой

-

ная

партийка

, 

но

в

дирижеры

не

годится

» [

Там

же

. 

Л

. 84]. 

Содержание

письма

дает

веские

основания

полагать

, 

что

И

.

С

. 

Архинчеев

целенаправленно

пы

-

тался

спровоцировать

адресата

на

открытое

выступ

-

ление

против

М

.

М

. 

Сахьяновой

. 

В

случае

, 

если

бы

эта

интрига

удалась

, 

должность

секретаря

обкома

оказа

-

лась

бы

вакантной

, 

а

М

.

Н

. 

Ербанов

, 

заблаговременно

дискредитированный

И

.

С

. 

Архинчеевым

как

перед

членами

обкома

, 

так

и

перед

ЦК

РКП

(

б

), 

не

имел

бы

возможности

занять

этот

пост

.  

147 

Но

всего

через

пару

недель

ситуация

внезапно

из

-

менилась

. 

В

начале

мая

 1925 

г

. 

И

.

С

. 

Архинчеев

был

вызван

в

ЦК

РКП

(

б

) 

по

поводу

составленного

им

кол

-

лективного

ответа

на

письмо

 12 

бурятских

работни

-

ков

. 

Судя

по

всему

, 

там

ему

напомнили

, 

что

попытка

смещения

секретаря

обкома

снизу

является

грубым

нарушением

Устава

РКП

(

б

), 

а

также

противоречит

всем

писанным

и

неписанным

партийным

нормам

.  

В

сложившейся

ситуации

главной

задачей

для

И

.

С

. 

Архинчеева

стало

сохранение

собственных

по

-

зиций

. 

Не

получив

поддержки

ни

со

стороны

ЦК

, 

ни

со

стороны

М

.

И

. 

Амагаева

, 

в

середине

апреля

отко

-

мандированного

на

работу

в

Монголию

, 

он

был

вы

-

нужден

искать

союза

с

М

.

Н

. 

Ербановым

, 

в

котором

совсем

недавно

видел

своего

главного

конкурента

. 7 

и

16 

мая

И

.

С

. 

Архинчеев

отправил

ему

еще

два

письма

. 

В

первом

он

восхищался

гибкостью

ума

, «

товарище

-

ской

сердечностью

» 

и

политической

честностью

М

.

Н

. 

Ербанова

, 

выражал

свое

уважение

и

предлагал

«

договориться

» [27. 158–158 

об

.; 28. 

Л

. 87–87 

об

.].

Второе

письмо

было

написано

в

разгар

проходившего

в

Москве

 III 

Всесоюзного

съезда

Советов

, 

по

оконча

-

нии

которого

истекал

срок

полномочий

И

.

С

. 

Архин

-

чеева

в

качестве

члена

ЦИК

СССР

. 

Опасаясь

возвра

-

щаться

в

Верхнеудинск

после

неудачной

попытки

сместить

М

.

М

. 

Сахьянову

с

должности

и

в

то

же

вре

-

мя

не

желая

оставаться

в

Москве

без

средств

к

суще

-

ствованию

, 

он

просил

М

.

Н

. 

Ербанова

о

назначении

его

представителем

Бурят

-

Монгольской

республики

при

Президиуме

ВЦИК

 [28. 

Л

. 88].  

Несмотря

на

все

предпринятые

усилия

, 

новая

линия

поведения

И

.

С

. 

Архинчеева

не

оправдала

себя

. 

К

тому

времени

, 

когда

М

.

Н

. 

Ербанов

получил

письма

от

 20 

ап

-

реля

, 7 

и

 16 

мая

, 

он

уже

был

знаком

с

текстом

, 

копию

которого

в

конце

марта

И

.

С

. 

Архинчеев

послал

в

ЦК

РКП

(

б

). 

Обнаружив

колоссальную

разницу

в

оценках

своей

личности

, 

М

.

Н

. 

Ербанов

, 

воздержался

от

ответа

И

.

С

. 

Архинчееву

и

передал

все

материалы

сначала

А

.

Н

. 

Широкову

, 

а

затем

М

.

М

. 

Сахьяновой

 [31. 

Л

. 39]. 

И

тем

не

менее

наличие

частных

писем

, 

в

которых

в

обход

обкома

обсуждались

важнейшие

кадровые

вопросы

, 

никак

не

способствовало

нормализации

отношений

сре

-

ди

партийно

-

советского

руководства

республики

.  

Противостояние

в

областном

комитете

усилива

-

лось

также

благодаря

теоретическим

расхождениям

, 

наиболее

ярко

проявившихся

во

время

состоявшегося

21–25 

мая

 1925 

г

. 

второго

пленума

Бурят

-

Монголь

-

ского

обкома

РКП

(

б

). 

Главным

предметом

обсужде

-

ния

стал

так

называемый

 Â«

ламский

вопрос

». 

Первым

по

нему

выступил

М

.

Н

. 

Ербанов

, 

доказывавший

, 

что

распространение

ламаизма

в

Бурятии

являлось

  Â«

про

-

дуктом

скотоводческого

пастбищного

хозяйства

и

родового

феодального

строя

» [32. 

Л

. 44]. 

Иную

точку

зрения

озвучила

М

.

М

. 

Сахьянова

, 

которая

утвержда

-

ла

, 

что

на

основе

пастбищного

скотоводства

в

Буря

-

тии

вполне

могла

  Â«

сохраниться

старая

шаманская

религиозная

культура

». 

Важнейшим

фактором

, 

благо

-

даря

которому

на

территории

республики

оказался

распространен

именно

ламаизм

, 

по

её

мнению

, 

было

влияние

  Â«

китайского

торгового

капитала

», 

проник

-

нувшего

в

Бурятию

  Â«

через

культурно

и

исторически

родственную

ей

Монголию

» [

Там

же

. 

Л

. 42].  

Позицию

М

.

М

. 

Сахьяновой

активно

поддержали

заведующий

агитпропом

М

.

Б

. 

Дворкин

и

нарком

юс

-

тиции

республики

Г

.

Г

. 

Данчинов

. 

Резко

против

вы

-

ступили

секретарь

Агинского

айкома

РКП

(

б

) 

Е

.

И

. 

Лосов

и

председатель

Бурятского

совета

проф

-

союзов

М

.

М

. 

Пилунов

. 

По

итогам

открытого

голосо

-

вания

за

тезисы

М

.

Н

. 

Ербанова

проголосовало

 10 

че

-

ловек

, 

за

тезисы

М

.

М

. 

Сахьяновой

 â€“ 

только

семь

 [

Там

же

. 

Л

. 44]. 

Такой

результат

стал

поводом

для

слухов

о

политической

слабости

секретаря

обкома

. 

А

члены

группы

, 

прежде

осуждавшие

М

.

М

. 

Сахьянову

за

под

-

держку

А

.

И

. 

Оширова

, 

нашли

тем

самым

новый

повод

для

критики

в

её

адрес

.  

Опасаясь

еще

большего

ослабления

своих

пози

-

ций

, 

М

.

М

. 

Сахьянова

приняла

решение

вынести

во

-

прос

на

обсуждение

президиума

Бурят

-

Монгольского

обкома

РКП

(

б

). 

Закрытое

заседание

состоялось

 31 

мая

1925 

г

. 

Наряду

с

членами

президиума

обкома

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

П

.

А

. 

Беляевым

, 

М

.

Б

. 

Дворкиным

, 

М

.

Н

. 

Ербановым

, 

И

.

А

. 

Ильиным

и

К

.

С

. 

Ильиным

присутствовали

члены

областной

контрольной

комис

-

сии

А

.

Н

. 

Широков

, 

М

.

Е

. 

Атанов

, 

Н

.

И

. 

Бондаренко

, 

Г

.

Г

. 

Данчинов

и

Я

.

Ф

. 

Очковский

, 

члены

обкома

М

.

А

. 

Беляев

, 

Д

.

Д

. 

Доржиев

, 

А

.

Г

. 

Казак

, 

Е

.

И

. 

Лосов

, 

К

.

Ð¥

. 

Шантанов

и

Д

.

М

. 

Убуганов

, 

а

также

ответствен

-

ные

работники

Башаров

, 

Д

.

М

. 

Иванов

, 

В

.

А

. 

Кригер

и

Шиманкевич

 [28. 

Л

. 55–78]. 

М

.

М

. 

Сахьянова

сообщи

-

ла

о

неофициальных

собраниях

, 

на

которых

обсуж

-

дался

вопрос

о

секретаре

обкома

, 

а

также

о

переписке

бурятских

ответственных

работников

с

московскими

товарищами

, 

квалифицировав

такое

поведение

как

«

обсуждение

партийных

вопросов

в

непартийном

по

-

рядке

». 

На

стороне

М

.

М

. 

Сахьяновой

активно

высту

-

пили

заведующий

орготделом

обкома

П

.

А

. 

Беляев

, 

заведующий

агитпропотделом

М

.

Б

. 

Дворкин

и

пред

-

седатель

контрольной

комиссии

А

.

Н

. 

Широков

. 

По

-

следний

, 

кроме

того

, 

заявил

, 

что

, 

по

его

убеждению

, 

А

.

И

. 

Оширов

был

  Â«

использован

группировкой

как

предлог

для

наступления

на

обком

» [

Там

же

. 

Л

. 62]. 

И

.

А

. 

Ильин

и

Я

.

Ф

. 

Очковский

также

осудили

попытку

смещения

М

.

М

. 

Сахьяновой

с

должности

. 

Е

.

И

. 

Лосов

и

К

.

Ð¥

. 

Шантанов

, 

напротив

, 

резко

критиковали

её

как

секретаря

обкома

, 

заявив

, 

что

считают

более

целесо

-

образным

избрание

на

эту

должность

М

.

Н

. 

Ербанова

[

Там

же

. 

Л

. 58–59].  

Сам

М

.

Н

. 

Ербанов

во

время

заседания

президиума

проявил

максимум

осторожности

. 

Главным

мотивом

его

выступления

стало

признание

ошибок

. 

Именно

так

он

квалифицировал

включение

сеньорен

-

кон

-

вентом

фамилии

А

.

И

. 

Оширова

в

список

для

голосо

-

вания

без

предварительного

объяснения

с

протесто

-

вавшими

против

этого

ответственными

работниками

, 

письмо

 12 

коммунистов

-

бурят

на

имя

И

.

С

. 

Архинчее

-

ва

, 

отправку

копии

ответного

письма

в

ЦК

РКП

(

б

) 

и

, 

в

конце

концов

, 

выдвижение

своей

собственной

кан

-

дидатуры

на

пост

секретаря

обкома

в

ходе

частной

беседы

. 

В

то

же

время

М

.

Н

. 

Ербанов

настаивал

на

том

, 

что

высказывавшиеся

против

А

.

И

. 

Оширова

и

М

.

М

. 

Сахьяновой

коммунисты

не

претендовали

на

руководящую

роль

в

обкоме

, 

и

предлагал

разрешить

конфликт

 Â«

в

порядке

договоренности

, 

в

порядке

вза

-

имного

понимания

, 

но

не

по

пути

расследования

, 

раз

-

148 

решения

в

Сиб

[

ирской

] 

к

[

контрольной

] 

к

[

омиссии

] 

и

т

.

д

.» [

Там

же

. 

Л

. 68].  

Попытка

М

.

Н

. 

Ербанова

примирить

враждующие

стороны

была

обречена

на

неудачу

. 

Отношения

меж

-

ду

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

нашедшей

поддержку

со

сторо

-

ны

русских

членов

президиума

, 

и

недовольными

ею

ответственными

работниками

из

числа

бурят

были

настолько

испорчены

, 

что

каких

-

либо

договоренности

были

уже

невозможны

. 

По

итогам

заседания

президи

-

ум

обкома

постановил

  Â«

товарищей

, 

обсуждавших

партийные

вопросы

помимо

и

без

ведома

партийных

органов

и

выносивших

по

ним

постановления

, 

счи

-

тать

организованной

группой

» [

Там

же

. 

Л

. 92 

а

]. 

В

неё

, 

согласно

постановлению

, 

входили

 13 

человек

: 

И

.

С

. 

Архинчеев

, 

М

.

Е

. 

Атанов

, 

Д

.

М

. 

Иванов

, 

И

. 

Коса

-

ков

, 

К

.

П

. 

Кушенов

, 

Е

.

И

. 

Лосов

, 

Ф

.

И

. 

Павлов

, 

М

.

М

. 

Пилунов

, 

П

.

А

. 

Сыренов

, 

Д

.

М

. 

Убуганов

, 

Г

.

В

. 

Уданов

, 

К

.

Ð¥

. 

Шантанов

, 

И

.

В

. 

Ченкиров

. 

Дальнейшее

существование

этой

группы

категорически

запреща

-

лось

под

угрозой

исключения

из

рядов

РКП

(

б

), 

а

дело

передавалось

в

Сибирскую

контрольную

комиссию

. 

Д

.

М

. 

Иванова

и

Е

.

И

. 

Лосова

, 

как

наиболее

активных

членов

группы

, 

было

решено

снять

с

работы

и

отко

-

мандировать

в

распоряжение

Сибирского

краевого

комитета

РКП

(

б

). 

В

отношении

И

.

С

. 

Архинчеева

пре

-

зидиум

обкома

планировал

 Â«

просить

ЦК

не

посылать

его

на

работу

в

Бурреспублику

, 

а

здесь

предложить

к

[

ом

]

ф

[

ракциям

] 

ЦИК

и

Совнаркома

  [

Бурят

-

Монгольской

АССР

] 

не

назначать

его

в

представи

-

тельство

Бурреспублики

в

Москве

».  

Передача

дела

на

рассмотрение

в

Сибирскую

кон

-

трольную

комиссию

, 

как

и

принятие

организацион

-

ных

мер

в

отношении

отдельных

членов

группы

, 

бы

-

ли

восприняты

М

.

Н

. 

Ербановым

весьма

болезненно

. 

Во

-

первых

, 

потому

что

президиум

обкома

не

прислу

-

шался

к

его

мнению

, 

которое

М

.

Н

. 

Ербанов

всегда

считал

достаточно

авторитетным

. 

Во

-

вторых

, 

для

не

-

го

, 

тесно

связанного

с

членами

группы

и

претендо

-

вавшего

на

роль

нового

секретаря

обкома

, 

расследо

-

вание

дела

в

вышестоящих

инстанциях

несло

прямую

угрозу

. 

Выражая

свое

несогласие

с

позицией

президи

-

ума

и

одновременно

пытаясь

предотвратить

нежела

-

тельные

для

себя

последствия

, 

М

.

Н

. 

Ербанов

подал

заявление

об

откомандировании

его

в

Москву

. 2 

июня

1925 

г

. 

президиум

Бурят

-

Монгольского

обкома

рас

-

смотрел

поступившее

ходатайство

и

постановил

 Â«

кате

-

горически

возражать

» [33. 

Л

. 79]. 

Не

получив

таким

образом

разрешения

оставить

занимаемые

должности

, 

уже

на

следующий

день

М

.

Н

. 

Ербанов

, 

тем

не

менее

, 

выехал

из

Верхнеудинска

, 

официально

оформив

свой

отъезд

как

ежегодный

двухмесячный

отпуск

 [31. 

Л

. 41].  

Вторым

человеком

, 

выразившим

резкое

неприятие

постановления

президиума

Бурят

-

Монгольского

об

-

кома

от

 31 

мая

 1925 

г

., 

стал

М

.

М

. 

Пилунов

. 6 

июля

в

письменной

форме

он

попытался

оспорить

свое

уча

-

стие

в

группировке

. 

В

заявлении

, 

поданном

в

прези

-

диум

обкома

, 

М

.

М

. 

Пилунов

справедливо

напоминал

, 

что

под

письмом

группы

ответственных

работников

на

имя

И

.

С

. 

Архинчеева

он

не

подписывался

и

вплоть

до

второго

пленума

обкома

, 

на

котором

обсуждался

«

ламский

вопрос

», 

ни

против

А

.

И

. 

Оширова

, 

ни

про

-

тив

М

.

М

. 

Сахьяновой

не

выступал

.  

Параллельно

с

президиумом

обкома

РКП

(

б

) 

в

сущности

разразившегося

среди

бурятского

руковод

-

ства

конфликта

начала

разбираться

Центральная

кон

-

трольная

комиссия

РКП

(

б

). 29 

мая

 1925 

г

. 

она

запро

-

сила

у

Бурят

-

Монгольского

обкома

характеристику

на

А

.

И

. 

Оширова

, 

однако

своевременного

ответа

не

по

-

лучила

 [34. 

Л

. 77–78]. 

Посчитав

имевшуюся

инфор

-

мацию

недостаточной

, 29 

июня

 1925 

г

. 

ЦКК

РКП

(

б

) 

поручила

одному

из

своих

членов

 â€“ 

большевику

с

1904 

г

. 

М

.

К

. 

Муранову

 â€“ 

по

пути

на

Дальний

Восток

лично

  Â«

ознакомиться

с

положением

дела

в

Бурят

-

Монгольской

организации

» [27. 

Л

. 40].  

М

.

К

. 

Муранов

прибыл

в

Верхнеудинск

в

июле

1925 

г

. 

Здесь

он

изучил

текущую

документацию

Бу

-

рят

-

Монгольского

обкома

и

областной

контрольной

комиссии

, 

лично

побеседовал

с

рядом

ответственных

работников

, 

а

также

выяснил

, 

что

со

времени

созда

-

ния

Бурят

-

Монгольской

АССР

никаких

заявлений

или

других

документов

, 

компрометировавших

А

.

И

. 

Оши

-

рова

, 

в

облКК

не

поступало

 [

Там

же

. 

Л

. 100].  

Доклад

М

.

К

. 

Муранова

 Â«

о

результатах

ознакомле

-

ния

с

состоянием

Бурят

-

Монгольской

организации

» 

был

заслушан

 18 

июля

 1925 

г

. 

на

специально

для

это

-

го

созванном

совещании

ответственных

работников

при

обкоме

РКП

(

б

). 

Докладчик

признал

состояние

парторганизации

благополучным

и

сообщил

, 

что

, 

по

его

мнению

, 

каких

-

либо

реальных

оснований

для

конфликта

им

обнаружено

не

было

. 

Собрание

поста

-

новило

считать

создавшуюся

группировку

  Â«

носящей

субъективный

характер

, 

построенный

на

личных

сим

-

патиях

и

антипатиях

отдельных

работников

» [35. 

Л

. 62]. 

Решение

президиума

обкома

от

 31 

мая

об

от

-

командировании

Д

.

М

. 

Иванова

и

Е

.

И

. 

Лосова

в

Ново

-

николаевск

было

оставлено

в

силе

, 

хотя

М

.

К

. 

Мура

-

нов

вынес

строгое

предписание

впредь

такие

вопросы

в

обязательном

порядке

согласовывать

с

вышестоя

-

щим

партийным

органом

 â€“ 

Сибкрайкомом

РКП

(

б

). 

Кроме

того

, 

совещание

постановило

применить

меры

в

отношении

еще

двух

участников

группы

: 

М

.

Е

. 

Ата

-

нова

 â€“ 

исключить

из

состава

облКК

с

запретом

член

-

ства

в

аналогичных

органах

в

течение

двух

лет

, 

К

.

П

. 

Кушенову

 â€“ 

поставить

на

вид

.  

Завершив

обследование

, 

М

.

К

. 

Муранов

выехал

в

Чи

-

ту

, 

где

должен

был

провести

аналогичную

проверку

Забайкальской

губернской

организации

. 

Оттуда

 28 

июля

он

направил

в

президиум

ЦКК

РКП

(

б

) 

небольшой

отчет

о

проделанной

в

Верхнеудинске

работе

. 

В

нем

говори

-

лось

о

том

, 

что

главным

вдохновителем

группировки

, 

которая

ставила

своей

ближайшей

целью

  Â«

вышибить

Оширова

и

Сахъянову

», 

был

И

.

С

. 

Архинчеев

. 

Далее

М

.

К

. 

Муранов

сообщал

: «

Официально

об

Оширове

в

облКК

никто

вопросов

раньше

не

ставил

, 

никаких

заявлений

об

отводе

или

исключении

из

партии

нет

и

в

помине

, 

и

ставится

  [

этот

вопрос

] 

только

теперь

. 

Между

тем

, 

в

организации

принимавших

то

или

иное

участие

 [

в

гражданской

войне

] 

на

стороне

 [«]

белых

[»] 

есть

изрядное

количество

, 

что

устанавливается

и

лич

-

ными

делами

и

партпроверкой

, 

и

никто

не

настаивает

на

исключении

их

из

рядов

партии

». 

Считая

таким

образом

выдвинутых

в

отношении

А

.

И

. 

Оширова

об

-

винения

субъективными

, 

М

.

К

. 

Муранов

, 

тем

не

менее

, 

доложил

, 

что

проверкой

их

обоснованности

занимает

-

149 

ся

председатель

Сибирской

контрольной

комиссии

Н

.

П

. 

Растопчин

. 

В

случае

, 

если

последнему

не

удастся

обнаружить

новые

доказательства

вины

А

.

И

. 

Оширо

-

ва

, 

М

.

К

. 

Муранов

предложил

считать

вопрос

исчер

-

панным

 [27. 

Л

. 185–188].  

Положительное

заключение

М

.

К

. 

Муранова

о

со

-

стоянии

Бурят

-

Монгольской

партийной

организации

, 

позитивная

оценка

деятельности

обкома

и

организаци

-

онные

меры

в

отношении

наиболее

активных

участни

-

ков

группировки

должны

были

ликвидировать

кон

-

фликт

и

нормализовать

работу

обкома

. 

Но

на

практике

произошло

противоположное

: 

несогласные

с

выводами

М

.

К

. 

Муранова

поспешили

оспорить

их

, 

пока

ЦКК

еще

не

вынесла

официального

постановления

.  

Наиболее

активно

в

этом

отношении

повел

себя

М

.

Н

. 

Ербанов

. 

По

окончании

отпуска

, 3 

августа

 1925 

г

., 

вместо

того

, 

чтобы

сразу

вернуться

в

Верхнеудинск

, 

он

остановился

в

Москве

. 

Узнав

о

результатах

проведен

-

ного

М

.

К

. 

Мурановым

обследования

, 12 

августа

М

.

Н

. 

Ербанов

обратился

в

Центральный

комитет

РКП

(

б

) 

и

лично

к

Генеральному

секретарю

ЦК

И

.

В

. 

Сталину

. 

В

конфиденциальном

письме

он

в

очередной

раз

признал

, 

что

обсуждение

группой

ответственных

работников

партийных

вопросов

в

обход

обкома

было

серьезной

ошибкой

, 

за

которую

  Â«

следует

, 

очевидно

, 

призвать

к

порядку

» [31. 

Л

. 41–42]. 

В

то

же

время

М

.

Н

. 

Ербанов

утверждал

: «

При

секретарстве

т

. 

Сахьяновой

создав

-

шиеся

обостренные

отношения

между

отдельными

работниками

не

будут

изживаться

, 

а

наоборот

, 

будут

обостряться

и

углубляться

, 

что

отразится

вредно

на

практической

работе

как

по

линии

партийной

, 

так

и

советской

». 

По

его

мнению

, 

единственным

способом

разрешить

конфликт

, 

могло

стать

лишь

полное

обнов

-

ление

руководящей

верхушки

обкома

за

счет

снятия

с

работы

одновременно

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

П

.

А

. 

Беляева

и

М

.

Б

. 

Дворкина

. 

В

новой

обстановке

М

.

Н

. 

Ербанов

воздержался

от

выставления

собственной

кандидату

-

ры

. 

Теперь

он

предложил

снова

назначить

на

эту

должность

обучавшегося

в

Институте

красной

про

-

фессуры

В

.

И

. 

Трубачеева

, 

либо

, 

если

ЦК

сочтет

это

невозможным

, 

прислать

из

Москвы

  Â«

русского

това

-

рища

», 

который

 Â«

не

замешан

в

склоке

».  

Кроме

того

, 

М

.

Н

. 

Ербанов

настаивал

на

необходи

-

мости

отменить

решение

об

откомандировании

Д

.

М

. 

Иванова

и

Е

.

И

. 

Лосова

, 

а

также

  Â«

обязательно

возвратить

» 

в

Верхнеудинск

И

.

С

. 

Архинчеева

. 

Защи

-

щая

таким

образом

участников

группировки

, 

М

.

Н

. 

Ербанов

рассчитывал

на

формирование

соб

-

ственной

команды

из

числа

коммунистов

-

бурят

и

, 

как

следствие

, 

на

укрепление

своих

позиций

в

качестве

члена

обкома

, 

председателя

Совнаркома

и

председа

-

теля

ЦИК

Бурят

-

Монгольской

АССР

.  

Все

выше

перечисленные

предложения

М

.

Н

. 

Ер

-

банова

были

мало

похожи

на

просьбы

ответственного

работника

, 

обращавшегося

в

вышестоящую

партий

-

ную

инстанцию

. 

Заключительная

же

часть

письма

носила

неприкрыто

ультимативный

характер

: «

Если

вопрос

об

обновлении

аппарата

  [

обкома

] 

будет

раз

-

решен

отрицательно

, 

я

решительно

и

в

самой

катего

-

рической

форме

отказываюсь

от

дальнейшей

работы

в

Бурреспублике

и

прошу

меня

немедленно

откоманди

-

ровать

в

распоряжение

ЦК

. 

Причем

убедительно

прошу

дать

мне

возможность

поступить

на

курсы

марксизма

при

комакадемии

» [31. 

Л

. 42–42 

об

.].  

В

конце

августа

 â€“ 

начале

сентября

 1925 

г

. 

в

ЦК

и

ЦКК

РКП

(

б

) 

обратились

Е

.

И

. 

Лосов

и

И

.

С

. 

Архинче

-

ев

. 

Первый

в

заявлении

, 

датированном

 29 

августа

, 

утверждал

: «

Обвинение

меня

в

националистической

группировке

исключительно

построено

на

личных

моментах

, 

вследствие

уязвленного

самолюбия

т

. 

Сахьяновой

моим

выступлением

против

Оширова

, 

являющегося

её

мужем

» [27. 

Л

. 167 

об

.]. 

На

этом

ос

-

новании

Е

.

И

. 

Лосов

категорически

отрицал

выдвину

-

тые

против

него

обвинения

и

просил

отменить

реше

-

ние

Бурятского

обкома

о

его

откомандировании

в

Но

-

вониколаевск

. 

И

.

С

. 

Архинчеев

в

отличие

от

своих

товарищей

со

-

ставил

два

обращения

: 

одно

 â€“ 8 

сентября

на

имя

М

.

К

. 

Муранова

 [

Там

же

. 

Л

. 176–177], 

второе

 â€“ 9 

сен

-

тября

в

ЦКК

РКП

(

б

) [

Там

же

. 

Л

. 113–114]. 

В

этих

письмах

он

решительно

отвергал

обвинения

в

карье

-

ризме

и

оспаривал

вывод

М

.

К

. 

Муранова

о

субъек

-

тивном

характере

  Â«

бурятского

внутрипартийного

ин

-

цидента

». 

По

мнению

И

.

С

. 

Архинчеева

, 

объективным

фактором

, 

способствовавшим

расколу

среди

руковод

-

ства

республики

, 

являлось

сохранение

пережитков

«

авторитарно

-

родового

общественного

строя

». 

Сни

-

мая

тем

самым

ответственность

за

произошедшее

с

отдельных

членов

группы

и

, 

в

первую

очередь

, 

с

себя

лично

, 

И

.

С

. 

Архинчеев

выразил

солидарность

со

все

-

ми

изложенными

М

.

Н

. 

Ербановым

 12 

августа

практи

-

ческими

предложениями

.  

Формально

самостоятельные

ходатайства

М

.

Н

. 

Ербанова

, 

Е

.

И

. 

Лосова

и

И

.

С

. 

Архинчеева

на

самом

деле

преследовали

одну

общую

цель

 â€“ 

повли

-

ять

на

решение

, 

которое

ЦКК

должна

была

вынести

по

вопросу

о

состоянии

Бурят

-

Монгольской

органи

-

зации

. 

Однако

обсуждение

последнего

неоднократно

откладывалось

по

причине

затянувшейся

команди

-

ровки

М

.

К

. 

Муранова

на

Дальний

Восток

.  

Только

 25 

сентября

 1925 

г

. 

ЦКК

РКП

(

б

), 

наконец

, 

заслушала

доклад

М

.

К

. 

Муранова

, 

но

окончательного

решения

не

приняла

. 

Конфликт

оказался

настолько

сложным

, 

что

его

изучение

было

поручено

специаль

-

но

созданной

комиссии

в

составе

членов

ЦКК

М

.

К

. 

Муранова

, 

Я

.

Ð¥

. 

Петерса

и

А

.

А

. 

Сольца

 [

Там

же

. 

Л

. 50]. 

Таким

образом

, 

разногласия

по

-

прежнему

оставались

не

преодолены

, 

а

политические

оппоненты

М

.

М

. 

Сахьяновой

получили

дополнительное

время

для

того

, 

чтобы

изменить

ситуацию

в

свою

пользу

.

На

этот

раз

в

роли

главного

интригана

выступил

уже

не

И

.

С

. 

Архинчеев

, 

а

формально

не

принадле

-

жавший

к

группировке

М

.

Н

. 

Ербанов

. 

Не

желая

ни

при

каких

условиях

работать

под

руководством

М

.

М

. 

Сахьяновой

, 

он

продолжал

искать

такую

канди

-

датуру

на

пост

секретаря

, 

которая

гарантированно

была

бы

поддержана

Центральным

комитетом

. 

29 

сентября

 1925 

г

. 

М

.

Н

. 

Ербанов

обратился

к

сотруд

-

никам

аппарата

ЦК

РКП

(

б

) 

А

.

К

. 

Азизяну

и

М

.

М

. 

Ха

-

таевичу

с

письмом

, 

основная

суть

которого

сводилась

к

следующему

предложению

: «

Если

ЦК

не

согласится

на

возвращение

т

. 

Трубачеева

, 

я

считал

  [

бы

] 

для

нас

весьма

приемлемым

и

желательным

кандидатуру

тов

. 

[

Ш

.

Н

.] 

Ибрагимова

» [

Там

же

. 

Л

. 81–81 

об

.]. 

Послед

-

150 

ний

был

татарином

по

национальности

, 

членом

партии

с

1915 

г

., 

работавшим

к

тому

времени

в

должности

ин

-

структора

ЦК

РКП

(

б

). 

Для

большей

уверенности

в

успе

-

хе

в

тот

же

день

М

.

Н

. 

Ербанов

составил

письмо

на

имя

самого

Ш

.

Н

. 

Ибрагимова

, 

в

котором

предупреждал

о

выдвинутом

предложении

и

старательно

уговаривал

его

приехать

 Â«

в

глухую

отсталую

Бурятию

» 

не

более

чем

на

год

или

полтора

: «

У

тебя

колоссальный

опыт

в

про

-

шлом

, 

ты

для

нас

будешь

незаменимым

руководителем

, 

помощником

-

ленин

-

цем

» [27. 

Л

. 82–82 

об

.]. 

О

дальнейших

планах

М

.

Н

. 

Ербанов

не

писал

. 

Одна

-

ко

то

, 

как

развивался

конфликт

с

конца

марта

 1925 

г

., 

позволяет

предполагать

, 

что

заведомо

временное

назна

-

чение

на

пост

секретаря

Бурят

-

Монгольского

обкома

Ш

.

Н

. 

Ибрагимова

, 

которого

М

.

Н

. 

Ербанов

хорошо

знал

лично

, 

было

не

более

чем

тактическим

отступлением

. 

В

случае

, 

если

бы

такое

назначение

состоялось

, 

М

.

Н

. 

Ербанов

имел

бы

все

шансы

возглавить

Бурят

-

Монгольскую

партийную

организацию

после

Ш

.

Н

. 

Иб

-

рагимова

и

по

его

рекомендации

.  

Созданная

 25 

сентября

 1925 

г

. 

комиссия

при

ЦКК

РКП

(

б

) 

завершила

работу

в

течение

пяти

дней

. 1 

ок

-

тября

при

участии

председателя

 C

ибКК

Н

.

П

. 

Растоп

-

чина

она

постановила

  Â«

считать

, 

что

конфликт

в

вер

-

хушке

парторганизации

Бурят

-

Монгольской

респуб

-

лики

не

имел

никакой

принципиально

-

политической

почвы

и

возник

исключительно

в

результате

ненор

-

мальных

личных

взаимоотношений

» [

Там

же

. 

Л

. 47–

48]. 

Поведение

секретаря

обкома

М

.

М

. 

Сахьяновой

в

ходе

этого

столкновения

комиссия

признала

правиль

-

ным

, 

а

в

действиях

А

.

И

. 

Оширова

 Â«

ничего

компроме

-

тирующего

его

как

члена

РКП

(

б

)» 

не

обнаружила

. 

В

отношении

выступавших

против

них

коммунистов

-

бурят

комиссия

постановила

применить

различные

виды

партийных

взысканий

: 

М

.

Н

. 

Ербанову

 â€“ «

поста

-

вить

на

вид

партийно

-

невыдержанное

поведение

его

во

время

конфликта

»; 

И

.

С

. 

Архинчееву

 â€“ «

объявить

строгий

выговор

за

участие

в

организации

группиров

-

ки

и

партневыдержанность

»; 

М

.

Е

. 

Атанову

, 

Д

.

М

. 

Ива

-

нову

, 

И

. 

Косакову

, 

К

.

П

. 

Кушенову

, 

Е

.

И

. 

Лосову

, 

Ф

.

И

. 

Павлову

, 

П

.

А

. 

Сыренову

, 

Д

.

М

. 

Убуганову

, 

Г

.

В

. 

Уданову

, 

К

.

Ð¥

. 

Шантанову

, 

И

.

В

. 

Ченкирову

 â€“ «

объ

-

явить

выговор

за

непартийный

поступок

, 

выразившийся

в

попытке

разрешения

партийных

вопросов

непартий

-

ным

путем

». 

Кроме

того

, 

комиссия

поддержала

решение

президиума

Бурят

-

Монгольского

обкома

от

 31 

мая

про

-

сить

ЦК

РКП

(

б

) 

не

посылать

И

.

С

. 

Архинчеева

в

респуб

-

лику

, 

а

также

еще

раз

подтвердила

необходимость

отко

-

мандирования

Д

.

М

. 

Иванова

и

Е

.

И

. 

Лосова

из

Бурятии

и

исключения

М

.

Е

. 

Атанова

из

состава

областной

кон

-

трольной

комиссии

.  

Таким

образом

, 

решение

комиссии

при

ЦКК

РКП

(

б

) 

отличалось

от

ранее

вынесенных

по

этому

вопросу

постановлений

только

в

двух

отношениях

. 

Во

-

первых

, 

в

составе

группировки

не

был

упомянут

М

.

М

. 

Пилунов

. 

По

всей

видимости

, 

этим

он

был

обя

-

зан

своему

заявлению

в

президиум

обкома

от

 6 

июня

1925 

г

. 

Во

-

вторых

, 

впервые

за

все

время

конфликта

был

поставлен

вопрос

о

партийном

поведении

М

.

Н

. 

Ербанова

, 

до

этого

совершенно

безнаказанно

предпринимавшего

попытки

сместить

М

.

М

. 

Сахьяно

-

ву

с

должности

.  

Постановление

комиссии

было

утверждено

 12 

ок

-

тября

 1925 

г

. 

президиумом

ЦКК

РКП

(

б

), 

а

 23 

октяб

-

ря

 â€“ 

Оргбюро

ЦК

РКП

(

б

) [27. 

Л

. 3, 38, 39]. 

При

этом

названные

органы

внесли

в

документ

две

, 

на

первый

взгляд

редакционные

, 

а

на

самом

деле

существенные

правки

. 

Так

исходная

формулировка

  Â«

т

. 

Ербанову

поставить

на

вид

партийно

-

невыдержанное

поведение

его

во

время

конфликта

» 

была

продолжена

словами

«

выразившееся

в

участии

его

в

местной

группиров

-

ке

». 

М

.

Е

. 

Атанову

, 

Д

.

М

. 

Иванову

и

остальным

девяти

коммунистам

-

бурятам

вместо

 Â«

выговора

за

непартий

-

ный

поступок

» 

был

объявлен

выговор

  Â«

за

участие

в

склоке

» [

Там

же

. 

Л

. 4–5].  

Новая

квалификация

действий

М

.

Н

. 

Ербанова

не

только

позволяет

иначе

интерпретировать

его

роль

в

описанном

конфликте

, 

но

и

более

объективно

подой

-

ти

к

оценке

его

личности

в

целом

. 

Традиционно

вос

-

хвалявшие

М

.

Н

. 

Ербанова

советские

историки

зако

-

номерно

игнорировали

тот

факт

, 

что

председатель

Совнаркома

и

председатель

ЦИК

Бурят

-

Монгольской

республики

имел

большие

амбиции

и

для

достижения

своих

целей

прибегал

к

неформальным

и

даже

запре

-

щенным

в

РКП

(

б

) 

методам

внутрипартийной

борьбы

.  

По

итогам

состоявшегося

 23 

октября

 1925 

г

. 

засе

-

дания

Оргбюро

ЦК

РКП

(

б

) 

направило

Бурят

-

Монгольскому

обкому

РКП

(

б

) 

письмо

, 

в

котором

охарактеризовало

произошедший

конфликт

как

со

-

вершенно

недопустимый

и

призвало

окончательно

ликвидировать

ненормальные

взаимоотношения

меж

-

ду

отдельными

ответственными

работниками

респуб

-

лики

. 

В

то

же

время

в

письме

говорилось

, 

что

ЦК

РКП

(

б

) «

не

находит

нужным

производить

какие

-

либо

[

новые

] 

изменения

в

составе

о

[

бластного

] 

к

[

омитета

] 

до

очередной

Бурят

-

Монгольской

партконференции

» 

[36. 

Л

. 96].  

Несмотря

на

то

что

конфликт

в

Бурят

-

Монгольском

обкоме

на

протяжении

нескольких

ме

-

сяцев

являлся

предметом

разбирательства

ЦК

и

ЦКК

РКП

(

б

), 

руководство

низовых

партийных

организа

-

ций

, 

не

говоря

уже

о

рядовых

коммунистах

, 

не

имело

о

нем

никакого

представления

. 

Поэтому

прежде

чем

огласить

решение

высших

партийных

органов

на

об

-

ластной

конференции

РКП

(

б

), 

президиум

обкома

вы

-

нес

вопрос

на

пленум

, 

состоявшийся

 2–3 

ноября

1925 

года

 [10. C. 131]. 

Большинство

выступивших

в

ходе

заседания

высказались

в

поддержку

М

.

М

. 

Сахь

-

яновой

. 

Ответственные

работники

, 

ранее

требовавшие

её

смещения

, 

публично

признали

свои

ошибки

, 

а

пле

-

нум

в

целом

принял

постановление

, 

осудившее

со

-

здавшуюся

в

руководстве

парторганизации

группи

-

ровку

 [16. 

С

. 29–30; 35. C. 280–343]. 

После

такой

предварительной

подготовки

информацию

о

случив

-

шемся

в

руководстве

Бурят

-

Монгольской

партийной

организации

следовало

довести

до

широких

партий

-

ных

масс

.  

Третья

областная

конференция

РКП

(

б

) 

открылась

в

Верхнеудинске

 8 

ноября

 1925 

г

. 

В

отчетном

докладе

о

деятельности

обкома

М

.

М

. 

Сахьянова

коротко

оста

-

новилась

на

вопросе

о

группировке

, 

деятельность

ко

-

торой

, 

по

её

выражению

, «

была

направлена

против

руководящей

тройки

президиума

обкома

», 

то

есть

против

неё

самой

, 

П

.

А

. 

Беляева

и

М

.

Б

. 

Дворкина

. 

Да

-