Материал: Vestnik_TGU_426

186 

культета

также

отмечалось

, 

что

однажды

перед

чте

-

нием

пробной

лекции

одного

приват

-

доцента

 Â«

группа

профессоров

при

крайней

нетерпимости

к

мнению

противников

демонстративно

покинула

заседание

факультета

, 

чем

причинила

обиду

лицу

ни

в

чем

не

-

повинному

и

далекому

от

столкновений

на

факульте

-

те

» [2. 1917. 16 

июня

]. 

В

качестве

отступления

заметим

, 

что

к

материалам

дела

было

приложено

и

не

одобренное

деканом

тре

-

бование

профессора

Солнцева

провести

перевыборы

руководства

факультета

. 

Случилось

это

в

августе

1916 

г

. 

и

было

приурочено

к

принятию

закона

  Â«

О

временном

улучшении

материального

положения

профессоров

Императорских

Российских

университе

-

тов

и

Демидовского

юридического

лицея

, 

а

также

до

-

центов

Императорских

Варшавского

и

Юрьевского

университетов

и

названного

лицея

и

об

изменениях

некоторых

постановлений

устава

Императорских

Рос

-

сийских

университетов

» 

от

 3 

июля

того

же

года

[10. 

Л

. 119 

об

.–123 

об

.]. 

По

версии

Новомбергского

, 

Солнцев

во

время

за

-

седания

факультета

 27 

августа

того

года

поставил

вопрос

о

переизбрании

декана

и

секретаря

, 

связав

это

с

новым

законом

в

том

смысле

, 

что

 Â«

содержание

де

-

кана

и

секретаря

значительно

увеличивается

и

вслед

-

ствие

этого

на

повышенное

содержание

можно

ожи

-

дать

других

кандидатов

» [2. 1917. 23 

апр

.]. 

На

заседа

-

нии

следственно

-

резолютивной

комиссии

Солнцев

утверждал

, 

что

данная

цитата

искажает

смысл

его

слов

 [8. 

Л

. 33]. 

Впрочем

, 

комиссии

так

и

не

удалось

с

«

полной

точностью

выяснить

подлинный

текст

заяв

-

ления

профессора

Солнцева

, 

так

как

редакция

записи

в

протоколе

оспаривалась

им

, 

хотя

и

подтверждалась

некоторыми

членами

факультета

». 

При

этом

было

признано

, 

что

 Â«

из

содержания

закона

 3 

июля

не

выте

-

кало

предложение

профессора

Солнцева

, 

даже

если

присвоить

закону

самое

широкое

толкование

» 

[2. 1917.  16 

июня

]. 

Сам

Лященко

весьма

остроумно

заметил

по

этому

поводу

: «

Не

было

никаких

основа

-

ний

поднимать

вопрос

о

переизбрании

ни

с

юридиче

-

ской

, 

ни

с

моральной

стороны

… 

Никаких

прений

по

-

сле

заявления

профессора

Солнцева

на

заседании

фа

-

культета

не

было

, 

а

слова

 â€œ

ввиду

новых

окладов

мож

-

но

ожидать

других

кандидатов

” 

подтверждают

мысль

, 

что

на

старый

оклад

мог

идти

только

никуда

не

год

-

ный

декан

» [8. 

Л

. 34 

об

.]. 

Все

же

закон

, 

который

вступил

в

силу

с

 1 

января

1917 

г

., 

наложил

значительный

отпечаток

на

материаль

-

ную

сторону

жизни

профессоров

. 

Согласно

этому

зако

-

ну

содержание

ординарного

профессора

увеличивалось

с

 5 

до

 6 

тыс

. 

руб

., 

улучшалось

материальное

положение

молодых

ученых

и

вместе

с

тем

отменялась

установлен

-

ная

для

ученых

учреждений

и

учебных

заведений

особая

плата

 (

гонорар

) 

со

студентов

и

посторонних

слушателей

университетов

в

пользу

отдельных

преподавателей

  (

за

лекции

и

научное

руководство

). 

Последняя

мера

косну

-

лась

в

основном

преподавателей

юридических

факуль

-

тетов

, 

которые

в

связи

со

значительным

количеством

студентов

ранее

получали

наибольшие

гонорары

. 

Исто

-

рик

М

.

М

. 

Богословский

в

связи

с

этим

 24 

июня

 1916 

г

. 

заметил

в

своих

дневниках

: «

Прошли

наконец

законы

… 

о

прибавке

жалованья

профессорам

. 

Воображаю

, 

как

повесили

носы

наши

юристы

перед

перспективой

лише

-

ния

десяти

двенадцатитысячных

гонораров

с

 1-

го

янва

-

ря

» [11. C. 105–106, 274–275]. 

Все

вышесказанное

актуализирует

предположения

профессора

Новомбергского

, 

выдвинутые

на

основе

обобщения

вышеприведенных

фактов

. 

Он

писал

по

этому

поводу

: «

Я

далек

от

мысли

, 

что

профессора

Мокринский

и

Прокошев

старались

задержать

за

со

-

бою

чтение

по

вакантным

кафедрам

потому

, 

что

это

давало

им

лишних

 1½–2 

тыс

. 

руб

. 

в

год

. 

Может

быть

, 

они

действительно

были

  â€œ

проникнуты

желанием

оздоровить

факультетскую

жизнь

”. 

Я

только

не

могу

с

ними

согласиться

, 

что

профессор

Лященко

  â€œ

неуме

-

лый

и

неудачный

” 

декан

. 

Не

забываю

, 

что

профессора

Мокринский

и

Прокошев

оканчивают

полный

срок

профессорской

службы

. 

И

, 

конечно

, 

охотно

вместе

с

ними

допускаю

, 

что

  â€œ

неумелость

” 

декана

Лященко

могла

бы

помешать

им

остаться

на

кафедрах

сверх

срока

» [2. 1917. 23 

апр

.]. 

Констатируем

, 

что

тон

этих

 Â«

весьма

неприятных

» 

обвинений

во

многом

был

обусловлен

полемической

эмоциональностью

. 

Вместе

с

тем

нельзя

не

заметить

, 

что

сформулированы

они

безупречно

, 

и

ни

одна

ин

-

станция

не

осудила

бы

профессора

за

сказанное

, 

на

что

он

, 

как

опытный

газетный

полемист

, 

видимо

, 

и

рассчитывал

. 

При

этом

заметим

, 

что

  Â«

материальная

подоплека

» 

рассматриваемого

конфликта

не

может

быть

снята

со

счетов

, 

потому

как

подтверждается

не

только

обвинением

Новомбергского

, 

но

и

рядом

выше

представленных

косвенных

фактов

. 

Приведем

еще

один

пример

, 

иллюстрирующий

ма

-

териально

-

финансовое

измерение

конфликта

. 

Важ

-

ным

источником

дополнительного

заработка

в

рево

-

люционный

 1917 

г

. 

и

в

военные

годы

в

целом

были

так

называемые

вознаграждения

за

руководство

каби

-

нетами

, 

клиниками

и

вспомогательными

учебными

заведениями

. «

Право

на

дополнительное

вознаграж

-

дение

за

заведование

учебно

-

вспомогательными

учреждениями

» 

в

размере

от

 600 

до

 1 200 

руб

. 

было

предусмотрено

и

законом

от

 3 

июля

 [10. 

Л

. 123]. 

Так

, 

20 

февраля

 1917 

г

. 

по

прошению

ректора

университе

-

та

Грамматикати

за

руководство

юридическим

каби

-

нетом

профессору

Н

.

Я

. 

Новомбергскому

было

выдано

вознаграждение

в

размере

 600 

руб

. 

Еще

в

ноябре

 1916 

г

. 

декан

Лященко

ходатайствовал

перед

Советом

уни

-

верситета

о

необходимости

улучшения

положения

кабинета

и

 Â«

подразделении

его

на

 4 

отделения

: 

исто

-

рико

-

юридическое

, 

статистико

-

экономическое

, 

рим

-

ского

права

и

публичного

права

, 

находившиеся

каж

-

дое

в

заведовании

профессоров

, 

представителей

соот

-

ветствующих

дисциплин

» [12. 

Л

. 2, 13], 

что

в

пер

-

спективе

давало

дополнительные

доходы

для

членов

факультета

. 

Высокая

инфляция

, 

рост

цен

, 

постоянная

необхо

-

димость

дополнительных

расходов

, – 

таков

фон

того

бурного

, 

но

непростого

в

житейском

плане

времени

[13]. 

Данный

аспект

отчасти

проливает

свет

и

на

предмет

нашего

исследования

. 

Между

тем

на

заседаниях

следственно

-

резо

-

лютивной

комиссии

сторонами

выдвигались

и

другие

обвинения

. 

Немаловажное

место

среди

них

занимал

вопрос

о

том

, 

кто

же

первый

из

профессоров

решился

187 

привлечь

на

свою

сторону

студентов

в

данном

проти

-

востоянии

. 

В

письме

от

имени

группы

из

пяти

профессоров

, 

опубликованном

в

  Â«

Сибирской

жизни

» 

за

 18 

апреля

1917 

г

., 

содержались

следующие

слова

: «

Когда

насту

-

пили

величайшие

исторические

события

, 

мы

под

впе

-

чатлением

их

совершенно

отложили

в

сторону

фа

-

культетские

вопросы

; 

но

те

, 

кто

чувствовали

себя

“

тяжко

обиженными

”, 

не

последовали

этому

приме

-

ру

, – 

и

нам

, 

далеким

от

мысли

втягивать

студентов

в

профессорский

конфликт

, 

пришлось

вскоре

с

горечью

убедиться

, 

что

некоторым

студенческим

группам

этот

конфликт

не

только

известен

, 

но

и

представлен

им

в

одностороннем

и

тенденциозном

освещении

». 

Под

 Â«

тяжко

оскорбленным

», 

разумеется

, 

подразу

-

мевался

профессор

Новомбергский

. 

Последний

в

сво

-

ем

ответном

послании

парировал

, 

что

вскоре

после

предложения

со

стороны

 Â«

группы

 5-

ти

» 

подать

ему

в

отставку

о

нем

 Â«

стало

известно

и

ректору

и

министер

-

ству

, 

узнали

студенты

, 

заговорили

городские

обывате

-

ли

». Â«

Ясно

, – 

продолжал

Новомбергский

, – 

что

была

приведена

в

исполнение

угроза

: “

Данный

вопрос

сде

-

лать

достоянием

широких

общественных

и

академиче

-

ских

кругов

и

возбудить

его

в

установленном

поряд

-

ке

”». 

И

далее

: «

Не

мешало

бы

еще

и

припомнить

, 

что

задолго

до

разговоров

со

студентами

профессора

Но

-

вомбергского

профессор

Прокошев

дважды

в

аудито

-

рии

старался

втянуть

студентов

первого

курса

в

этот

конфликт

. 

При

этом

получил

жестокий

урок

со

сторо

-

ны

одного

первокурсника

» [2. 1917. 23 

апр

.]. 

Кто

же

первый

вовлек

студентов

в

конфликт

? 

На

основании

материалов

протоколов

заседаний

след

-

ственно

-

резолютивной

комиссии

, 

писем

и

показаний

профессоров

и

студентов

юридического

факультета

данный

аспект

удалось

реконструировать

следующим

образом

. 

По

сведениям

профессора

Прокошева

, 

спустя

7 

дней

после

отправки

писем

с

просьбой

об

отставке

П

.

И

. 

Лященко

и

Н

.

Я

. 

Новомбергскому

, 

т

.

е

. 20 

февраля

1917 

г

., 

к

нему

домой

пришли

студенты

 4-

го

курса

А

.

П

. 

Ломидзе

и

Л

.

И

. 

Карнаушевский

. 

Сам

профессор

, 

по

его

словам

, «

не

знал

, 

откуда

студенты

получили

все

сведения

об

инциденте

», 

подозревая

в

этом

про

-

фессора

Лященко

и

Новомбергского

 [8. 

Л

. 30]. 

Из

-

вестно

, 

что

дом

последнего

всегда

был

открыт

для

студентов

, 

а

сам

профессор

пользовался

популярно

-

стью

, 

на

основании

чего

мы

и

можем

предположить

, 

что

еще

до

беседы

с

П

.

А

. 

Прокошевым

, 

они

могли

узнать

первые

подробности

об

инциденте

от

Н

.

Я

. 

Но

-

вомбергского

. 

Спустя

некоторое

время

разговор

про

-

фессора

Прокошева

со

студентами

 1-

го

курса

на

эту

тему

возобновился

. 

По

показаниям

самого

Н

.

Я

. 

Новомбергского

, 

студен

-

ты

приходили

к

нему

  Â«

спустя

дней

 7 

или

 10 

после

от

-

сылки

письма

группою

пяти

» (20–23 

февраля

). 

Они

про

-

чли

ему

проект

своего

обращения

к

профессорам

. 

При

этом

Новомбергский

подчеркнул

: «

Как

видно

, 

студен

-

ты

-

юристы

предполагали

обратиться

к

профессорам

на

основании

 â€œ

упорных

слухов

”… 

В

присутствии

профес

-

сора

Лященко

я

им

сказал

, 

что

обращение

нахожу

дели

-

катным

, 

но

собираюсь

воздержаться

от

него

и

предоста

-

вить

это

дело

профессорам

». 

По

просьбе

профессора

студенты

временно

  Â«

воздержались

от

вмешательства

в

конфликт

» [8. 

Л

. 31–31 

об

.]. 

Приблизительно

в

те

же

дни

состоялся

и

разговор

студентов

с

П

.

И

. 

Лященко

  (

неиз

-

вестно

до

или

после

разговора

с

Прокошевым

), 

где

он

«

объяснил

студентам

, 

что

ему

было

брошено

обвинение

в

подлоге

» [

Там

же

. 

Л

. 29 

об

.]. 

Опираясь

на

  Â«

слухи

», 

студенты

-

юристы

подгото

-

вили

петицию

к

профессорам

. 

В

нем

прозвучали

предостерегающие

и

примиряющие

интонации

. 

В

частности

, 

в

ней

отмечалось

: «

Мы

вовсе

далеки

от

вмешательства

в

Ваши

личные

отношения

между

со

-

бой

 â€“ 

это

не

наше

дело

и

Ваша

свобода

в

этом

отно

-

шении

для

нас

непререкаема

… 

Мы

надеемся

, 

что

Вы

преклонитесь

пред

нашим

 credo… 

чтобы

не

случи

-

лось

то

, 

чего

мы

так

основательно

опасаемся

… 

Упо

-

требите

старшие

профессора

всю

свою

опытность

и

выдержку

, 

а

младшие

 â€“ 

свою

молодость

, 

которая

должна

использовать

неправду

и

не

допустить

ужас

-

ной

развязки

… 

Именем

науки

, 

именем

родины

, 

име

-

нем

Ваших

заветов

умоляем

Вас

: 

не

гасите

огонь

, 

но

поддерживайте

его

» [8. 

Л

. 79–79 

об

.]. 

Однако

данное

достаточно

патетичное

по

своему

содержанию

обращение

студентов

к

профессорам

эффекта

не

возымело

. 

Вскоре

изменился

и

настрой

подавляющей

части

студенчества

. 

Незадолго

до

объ

-

явления

бойкота

 19 

марта

учащиеся

 4-

го

курса

орга

-

низовали

встречи

с

представителями

  Â«

группы

 5-

ти

». 

Они

требовали

от

них

согласия

на

третейский

суд

, 

предложенный

Новомбергским

в

ответ

на

  Â«

оскорби

-

тельное

по

форме

» 

письмо

от

 13 

февраля

. 

Профессор

Солнцев

отказался

от

ответа

 [

Там

же

. 

Л

. 38]. 

В

квартире

профессора

Мокринского

студентом

Чумняковым

была

оставлена

записка

, 

на

которой

он

позднее

письменно

подтвердил

постановление

студенче

-

ской

сходки

от

 18 

марта

об

объявлении

бойкота

. 

Сам

профессор

, 

по

его

же

словам

, 

в

тот

момент

был

в

отъезде

, 

не

дав

при

этом

  Â«

отрицательного

ответа

о

третейском

суде

» («

В

тайну

сходки

, – 

подчеркивал

он

, – 

они

меня

не

посвятили

») [

Там

же

]. 

Хотя

, 

по

свидетельству

профессо

-

ра

Аносова

, 

встреча

с

делегатами

была

, 

и

профессор

Мокринский

 Â«

обошелся

с

ними

грубо

» [8. 

Л

. 42 

об

.]. 

18 

марта

к

профессору

Тельбергу

также

пришел

студенческий

делегат

, 

который

позднее

  Â«

поразил

его

ярко

тенденциозной

осведомленностью

и

категорич

-

ностью

требований

». 

Речь

, 

по

всей

видимости

, 

шла

о

том

, 

что

информацию

о

конфликте

студенты

получа

-

ли

от

П

.

И

. 

Лященко

и

Н

.

Я

. 

Новомбергского

, 

а

потому

заведомо

были

настроены

против

пяти

профессоров

. 

В

ответ

на

предъявленное

требование

Г

.

Г

. 

Тельберг

заявил

: «

Если

профессор

Новомбергский

сложит

пол

-

номочия

секретаря

, 

мы

обсудим

вопрос

о

третейском

суде

» [

Там

же

. 

Л

. 43–43 

об

.]. 

Профессор

Кравченко

, 

ссылаясь

на

занятость

  (

го

-

товился

к

предстоящему

докладу

в

общественном

совете

), 

вовсе

отказался

от

встречи

со

студентами

, 

аргументировав

это

тем

, 

что

  Â«

профессорам

принад

-

лежит

автономия

, 

и

инцидент

профессоров

и

ликви

-

дация

его

принадлежит

им

же

», 

призвав

  Â«

не

вмеши

-

ваться

в

этот

конфликт

» [

Там

же

. 39 

об

.]. 

При

этом

он

заметил

, 

что

к

тому

времени

студентам

уже

были

из

-

вестны

подробности

этого

инцидента

. 

Судя

по

всему

, 

о

подробностях

дела

студентам

по

-

ведал

Н

.

Я

. 

Новомбергский

. 18 

марта

в

университет

-

188 

ской

аудитории

в

разговоре

со

студентами

 4-

го

курса

он

озвучил

выдержки

из

писем

, 

полученных

им

и

профессором

Лященко

от

 Â«

группы

 5-

ти

», 

а

также

от

-

веты

на

эти

письма

. 

В

одном

из

них

, 

принадлежащих

перу

П

.

И

. 

Лященко

, 

последний

назвал

  Â«

академиче

-

ские

интересы

группы

 5 

профессоров

  â€œ

случайным

маскарадом

”» [2. 1917. 16 

июня

]. 

Отмечается

, 

что

об

-

народованы

были

и

письма

профессоров

Михайлов

-

ского

, 

фон

Зелера

, 

Аносова

 [8. 

Л

. 6]. 19 

мая

в

ходе

заседания

следственно

-

резолютивной

комиссии

Но

-

вомбергский

признал

факт

того

, 

что

он

передал

пись

-

ма

студентам

. 

Любопытна

и

представленная

и

моти

-

вировка

этого

своего

шага

: «

Так

как

они

ему

заявили

, 

что

эти

документы

принадлежат

академической

кор

-

порации

вообще

» [

Там

же

. 

Л

. 39 

об

.]. 

Студент

Попов

отмечал

, 

что

на

сходке

 11 

апреля

зачитывались

вы

-

держки

из

протоколов

заседаний

факультета

и

раз

-

личные

письма

 [

Там

же

. 

Л

. 58]. 

При

этом

нельзя

не

упомянуть

, 

что

и

другая

сто

-

рона

конфликта

также

делилась

подробностями

про

-

исходящего

со

студентами

. 

Так

, 

по

показаниям

сту

-

дента

 3-

го

курса

А

.

П

. 

Новицкого

, 

профессор

Солнцев

на

одной

из

своих

лекций

высказался

  Â«

относительно

всего

инцидента

», 

а

также

  Â«

сообщил

текст

письма

к

Новомбергскому

и

Лященко

, 

указывал

на

то

, 

что

два

профессора

не

сочли

нужным

поставить

вопрос

о

дове

-

рии

, 

когда

им

выразили

недоверие

» [

Там

же

. 58 

об

.]. 

Новицкий

так

и

не

вспомнил

, 

когда

состоялась

эта

лек

-

ция

, – 

до

или

после

бойкота

. 

Однако

в

другом

источни

-

ке

отмечалось

, 

что

, «

по

удостоверению

студента

Но

-

вицкого

и

самого

профессора

Солнцева

», 

это

было

21 

марта

 [

Там

же

. 

Л

. 9], 

т

.

е

. 

после

объявления

бойкота

. 

На

допросе

студент

не

подтвердил

эти

сведения

. 

Несмотря

на

противоречивые

показания

участни

-

ков

процесса

, 

комиссия

в

итоге

пришла

к

выводу

, 

что

«

конфликт

перекинулся

в

студенческую

среду

» 

сна

-

чала

через

профессора

Прокошева

, 

а

затем

 â€“ 

Новомб

-

ергского

и

Солнцева

. 

В

резолюции

говорилось

: «

Еще

до

оставления

профессором

Лященко

должности

де

-

кана

профессор

Прокошев

обещал

студентам

не

при

-

нимать

должности

декана

без

их

, 

студентов

, 

согласия

, 

но

потом

, 

после

объявления

бойкота

, 

принял

эту

должность

. 

Комиссия

не

может

не

признать

, 

что

дан

-

ное

профессором

Прокошевым

обещание

едва

ли

вы

-

зывалось

необходимостью

, 

но

раз

оно

было

дано

, 

то

следовало

бы

с

этим

считаться

» [2. 1917. 16 

июня

]. 

Как

уже

отмечалось

, 

в

день

объявления

бойкота

Прокошев

занял

должность

и

.

о

. 

декана

по

просьбе

ректора

Грамматикати

как

 Â«

старший

член

» 

факульте

-

та

 (

в

то

время

существовала

такая

традиция

). 

Михай

-

ловский

, 

предложенный

на

эту

должность

студента

-

ми

, 

еще

ранее

отказался

от

нее

добровольно

, 

отметив

, 

что

к

административной

работе

 Â«

он

совсем

не

приго

-

ден

» [

Там

же

. 23 

апр

.]. 

20 

марта

состоялась

встреча

нового

декана

со

сту

-

дентами

. 

На

ней

Прокошеву

было

предложено

  Â«

под

-

писать

бумагу

, 

в

содержание

которой

входило

, 

что

он

в

академическом

вопросе

поступил

неэтично

». 

Не

дождавшись

его

ответа

, 

они

вновь

 Â«

вынесли

ему

бой

-

кот

» [8. 40 

об

.]. 

Ближайшее

собрание

факультета

поддержало

сво

-

им

решением

новую

кандидатуру

декана

. 22 

марта

Лященко

передал

ему

дела

, 

озвучив

свое

намерение

сохранить

за

собой

место

председателя

государствен

-

ной

экзаменационной

комиссии

. 

Напомним

, 

что

в

тот

момент

близились

выпускные

экзамены

для

студентов

4-

го

курса

. 

Однако

вскоре

был

получен

циркуляр

ми

-

нистерства

народного

просвещения

, 

согласно

которо

-

му

место

председателя

комиссии

передавалось

и

.

о

. 

декана

П

.

А

. 

Прокошеву

. 

По

версии

Н

.

Я

. 

Новомберг

-

ского

, 

до

этого

Прокошев

сам

отправил

письмо

мини

-

стру

, 

в

котором

 Â«

просил

выяснения

своего

положения

в

испытательной

комиссии

и

введения

туда

профессо

-

ра

Солнцева

» [8. 

Л

. 39]. 

Факт

отправки

этого

письма

подтвердил

и

и

.

о

. 

ректора

профессор

В

.

Н

. 

Саввин

, 

подчеркнув

при

этом

, 

что

Прокошев

сделал

это

  Â«

без

его

ведома

» [

Там

же

. 

Л

. 44]. 

Еще

до

этого

, 29 

марта

в

присутствии

профессора

Аносова

состоялось

  Â«

объяснение

» 

Н

.

Я

. 

Новомберг

-

ского

со

студентами

. 

На

протяжении

двух

часов

он

«

убеждал

их

снять

бойкот

». 

Своеобразный

компро

-

мисс

был

достигнут

. 

Постановлением

студенческой

сходки

в

тот

же

день

было

решено

 Â«

экзаменоваться

с

молчаливым

бойкотом

Мокринского

, 

пока

профессор

Лященко

оставался

председателем

испытательной

комиссии

». 

Отмечается

, 

что

студенты

с

просьбой

об

этом

дважды

отправили

телеграмму

министру

  [

Там

же

. 

Л

. 39]. 

В

качестве

ответа

они

получили

выше

означенное

распоряжение

.  

Как

бы

то

ни

было

, 

данное

решение

оказалось

кри

-

тическим

и

вызвало

незамедлительную

реакцию

сту

-

дентов

выпускного

курса

. «

На

Пасхе

, – 

вспоминал

В

.

Н

. 

Саввин

, – 

получилась

телеграмма

об

изменении

состава

государственной

комиссии

, 

и

это

внесло

воз

-

буждение

в

среду

студенчества

» [

Там

же

. 

Л

. 44]. 

Чет

-

вертый

курс

студентов

-

юристов

в

полном

составе

 (

все

-

го

 63 

человека

) 

отказался

сдавать

государственный

экзамен

в

Томском

университете

 [2. 1917. 23 

апр

.]. 

О

радикальном

настрое

значительной

части

студен

-

чества

свидетельствует

и

тот

факт

, 

что

многие

из

них

в

знак

протеста

против

 Â«

группы

 5-

ти

» 

отказались

от

уча

-

стия

в

заседания

следственно

-

резолютивной

комиссии

. 

Подобные

решения

с

их

стороны

были

озвучены

на

заседаниях

 13 

и

 21 

мая

  (

из

сохранившихся

протоко

-

лов

). 

В

первый

раз

студенты

 4-

го

курса

заявили

  Â«

об

отрицательном

отношении

этих

студентов

к

работам

следственной

комиссии

», 

а

позднее

отказались

 Â«

от

да

-

чи

свидетельских

показаний

» [8. 

Л

. 24 

об

., 45]. 

Более

того

, 

одним

из

студентов

утверждалось

, 

что

  Â«

у

них

работала

своя

комиссия

, 

которая

все

выяснила

» 

[2. 1917. 16 

июня

]. 

Комиссия

в

ответ

на

это

в

итоговой

резолюции

вынесла

свою

оценку

. «

Такое

уклонение

, – 

отмечалось

в

ней

, – 

мало

понятное

со

стороны

колле

-

гиальности

, 

как

бы

подсказывалось

желанием

студен

-

тов

поставить

себя

в

привилегированное

положение

, 

а

свою

деятельность

 â€“ 

вне

общественного

контроля

. 

Это

уклонение

было

тем

более

странным

, 

что

следственная

комиссия

была

построена

из

представителей

всех

трех

коллегий

университета

и

имела

своей

исключительной

целью

выяснение

истины

» [

Там

же

]. 

Отметим

, 

что

в

конце

августа

все

же

было

объявле

-

но

, «

что

осенняя

сессия

комиссии

 1917 

года

продлится

с

 1 

сентября

по

 1 

декабря

». 

По

все

видимости

, 

часть

студентов

воспользовалась

этой

возможностью

, 

ведь

со

189 

2-

го

сентября

и

.

о

. 

декана

стал

Н

.

Я

. 

Новомбергский

. 

В

газетном

объявлении

указывалось

, 

что

прошения

об

экзаменах

 Â«

в

исключительных

случаях

» 

принимались

и

после

 2 

сентября

 [2. 1917. 25 

авг

.]. 

В

ходе

процесса

прозвучало

еще

немало

обвине

-

ний

профессоров

в

адрес

друг

друга

. 

Так

, 

профессор

Тельберг

сетовал

на

то

, 

что

Н

.

Я

. 

Новомбергский

од

-

нажды

применил

в

его

адрес

выражение

 Â«

желторотый

мальчишка

», 

что

, 

по

его

мнению

, «

уместно

слышать

на

базарной

площади

, 

но

не

на

заседании

, 

хотя

и

частном

, 

факультета

» [8. 

Л

. 57]. 

Профессора

Солнцева

упрекнули

в

напечатании

его

монографии

вне

очереди

в

ущерб

интересам

Новомбергского

  [

Там

же

. 

Л

. 25 

об

.], 

что

было

подтверждено

комиссией

 [2. 1917. 

16 

июня

]. 

Исполняющего

обязанности

ректора

В

.

Н

. 

Саввина

уличили

в

том

, 

что

по

настоянию

про

-

фессоров

М

.

Г

. 

Курлова

, 

Г

.

Г

. 

Тельберга

и

Н

.

Я

. 

Но

-

вомбергского

при

составлении

протокола

заседания

Совета

университета

 28 

марта

в

него

не

были

вклю

-

чены

 Â«

все

прения

по

вопросу

о

ликвидации

недоразу

-

мений

между

профессорами

-

юристами

» [8. 

Л

. 18, 19, 

71], 

а

также

во

вскрытии

 Â«

тайной

частной

корреспон

-

денции

» 

и

т

.

д

. 

Обратимся

к

заключительным

вердиктам

след

-

ственно

-

резолютивной

комиссии

. 

Признавалось

, 

что

отказом

от

третейского

суда

после

послания

писем

от

13 

февраля

  Â«

группой

 5-

ти

», 

как

и

самой

формой

письма

, «

было

нанесено

оскорбление

проф

. 

Новомб

-

ергскому

», 

также

как

и

профессору

Лященко

. 

По

от

-

ношению

к

последнему

были

применены

несправед

-

ливые

обвинения

в

подлоге

документации

. 

В

свою

очередь

, 

и

Лященко

с

Новомбергским

, 

по

мнению

комиссии

, 

проявили

  Â«

непредусмотрительность

», Â«

не

испросив

доверия

факультета

» (

т

.

е

. 

не

сложив

с

себя

обязанности

, 

соответственно

, 

ректора

и

секретаря

) 

после

предъявленных

  Â«

со

стороны

почти

половины

факультета

» 

обвинений

. 

Что

касается

последнего

заключения

комиссии

, 

то

отметим

, 

что

те

 Â«

предъявленные

обвинения

» 

в

конеч

-

ном

итоге

не

были

оправданы

  (

приговор

Новомберг

-

ского

был

отменен

Сенатом

, 

а

по

-

настоящему

веские

причины

для

отставки

с

поста

декана

Лященко

, 

по

сути

, 

предъявлены

не

были

). 

Есть

основания

судить

, 

что

рассмотренный

конфликт

в

основе

своей

имел

скрытые

, «

закулисные

» 

мотивы

, 

связанные

с

личной

неприязнью

, 

амбициями

отдельных

членов

факульте

-

та

, 

наконец

, 

с

финансовыми

вопросами

. 

Все

это

очер

-

чено

гранями

того

, 

что

, 

используя

терминологию

П

. 

Бурдье

применительно

к

академической

конфлик

-

тологии

, 

можно

назвать

борьбой

за

  Â«

символический

капитал

». 

Добавим

, 

что

в

дореволюционных

научных

сообществах

Российской

империи

данный

тип

кон

-

фликтов

нередко

имел

место

и

подчас

был

  Â«

связан

с

образованием

новых

институций

» [4. 

С

. 234, 253]. 

Как

видим

, 

эта

борьба

приоткрыла

изнанку

жизненного

мира

университетской

корпорации

университета

. 

Выяснилось

, 

что

жизнь

юридического

факультета

Томского

университета

в

тот

период

  Â«

протекала

со

значительными

трениями

», 

дойдя

в

конце

концов

 Â«

до

болезненной

разрухи

». 

Обсуждения

вопросов

заме

-

щения

вакантных

кафедр

, 

крайне

актуальные

на

тот

момент

, «

проходили

часто

при

резких

столкновениях

между

членами

факультета

», Â«

резкость

отношений

доходила

до

того

, 

что

некоторые

члены

факультета

по

целым

годам

не

подавали

друг

другу

руки

», Â«

некото

-

рые

профессора

по

целым

полугодиям

не

посещали

заседания

факультета

и

, 

следовательно

, 

не

выполняли

своей

служебной

обязанности

». Â«

Вот

та

тяжелая

ат

-

мосфера

, – 

подчеркивалось

в

резолюции

комиссии

, – 

на

почве

которой

при

отсутствии

склонности

к

уступ

-

чивости

и

соглашению

у

заинтересованных

сторон

конфликт

между

двумя

группами

профессоров

раз

-

росся

до

таких

размеров

, 

что

его

не

могли

ни

поту

-

шить

, 

ни

ослабить

ни

деятельное

вмешательство

Со

-

вета

университета

, 

ни

мощная

волна

новой

жизни

, 

призывающая

всех

сознательных

граждан

бросить

свои

взаимные

распри

и

принести

свой

труд

на

сози

-

дательное

творчество

в

обновленной

стране

» [2. 1917. 

16 

июня

]. 

Приобретенные

в

результате

Февральской

рево

-

люции

гражданские

свободы

, 

которые

, 

несомненно

, 

значительной

частью

населения

России

воспринима

-

лись

как

великое

достижение

, 

для

крупнейшей

акаде

-

мической

корпорации

Сибири

обернулись

сомнитель

-

ной

возможностью

поднять

на

поверхность

старые

обиды

, 

антипатии

и

обвинения

, 

воплотившись

в

этой

не

самой

достойной

странице

истории

университета

. 

Для

профессора

П

.

И

. 

Лященко

случившееся

стало

поводом

изменить

траекторию

своего

дальнейшего

жизненного

пути

. 

Возвращаясь

к

началу

настоящей

статьи

, 

вновь

повторим

, 

что

летом

 1917 

г

. 

он

покинул

Томск

. 

Студенты

, 

среди

значительной

части

которых

он

пользовался

уважением

и

доверием

, 

в

те

дни

под

-

готовили

адрес

, 

в

котором

были

следующие

слова

: «

В

вашем

лице

сочетались

: 

гражданин

и

профессор

… 

Вместе

с

вами

вступив

под

своды

Томского

универси

-

тета

, 

мы

были

свидетелями

вашей

деятельности

в

ка

-

честве

декана

и

профессора

. 

На

посту

декана

вы

стоя

-

ли

всегда

на

страже

студенческих

интересов

, 

вы

были

близки

и

доступны

нам

, 

вы

были

нашим

старшим

то

-

варищем

, – 

и

время

вашего

деканства

не

изгладится

из

нашей

памяти

. 

Всеми

силами

поднимая

престиж

и

авторитет

юридического

факультета

, 

вы

встретили

сопротивление

тех

, 

кому

это

было

и

невыгодно

, 

и

ненужно

… 

Теперь

, 

провожая

вас

, 

мы

, 

ваши

ученики

, 

желаем

вам

всего

лучшего

на

светлом

пути

служения

науке

и

обновленной

родине

» [

Там

же

. 22 

июня

]. 

Впереди

П

.

И

. 

Лященко

ждала

карьера

почтенного

и

заслуженного

ученого

. 

В

начале

 1920-

х

гг

. 

он

стал

инициатором

открытия

и

первым

ректором

Донского

университета

. 

В

 1926 

г

. 

был

назначен

профессором

Института

красной

профессуры

в

Москве

, 

позднее

 â€“ 

старшим

научным

сотрудником

Института

АН

СССР

(1935) 

и

Комакадемии

 (1936). 

Одновременно

являлся

профессором

Московского

университета

. 

В

 1943 

г

. 

был

избран

членом

-

корреспондентом

АН

СССР

, 

в

1949 – 

удостоен

Сталинской

премии

за

фундамен

-

тальный

труд

в

двух

томах

  Â«

История

народного

хо

-

зяйства

СССР

» [1. 

С

. 158]. 

Революция

и

Гражданская

война

наложили

отпе

-

чаток

на

судьбы

других

героев

статьи

. 

Некоторые

из

них

выступили

на

стороне

Всероссийского

прави

-

тельства

А

.

В

. 

Колчака

. 

С

.

П

. 

Мокринский

в

 1919 

г

. 

избирался

в

члены

Восточного

отдела

ЦК

партии

190 

народной

свободы

, 

ранее

был

гласным

Томской

го

-

родской

думы

. 

П

.

А

. 

Прокошев

при

Правительстве

Колчака

занимал

должность

главноуправляющего

по

делам

вероисповеданий

. 

Г

.

Г

. 

Тельберг

после

перево

-

рота

 18 

ноября

 1918 

г

. 

указом

Верховного

правителя

России

был

назначен

Главноуправляющим

делами

Верховного

правителя

и

Совета

министров

, 

сенатором

Правительствующего

Сената

, 

а

со

 2 

мая

 1919 

г

. – 

ми

-

нистром

юстиции

. 

Во

Временном

Сибирском

прави

-

тельстве

Н

.

Я

. 

Новомбергский

назначался

товарищем

министра

туземных

дел

, 

а

во

Всероссийском

прави

-

тельстве

 â€“ 

товарищем

министра

внутренних

дел

.  

Вскоре

после

восстановления

советской

власти

в

Томске

в

декабре

 1919 

г

. 

все

они

были

уволены

из

университета

и

на

время

подверглись

аресту

и

заклю

-

чению

. 

Над

бывшими

колчаковскими

министрами

был

устроен

суд

. 

Сам

юридический

факультет

Том

-

ского

университета

был

преобразован

в

правовое

от

-

деление

созданного

в

марте

 1920 

г

. 

факультета

обще

-

ственных

наук

 (

в

 1921 

г

. 

он

был

закрыт

). 

Еще

в

 1917 

г

. 

профессора

Н

.

Н

. 

Кравченко

и

С

.

И

. 

Солнцев

также

уехали

из

Томска

. 

Первый

был

сначала

переведен

в

Казанский

университет

, 

а

в

 1920–

1928 

гг

. 

работал

профессором

Саратовского

универ

-

ситета

, 

позднее

 â€“ 

в

 1-

м

Московском

государственном

университете

. 

С

.

И

. 

Солнцев

с

 1917 

г

. 

преподавал

в

Новороссийском

  (

Одесском

) 

университете

  (

в

 1920 

г

. 

был

ректором

этого

вуза

), 

позднее

 â€“ 

в

вузах

Ленин

-

града

и

Москвы

. 

В

 1929 

г

. 

избран

действительным

членом

АН

СССР

 [1. 

С

. 243–244]. 

Н

.

Я

. 

Новомбергский

после

окончания

Граждан

-

ской

войны

продолжал

преподавательскую

деятель

-

ность

, 

жил

и

работал

в

разных

городах

СССР

 (

умер

в

Архангельске

в

 1949 

г

.). 

Как

окончился

жизненный

путь

С

.

П

. 

Мокринского

  (

установлено

, 

что

в

 1920–

1921 

гг

. 

он

работал

на

факультете

общественных

наук

Саратовского

университета

) 

и

П

.

А

. 

Прокошева

, 

неиз

-

вестно

 [1. 

С

. 169, 201]. 

Что

касается

профессора

Г

.

Г

. 

Тельберга

, 

то

в

1920–1930-

х

гг

. 

он

жил

в

Китае

, 

после

Второй

миро

-

вой

войны

перебрался

в

США

. 

Был

профессором

юридического

факультета

Харбинского

политехниче

-

ского

института

, 

преподавал

в

Высшем

японском

коммерческом

колледже

в

Циндао

, 

а

затем

в

Амери

-

канской

Академии

. 

В

эмиграции

прошлое

неожиданным

образом

напомнило

о

себе

. 

В

Китае

профессор

Тельберг

неод

-

нократно

встречался

с

бывшим

студентом

юридиче

-

ского

факультета

Томского

университета

Л

.

В

. 

Ар

-

нольдовым

 (

учился

в

нем

в

 1916–1918 

гг

.). 

В

памяти

последнего

также

запечатлелся

эпизод

с

конфликтом

на

юридическом

факультете

. 

В

своих

мемуарах

Ар

-

нольдов

вспоминал

о

нем

: «

Мы

даже

  â€œ

бунтик

” 

не

-

большой

устроили

против

профессоров

Мокринского

, 

Прокошева

, 

Тельберга

, 

Солнцева

и

еще

кого

-

то

, 

ка

-

жется

, 

Н

.

Ив

. 

Кравченко

  [

Н

.

Н

. 

Кравченко

. – 

Прим

. 

авт

.

]. 

Бунтовали

 â€œ

на

академической

почве

” 

студенты

выпускного

курса

. 

Мы

, 

с

других

курсов

, 

им

помогали

, 

“

поддерживали

”… 

Бунт

и

зародился

, 

собственно

, 

в

недрах

совета

факультета

, 

среди

профессуры

. 

Отсюда

он

был

переброшен

в

студенческую

массу

, 

где

, 

разу

-

меется

, 

охотно

был

поддержан

». 

И

далее

: «

Но

всякий

раз

, 

встречаясь

теперь

летом

на

отдыхе

в

Циндао

с

почтенным

, 

заслуженным

и

так

мною

любимым

и

уважаемым

профессором

Г

.

Г

. 

Тельбергом

  (

который

все

-

таки

провалил

меня

на

первом

же

зачете

по

исто

-

рии

русского

права

перед

всей

аудиторией

), 

я

с

не

-

приятным

осадком

думаю

теперь

, 

как

мы

тогда

были

болезненно

-

легко

возбудимы

и

как

легко

было

нас

увлечь

на

что

угодно

» [14. 

С

. 62–63]. 

В

заключение

отметим

, 

что

образ

профессора

, 

особенно

в

обществе

, 

не

лишенном

признаков

тради

-

ционного

, 

как

в

России

начала

 XX 

в

., 

непременно

был

окружен

возвышающим

ореолом

. 

Служитель

науки

воспринимался

не

только

как

ученый

, 

но

и

как

граж

-

данин

, 

некий

образец

нравственности

и

показатель

должного

поведения

. 

Рассмотренный

эпизод

в

исто

-

рии

университетской

корпорации

г

. 

Томска

отчасти

развенчивает

это

стереотипное

представление

, 

пока

-

зывая

изнанку

жизни

, 

скрытую

повседневность

уни

-

верситетской

корпорации

г

. 

Томска

. 

То

, 

что

произошло

весной

–

летом

 1917 

г

. 

на

юри

-

дическом

факультете

, 

с

одной

стороны

, 

свидетель

-

ствует

о

негативных

тенденциях

в

развитии

томского

научного

сообщества

в

эпоху

революционных

собы

-

тий

. 

С

другой

стороны

, 

нельзя

не

заметить

и

иную

сторону

этой

истории

. 

Научный

микросоциум

г

. 

Том

-

ска

тогда

продемонстрировал

потенциал

по

саморегу

-

ляции

внутреннего

морально

-

этического

климата

, 

образовав

независимую

судебную

комиссию

из

числа

авторитетных

, 

в

том

числе

и

в

нравственном

плане

, 

профессоров

, 

что

, 

несомненно

, 

отражает

процесс

формирования

корпоративного

самосознания

местно

-

го

научного

сообщества

. 

ЛИТЕРАТУРА

1. 

Профессора

Томского

университета

. 

Биографический

словарь

. 

Вып

. I: 1888–1917 / 

отв

. 

ред

. 

С

.

Ф

. 

Фоминых

. 

Томск

 : 

Изд

-

во

Том

. 

гос

. 

ун

-

та

, 1996. 288 

с

. 

2. 

Сибирская

жизнь

. 

Газета

политическая

, 

литературная

и

экономическая

. 

Томск

. 

3. 

Беляева

О

.

М

. 

Академическое

сообщество

Петербургского

университета

в

ректорство

Э

.

Д

. 

Грима

: 

конфликты

в

профессорской

среде

 // 

Диалог

со

временем

. 2011. 

Вып

. 34. 

С

. 215–235. 

4. 

Свешников

А

.

В

. «

Вот

вам

история

нашей

истории

». 

К

проблеме

типологии

научных

скандалов

второй

половины

 XIX â€“ 

начала

 XX 

в

. // 

Мир

историка

: 

историографический

сборник

 / 

под

ред

. 

В

.

П

. 

Корзун

, 

Г

.

К

. 

Садретдинова

. 

Омск

: 

Изд

-

во

ОмГУ

, 2005. 

Вып

. 1. 

С

. 228–258. 

5. 

Ростовцев

Е

.

А

. 

Столичный

университет

Российской

империи

: 

ученое

сословие

, 

общество

и

власть

 (

вторая

половина

 XIX – 

начало

 XX 

в

.). 

М

.: 

РОССПЭН

, 2017. 903 

с

. 

6. 

Дневники

студента

П

.

А

. 

Леонова

, 1917 // 

Музей

истории

ТГУ

. 

7. 

Государственный

архив

Томской

области

 (

далее

ГАТО

). 

Ф

. 102. 

Оп

. 1. 

Д

. 731. 

8. 

ГАТО

. 

Ф

. 102. 

Оп

. 1. 

Д

. 1061. 

9. 

Зелер

, 

Карл

-

Вильгельм

Фридрихович

 // 

Электронная

энциклопедия

ТГУ

. URL: http://wiki.tsu.ru/wiki/index.php/

Зелер

,_

Карл

-

Вильгельм

_

Фридрихович

 (

дата

обращения

: 15.08.2017). 

10. 

ГАТО

. 

Ф

. 102. 

Оп

. 1. 

Д

. 649.