Благодаря многолетним исследованиям и постоянной рефлексии томской археографической школы, удалось развернуть вектор исследований кириллической книжности к собственно социально-археографическому аспекту с дальнейшим переводом на уровень социально-антропологический. «Главным при изучении староверия становится определение места в его системе человека вообще и читающего в частности» (Бахтина, Дутчак, 2008: 287). Такой подход позволяет отойти от привычного пассивного восприятия книги и сместить акценты на роли самого процесса взаимодействия человека и книги/ конфессионального текста. Выясняя побудительные причины создания и функционирования кириллической книги, постепенно переходим к ее социальным функциям. В такой ракурс попадает не только традиционная грамотность и чтение, но и актуальные практики создания / восприятия новейших текстов-книг (известно, с каким интересом староверы читают, процесс любознательности приводит их далеко за пределы собственно конфессиональных изданий).
Обширная отечественная библиография посвящена преимущественно литературно-полемическому и книжному наследию старообрядцев часовенного согласия всей протяженности «енисейского меридиана» - от Тувы до Красноярского края. Произведения о. Симеона (в миру - Сафона Яковлевича Лаптева) https://nit.tuva.asia/nit/issue/view/41 О. Симеон. Познание от твари Творца и Управителя вселенныя // Проза Сибири. 1996. № 1. С. 276-278., Афанасия Герасимовича Мурачева Герасимов А. Повесть о Дубчесских скитах / публ., коммент. и вступ. ст. Н. Н. Покровского // Новый мир. 1991. № 9. С. 91-103. (Мурачев, 1999), Исая Назаровича Жарикова (Журавель, 2001) и др. Вот далеко не полный список тех, чьи письменные мысли опубликованы, проанализированы и введены в научный оборот. Особо отметим многолетние эффективные усилия ученых новосибирской археографической школы академика Н.Н. Покровского. Именно ими были открыты и впервые исследованы сочинения писателей, созданные в рамках рукописной старообрядческой культуры XVIII - начала XXI в., в том числе оригинальные литературные сочинения народных писателей-старообрядцев новейшего времени (Урало-Сибирский патерик…, 2014).
Творчество ученика о. Симеона Афанасия Герасимовича Мурачева подробно изучено Н.Д. Зольниковой (Зольникова, 1992аЬ, 2005, 2010), метко охарактеризовавшей последнего, и как писателя, и как оригинального крестьянского религиозного мыслителя (Зольникова, 1992Ь: 284). Он ставил себя в один ряд с предшественниками по труду - толкованию и пророчествам - блаженным Иеронимом, Андреем Кесарийским, продолжая этот полемический ряд.
В 2018 г. в полевых исследованиях верховьев Малого Енисея авторами данной статьи также найдены сочинения лидера тувинских часовенных черноризца о. Палладия (в миру - Петра Карповича Чунарева). В настоящее время идет их обработка и подготовка к печати.
Исследователями анализируются методы работы современных старообрядческих писателей, отмечается роль древнерусского и ранневизантийского агиографического канона, фольклора и реалистических тенденций в создании агиобиографий, включенных в Урало-Сибирский патерик. Как справедливо указывает О.Д. Журавель «появление сочинений, созданных писателями-старообрядцами, было вызвано разными причинами, лежащими вне сферы чистой эстетики: стремлением обосновать правоту вероучения, опровергнуть позицию идейных противников, запечатлеть историю согласия или зафиксировать проявления святости подвижников» (Журавель, 2014: 3).
В позднем старообрядческом творчестве вновь становится актуальным воспроизведение традиционных жанровых образцов, авторская точка зрения зачастую выражается, как и в древнерусской литературе, через подборку цитат, сохраняет свое значение принцип компиляции. Писатели-старообрядцы новейшего времени активно включают в свои сочинения элементы разных жанров фольклора, от причети до быличек, литература становится более проницаемой для народных религиозно-мифологических представлений. Ярким тому свидетельством является трехтомный «Урало-Сибирский патерик» - историко-агиографическое сочинение второй половины XX в., или творчество Афанасия Мурачева (там же: 4-5).
Отечественная историографическая традиция полна яркими, запоминающимися характеристиками сибирских наследников древнерусской традиции: о А.Г. Мурачеве - «оригинальный крестьянский религиозный мыслитель», «таежный писатель» (Зольникова, 1992Ь: 284); о И.Н. Жарикове - «таежный богослов» (Зольникова, 1998Ь: 77). Рукопись уймонского старца Т.Ф. Бочкарева, опубликовавшая ее Н.И. Шитова отнесла к жанру исторического предания старообрядцев, яркого проявления «локальной культуры межэтнических и межнациональных отношений» (Шитова, 2013: 246). Н.Д. Зольникова, анализируя в многочисленных работах литературное наследие о. Симеона, А.Г. Мурачева, И.Н. Жарикова (Зольникова, 1998аЬ, 2016) отмечала, что «яркая старообрядческая литературная традиция прошлых веков еще не угасла» (Зольникова, 1992Ь: 288).
Характеристика современного литературного ландшафта старообрядцев была бы неполной без упоминания о книге Данилы Терентьевича Зайцева о жизни и непростой судьбе староверов-часовенных, живущих за границей (Зайцев, 2014). Имевшая большой резонанс эта современная старообрядческая документальная повесть была по достоинству оценена учеными как литературное явление и ценный диалектологический источник (Ровнова, 2015: 324).
О печатной и рукописной старообрядческой книге в Туве написано немного (Татаринцева, 2006; Бойко, 2006, 2015; Бородихин, 2018; Бураева, 2018). В основном исследователи описывают найденные в экспедициях памятники и материалы. Отмечено, что изучение неканонической части книжной традиции Тувы только начинается (Бураева, 2018: 36).
В литературном и историко-полемическом отношении «енисейский меридиан» на всем своем протяжении по-прежнему богат на находки. Единство конфессиональной истории «прошлого», напряженность социальной практики «настоящего» заставляет народных писателей-староверов браться за перо во имя благодатного «будущего» потомков.
Стоит отметить, что не всегда сочинения современных сибирских таежных богословов, особенно эсхатологического и полемического характера, находили повсеместную поддержку и одобрение в среде одноверцев, скорее, наоборот. Рукопись «Заповедная вера» также была отдана автором на, так сказать, «внешнюю экспертизу» титовской матушке и была в целом одобрена. Иначе Н.Г. Сидоркина не решилась бы на ее публикацию.
Исторический контекст
Освоение и заселение Сибири русским населением происходило неравномерно. Средняя Сибирь (или Енисейская Сибирь), под которой в исторических исследованиях подразумевается территория современного Красноярского края, Тувы и Хакасии, в переселенческих процессах являлась своеобразным транзитным коридором для переселенцев в Восточную Сибирь и на Дальний Восток. В то же время для старообрядцев всех согласий «енисейский меридиан» был подходящим регионом для вселения и формирования конфессиональной сети. «В XIX - начале ХХ в. перемещения мотивировались стремлением найти «чистые», «неповрежденные никонианством» земли, на рубеже 1920-1930-х гг. - намерением присоединиться к единоверцам в более отдаленных и труднодоступных районах» (Дутчак, 2019а: 33). Русское крестьянское население появилось в Туве немногим более века. В основном это были выходцы из соседних с Урянхаем (старое название Тувы) сибирских губерний и Алтая, которые когда-то переселились в Сибирь из Европейской России. В Туве их привлекали природные богатства края и обилие пригодных для землепашества свободных земель. «Примерно третью часть переселенцев составляли старообрядцы, которых, кроме уже названных причин для переселения, привлекала возможность свободно исповедовать старую веру, за которую в России они подвергались гонениям со стороны государства и официальной церкви» (Татаринцева, 2019: 112).
К началу XX столетия богатая пушниной и слабозаселенная коренным населением (остяками и эвенками) территория Среднего Енисея была освоена и прочно заселена выходцами с Русского Севера. В междуречье левых притоков Енисея - Сыма и Каса - сложилась компактная группа русского старожильческого населения (Литвиненко, 2001: 102). На рубеже 1930-1940-х годов в бассейне реки Дубчес (левого притока Енисея) на территории Красноярского края и соседней Томской области в результате многолетнего переселения уральских и западносибирских крестьян и скитников образовалась сеть мирских поселков и монастырей старообрядцев часовенного согласия (Стороженко, 2019: 7). В Сибирь титовцы переселились из Пермской губернии небольшими группами, скорее всего родственными кланами на рубеже XIX-XX вв. В настоящее время их немногочисленные общины разбросаны по притокам Енисея на р. Сым и р. Безымянка Енисейского района и р. Подкаменная Тунгуска Туруханского района Красноярского края, есть небольшая община в Енисейске.
«Титовцы» или «титовские», как субконфессиональное направление старообрядчества, наименее изучено как с религиозной стороны, так и с исторической. Будучи локализованы в настоящее время в конфессиональном бассейне «енисейского меридиана», представители этого старообрядческого направления переселились сюда из Томской области, на территории которой они считаются «безвозвратно исчезнувшими», наряду с «рябиновцами», «дырниками» и «тюменскими» (Бахтина, Дутчак, 2008: 287).
Наиболее интенсивный период конфессиональной жизни, судя по имеющимся глухим упоминаниям, пришелся на второе и третье десятилетие XX века, когда в 1912, 1923, 1924 и 1926 годах проходили соборы титовцев Краткая история церкви [Электронный ресурс] // Иерархия литургических церквей. URL: http://www.hierarchy. religare.ru/h-orthod-staroob-titovci.html (дата обращения: 12.07.2020).. Следующее упоминание о таком важном факторе конфессиональной практики и, в то же время, показателя наличия «живой традиции» любого старообрядческого согласия как собор, относится только к 2005 г. (там же).
Вопрос о том, какое событие или процесс, что наиболее вероятно, стало отправной точкой отделения титовцев от материнского ядра такого мощного конфессионального организма как часовенные, еще только предстоит понять и узнать. Думается, что одной из задач написания этой рукописи была попытка разобраться в деталях этого процесса, обосновать его результаты, как не напрасные. Общая конфессиональная история заставляет титовцев постоянно аппелировать к конфессиональным практикам, системе запретов и книжному наследию часовенных. Это проходит лейтмотивом через весь текст рукописи.
Радикализация их конфессиональных установок, в смысле отношений к инославному миру, произошла под влиянием местных странников и часовенных, то есть уже в Сибири. Как отмечал А.И. Мальцев, «свое название титовцы получили от представителей других направлений старообрядчества - по имени своего наиболее авторитетного учителя начала XX века - Тита Тарасовича. Сами себя титовцы предпочитали называть православными христианами, «ревнителями древности», или же просто староверами» (Мальцев, 1997: 92).
Собственно, конфессионально титовцы мало чем отличаются от часовенных. Но и от имеющихся отличий отступать не собираются. Обряд крещения и наличие / отсутствие изображения голубя на Распятии, разное восприятие антихриста - вот, пожалуй, и все отличия, сближающие в то же время их с поморцами. На территории Тувы титовских общин, насколько нам известно, не существовало. Мотивы и обстоятельства создания рукописи
Вопросами сохранения традиций древнерусской книжности в творчестве крестьянских писателей нашего времени и проблемами диалектной лексикографии Н.Г. Сидоркина (Лузько) интересовалась еще в студенческие годы.
«Простые русские люди, зачастую не имеющие образования, занятые тяжелым повседневным трудом, достаточно серьезно занимаются литературным творчеством. Что это? Если народные промыслы - это единение трудовой деятельности и души крестьянина, то деятельность народных писателей - это прямое свидетельство духовных исканий народа. Их произведения не должны бесследно исчезнуть, они достойны всяческого внимания и изучения» (Лузько, Самотик, 2001: 36) (фото 2).
Собственно с этого интереса «к крестьянским писателям, работающим над религиозными текстами» (там же: 35), первоначально исключительно учебно-научного, но быстро и устойчиво переросшего в творчество и самостоятельный поиск и началась работа Н.Г. Сидоркиной над собственным сочинением.
Фото 2. Общинная библиотека, заимка С-ая, Красноярский край, август 2019 г. Фото А. А. Пригарина.
Photo 2. A community library, zaimka S., Krasnoyarsk krai, August 2019. Photo byA.A. Prigarin
В нашем распоряжении есть два списка рукописи. Первый - это тот, что мы получили из рук автора в августе 2019 г. Машинописный текст напечатан на современной бумаге желтого цвета, имеет множество поздних вставок, как минимум, двумя почерками, нумерация сквозная, структурирован по главам. По словам автора, рукописные пометы на полях и даже на целых листах сделаны одной из титовских матушек. Второй список - это полученная в ноябре 2019 г. в Литературном музее Красноярска ксерокопия варианта машинописной рукописи 2002 г., предназначавшаяся для издания. Она также имеет небольшие исправления и рукописные вставки, сделанные, очевидно, самим автором.