Более того, многие суды (судьи) воспринимают судебный контроль не как равнозначное, а как вспомогательное направление судебной деятельности, принижая значение ее результатов для обеспечения доступа к правосудию и для правосудия.
Данный вывод подтверждается приведенным выше анализом судебной статистики, убедительно свидетельствующей о том, что практически все ходатайства органов уголовного преследования удовлетворяются. Напротив, большинство жалоб даже не рассматривается по существу. Более того, достаточно часто суды (судьи) ввиду загруженности и иных причин затягивают сроки рассмотрения жалоб до окончания предварительного расследования по уголовному делу и направления уголовного дела в суд первой инстанции. Это, в свою очередь, влечет прекращение производства по жалобам. С учетом того что жалоба может быть подана в суд и одновременно прокурору или руководителю следственного орган, суды при удовлетворении жалобы в рамках ведомственного контроля или прокурорского надзора выносят постановления об отказе в принятии жалобы к рассмотрению либо прекращении производства по жалобе. Такая правовая позиция высказана Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 02.07.1998 № 20-П, определениях от 01.11.2007 № 800-0-0 и от 17.06.2008 № 733-О-П.
К проблемам законодательного регулирования относятся разрозненность в УПК РФ правовых норм о контрольных полномочиях суда (судьи) в досудебном производстве, нечеткое определение предмета обжалования, предмета и пределов доказывания по жалобам, процессуального статуса участников судебного заседания, включая прокурора. Требуют уточнения вопросы о распределении бремени доказывания между заявителями и лицами, чьи действия (бездействие) или решения обжалуются, об участии суда в доказывании, об особенностях реализации принципа состязательности, о механизме принятия судом решений по жалобам.
Обозначенные проблемы активно обсуждаются в юридической науке. Единой точки зрения по вопросам предназначения и перспектив развития судебной деятельности на начальном этапе уголовного судопроизводства при возбуждении уголовного дела и его расследовании (судебного контроля) пока не выработано. При всем многообразии взглядов можно выделить два основных направления, по которым ведутся дискуссии.
Сторонники первого направления предлагают называть судебный контроль правосудием, осуществляемым в досудебных стадиях уголовного судопроизводства, и спорят с оппонентами, утверждающими, что судебный контроль правосудием не является [6, с. 4065; 7, с. 8-9; 8, с. 7; 9, с. 67-69; 10, с. 224-227; 11, с. 10; 12, с. 596-610; 13, с. 330-332].
Мы разделяем точку зрения о том, что деятельность суда в досудебном производстве отличается от деятельности суда в судебном разбирательстве уголовного дела в суде первой инстанции, прежде всего по функциональному предназначению. Полагаем, что деятельность суда на начальной стадии уголовного процесса при возбуждении и расследовании уголовных дел является самостоятельной функцией судебной власти, направленной на обеспечение доступа к правосудию. Обеспечение судом доступа к правосудию достигается путем рассмотрения ходатайств о применении обеспечительных мер (мер процессуального принуждения и решений относительно производства следственных и иных действий) и путем рассмотрения уголовно-процессуальных споров по жалобам на действия (бездействие) и решения государственных органов, которые препятствуют доступу к правосудию.
Второе направление научных дискуссий связано с обсуждением вопросов о целесообразности расширения института судебного контроля либо сохранения его в прежнем виде. Суть этих дискуссий сводится к попыткам построить оптимальную модель досудебного производства, обеспечивающую реализацию права граждан на доступ к правосудию.
Авторы, выступающие за расширение контрольных полномочий суда на начальном этапе уголовного судопроизводства, предлагают ввести в уголовный процесс следственного судью, наделив его полномочиями арбитра в уголовно-процессуальных спорах и полномочиями по судебному санкционированию [14, с. 26-27; 15; 16, с. 41-45; 17; 18].
Противники данной идеи, наоборот, считают, что судебный орган в силу его независимости и верховенства вообще не должен быть никак связан с досудебным производством. Поэтому стоит ограничиться ныне существующей процедурой судебного контроля. Следственный судья столкнется с теми же проблемами предварительного расследования, которые сегодня пытаются преодолеть судьи при осуществлении судебного контроля [19, с. 3-7; 20, с. 29-35].
Некоторые авторы предлагают принять во внимание опыт дореволюционной России, связанный с появлением с 1864 г. в судах судебных следователей [21; 22, с. 15-20]. Судебный следователь в те годы был должностным лицом судебного ведомства и осуществлял предварительное следствие по уголовным делам. В настоящее время совмещение данных функций в одном лице расценивалось бы как нарушение принципа состязательности сторон судопроизводства, предусматривающего разграничение в уголовном процессе функций осуществления правосудия, обвинения и защиты.
Полагаем, что самостоятельный судебный орган может и должен стать эффективным элементом механизма, обеспечивающего доступ к правосудию на начальном этапе уголовного судопроизводства. Это станет возможным при условии выделения в системе судов общей юрисдикции судов (судебных органов), для которых осуществление судебной деятельности по рассмотрению ходатайств и жалоб при возбуждении и расследовании уголовных дел будет единственной функцией, не связанной с рассмотрением по существу уголовно - правового спора о виновности в суде первой инстанции.
Анализ законодательства зарубежных стран применительно к особенностям уголовно-процессуальной деятельности суда в досудебном производстве свидетельствует о том, что в ряде государств - участников СНГ признается особая роль суда как наиболее эффективного средства восстановления нарушенных прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство.
Стоит отметить, что после обретения независимости ни одно из бывших союзных государств не приняло на себя, как Российская Федерация, конституционной обязанности по обеспечению доступа к правосудию1. При этом в конституциях бывших союзных государств закреплено право на обжалование в суд решений, действий (бездействия) органов государственной власти (их должностных лиц). Для реализации этого права Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Украина, Молдова, Армения и страны Прибалтики ввели в уголовный процесс должность следственного судьи, назвав его, к примеру, в Грузии судьей-магистратом, в Молдове - судьей по уголовному преследованию, в Эстонии - судьей по предварительному следствию.
При некоторых отличиях процессуального статуса таких судей можно выделить общие аспекты, характеризующие их деятельность. К числу последних относится наделение следственных судей полномочиями:
- по разрешению вопросов об избрании мер пресечения и проведении следственных действий, затрагивающих конституционные права и свободы граждан; 1 О доступе к правосудию, но в ином контексте, упомянуто лишь в 2 ст. 20 Конституции Республики Молдова, согласно которой право на доступ к правосудию не может быть ограничено никаким законом. См.: Конституция Республики Молдова. Разд. 2. иКЬ: http://www.presedinte.md/titlul2#1 (дата обращения: 21.03.2020).
- по проверке законности следственных действий, проведенных в случаях, не терпящих отлагательства;
- по рассмотрению жалоб о нарушениях органами уголовного преследования (их должностными лицами) охраняемых законом прав, свобод и законных интересов граждан и юридических лиц;
- по рассмотрению ходатайств органов предварительного расследования о депонировании показаний [23, с. 672-678; 24, с. 84-91].
Государства СНГ, сделавшие выбор в пользу следственного судьи, однозначно определились с процедурой наделения его полномочиями и отношением к судейскому корпусу, рассматривающему уголовные дела по существу в качестве судов первой инстанции. Следственные судьи назначаются на данную должность и наделяются полномочиями в том же порядке, что и другие судьи, но не вправе участвовать в рассмотрении уголовных дел по существу.
Правовой институт следственного судьи функционирует во Франции, Испании, Греции, Федеративной Республике Германии, Австрийской Республике, Бельгии, Нидерландах и ряде других зарубежных государств. Однако в этих странах сложилась совсем иная, чем в России, модель досудебного производства, в которой единственным субъектом предварительного расследования является прокурор. Следственный судья также принимает активное участие в расследовании, но осуществляет свою деятельность только при обращении к нему прокурора с соответствующим ходатайством. Участие одного и того же судьи в досудебном и судебном производстве по уголовному делу не допускается [25; 26, с. 19-20; 27].
Таким образом, во многих зарубежных государствах усиление роли суда в досудебном производстве привело к появлению следственного судьи как независимого судебного органа, обеспечивающего доступ к правосудию.
Отдавая себе отчет в том, что зарубежный опыт не является уникальным и безукоризненным, стоит признать, что в целом разделение в одном судебном органе контрольной функции, направленной на обеспечение правосудия, и функции по осуществлению правосудия оправдывает себя.
При разделении функций судебного контроля и рассмотрения уголовного дела по существу суд на начальном этапе уголовного судопроизводства при возбуждении и расследовании уголовного дела станет гарантом обеспечения доступа к правосудию. В таком случае можно предположить, что суд при рассмотрении ходатайств и жалоб будет занимать более объективную позицию, принимая справедливые решения, которые, в свою очередь, окажут позитивное влияние на осуществление правосудия при рассмотрении уголовно-правового спора по существу.
В УПК РФ следует ввести понятие «судебный орган (суд), обеспечивающий доступ к правосудию», объединив все правовые нормы о полномочиях суда в досудебном производстве (ст.ст. 29, 101, 105.1, 106-109, 114, 115, 115.1, 116-118, 125, 125.1, 126, 127, 165, 214.1 УПК РФ, ст. 9 ФЗ от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативнорозыскной деятельности», ст.ст. 26, 27 ФЗ от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и др.) в одну главу УПК РФ и устранив пробелы в регулировании данного правового института с учетом его специфики. Теоретическое понятие «судебный контроль» представляется неверным, так как оно не отражает сущностных особенностей данной формы судебной деятельности. Контроль включает проведение проверочных мероприятий или наблюдение с целью проверки [28, с. 251] при отсутствии спора сторон и состязательных процедур.
Для того чтобы деятельность суда в досудебном производстве максимально способствовала предупреждению и пресечению преступлений, предотвращению их негативных последствий, а также упрощала механизм защиты прав граждан в любых условиях, включая наступление обстоятельств непреодолимой силы, необходимо на законодательном и организационном уровнях обеспечить возможность дистанционной подачи в суд не только жалоб граждан, но и ходатайств.
Расширению состязательности в досудебном производстве будет способствовать наделение правом подачи ходатайств о применении обеспечительных мер не только дознавателя и следователя, но и иных заинтересованных участников. К числу таких ходатайств можно отнести ходатайство потерпевшего (его представителя) о наложении ареста на имущество обвиняемого, ходатайство защитника о депонировании показаний свидетеля защиты, в допросе которого на предварительном следствии отказано, а обеспечить его явку в суд сторона защиты не сможет по уважительным причинам.
Ходатайства о депонировании показаний потерпевшего или свидетелей, если существует большая вероятность того, что они не смогут явиться в судебное заседание либо в отношении них будут приняты меры безопасности, могут быть инициированы и лицами, осуществляющими уголовное преследование.
Нужно более активно использовать для проведения судебных заседаний возможности видеоконференцсвязи, так как законодательных препятствий к этому нет и техническая оснащенность большинства судов соответствует современным вызовам [29, с. 503-512]. Важно, чтобы другие государственные органы (расследования, прокуратуры), а также население страны технически были способны к дистанционному общению.
В условиях самоизоляции, карантина или наступлении иных чрезвычайных обстоятельств вопрос о форме участия в судебном заседании должен решаться судом с предоставлением всем заинтересованным лицам реальной возможности изложить свою позицию по жалобе или ходатайству. В подобных ситуациях суды должны сами инициировать проведение судебных заседаний с использованием систем видеоконференцсвязи.
Важным шагом станет корректировка статистической отчетности судов за счет включения в нее не только числа удовлетворенных обращений и обращений, в удовлетворении которых отказано, но и выделения из общего числа обращений жалоб на действия (бездействие) и решения, затрудняющие доступ к правосудию. Также нужно вести статистику жалоб и ходатайств, поступивших посредством электронных каналов связи, и количества судебных заседаний, проведенных в режиме видеоконференцсвязи. (С 2016 г. уже ведется общая статистика всех судебных заседаний, проведенных в суде первой инстанции с использованием видеоконференцсвязи, т.е. судебные заседания по материалам досудебного производства и по уголовным делам не разделены [30].)