Ковалевский, как известно, был директором Высшей школы общественных наук, открывшейся в Париже в 1901 г. Данная школа, наряду с другими вольными учреждениями, была принята под эгиду Министерства народного просвещения Франции. Благодаря усилиям Ковалевского, учебное заведение снискало значительную популярность среди наших соотечественников, а лекции там читали ведущие российские ученые: И.И. Мечников, Н.И. Кареев, Ф.К. Волков, Е.Б. Аничков, И.И. Щукин [27]. В 1905 г. школа прекратила свое существование, поэтому Шанявский пригласил Ковалевского внедрить свои наработки по организации вольной школы в России.
По своим взглядам Ковалевский был сторонником прогресса во всех областях жизни. При этом для него важную роль в этом процессе приобретала солидарность между людьми, различными группами и государствами. Закономерности общественного прогресса он переносил и на духовную жизнь, в которой прогресс выступил наиболее ярко и проявился в росте человеческих знаний [13].
Для создания нового учебного заведения требовались немалые финансовые вложения. В связи с этим, Шанявский подготовил дарственный акт, согласно которому он передавал Московской городской думе свое недвижимое имущество в Москве, для того чтобы на деньги от сдачи этого имущества в наем или от его продажи осуществлялась деятельность вольного университета. В дарственном документе было два важных условия: обязательное утверждение Положения об университете в Государственной думе и крайний срок, до которого должны были начаться учебные занятия (3 октября 1908 г.). При невыполнении хотя бы одного из этих условий Московская городская дума лишалась всех завещанных средств.
15 сентября 1905 г. Шанявский написал письмо министру народного просвещения генералу В.Г. Глазову, изложив необходимость создания частного университета для всех, кому было недоступно обучение в казенных высших учебных заведениях. В тот же день он обратился в Московскую городскую думу, предложив на собственные пожертвования создать свободный университет, находящийся в ведении Городского общественного управления.
В университете Шанявский предлагал ввести систему общественного управления в лице Попечительского совета, половина членов которого должна была избираться Городской думой, а половина - назначаться со стороны учредителя, т.е. жертвователя. Важным нововведением стало его предложение о членстве в совете женщин и лиц с высшей ученой степенью. Шанявский был убежден, что, став частью общественного самоуправления, университет сможет лучше развиваться и процветать, нежели если его организовать на положении частного заведения.
В тот же день Шанявский написал письмо профессору В.К. Ротту с просьбой представить Московской городской думе его обращение о передаче в дар городу средств для создания Народного университета [21]. Конечно, Московская городская дума с большой благодарностью приняла подарок богатого мецената, но для думских гласных это событие было неожиданным. В практике чиновников уже были постановления городской думы и земств об открытии низших и средних школ, но примера создания университета при органе общественного самоуправления еще не было. В итоге, Московская городская дума и Московский градоначальник Г.П. Медем приняли дар мецената и поддержали его начинания по организации народного университета. 25 октября 1905 г. специальная комиссия доложила на заседании Московской городской думы заключение по вопросу организации Народного университета на средства Шанявского. В результате единогласно было принято решение о поддержке данной инициативы, учреждении общества для увеличения средств на создание и расширение нового университета, разработке уставов университета и названного общества [18, с. 44].
Состояние здоровья Шанявского в это время сильно ухудшилось, поэтому он написал доверенность на свою супругу, разрешающую ей сформировать Попечительский совет и комиссию для разработки устава университета. Круг лиц был уже оговорен ранее, но кто-то мог и отказаться, поэтому супруга имела право приглашать новых людей взамен отказавшихся [22, л. 1]. Кроме того, Альфонс Леонович попросил свою жену дать согласие на пожизненное членство в составе Попечительного совета и на вхождение в комиссию по разработке университетского устава [22, л. 2].
7 ноября 1905 г. стало поворотным в судьбе нового университета: "о з Шанявский подписал завещание, согласно которому часть состояния переходила его супруге, а часть - в дар Москве на создание и развитие Народного университета. Предлагаемое городу имущество состояло из земли в 1068 кв. сажень (приблизительно 4862 м2) с домом на улице Арбат. Доход от аренды помещений дома составлял ежегодно 45 тыс. руб. в год. Шанявский предлагал сдавать в аренду под магазины и ремесленные мастерские первые этажи и получать 22 тыс. руб. чистого ежегодного дохода, а второй и третий этажи использовать для обучения. Он также предложил запасной вариант - сдавать весь дом в аренду, а вырученные деньги вкладывать в аренду учебных аудиторий в других заведениях. В завещании было также сказано, что в случае смерти Л.А. Шанявской переданное ей имущество переходит во владение Народного университета. В документе была серьезная ремарка, что если университет не будет открыт в течение трех лет со дня его последнего обращения в Московскую городскую думу, то все капиталы после смерти его и его жены должны быть переданы Санкт-Петербургскому женскому медицинскому институту [5, л. 10].
В тот же день, после подписания дарственной, Альфонс Леонович умер, а все его дела перешли к супруге Лидии Алексеевне Шанявской. Она активным образом продолжила дело мужа. В общей сложности она пожертвовала университету 689 466 руб. (из них 615 тыс. руб. на постройку здания университета). Кроме Л.А. Шанявской, активную помощь в деле создания нового учреждения оказали члены кружка общественных деятелей, которых Альфонс Леонович пригласил к участию в разработке устава и других нормативных документов народного университета. В состав кружка входил известный благотворитель Михаил Васильевич Сабашников, связанный с Шанявским давней дружбой. Сабашников приложил огромные усилия в продвижении идеи своего друга: давал деньги, использовал имеющиеся у него связи, участвовал в обсуждении различных инициатив.
После принятия Мосгордумой дара Шанявского требовалось законодательно утвердить Положение об университете. В газете «Русские ведомости» иронично было замечено: «Всякий, кто помнит, как протекала в Москве зима 1905-1906 г. - а кто же этого не помнит? - поймет, почему московское общественное городское управление смогло выработать и утвердить положение о народном университете лишь к лету 1906 г. Да и зачем город стал бы чрезмерно торопиться? Ведь осторожный жертвователь дал ему на осуществление своей воли целых три года.
Но перед лицом бюрократии и три года могут оказаться “яко час един”» | [16, л. 6].
Подготовленный документ, регламентирующий деятельность нового университета, был опротестован Московским особым по городским делам присутствием и лежал без дела четыре месяца. После неоднократных ходатайств со стороны Л.А. Шанявской и членов Совета университета дело сдвинулось с мертвой точки. Утвержденное Мосгордумой Положение об университете передается на рассмотрение градоначальнику А.А. Рейнботу. Ознакомившись с полученными документами, он заявил, что открытие народного университета повлечет за собой активизацию революционно настроенного элемента и ослабит порядок в городе. Для обеспечения полноценного управления народным университетом, по его мнению, нужно будет ввести должность ректора, а не председателя попечительского совета. Также Рейнбота смущала возможность преподавания учебных курсов без предварительного утверждения их программ в Министерстве народного просвещения. Особую опасность для градоначальника представляло возможное поселение в Москве неблагонадежного элемента из числа слушателей народного университета. Он настаивал на том, что в народный университет должны приниматься лишь лица, имеющие право жительства в Москве. Все высказанные градоначальником замечания были переданы министру внутренних дел П.А. Столыпину.
Правда, ограничения, предложенные Рейнботом, так и остались на бумаге из-за начавшегося расследования его коррупционных махинаций. Оказалось, что Рейнбот экономил бюджетные деньги за счет большой неукомплектованности штата московских полицейских и зачислял оставшиеся средства на свой банковский счет. В декабре 1907 г. Рейнбота отстранили от должности градоначальника и началось следствие, которое закончилось судом, вынесшим решение о заключении виновного в тюрьму сроком на один год и возмещении им в казну 27 329 руб. 50 коп. Мошеннических схем градоначальника было так много, что только доклад судьи по расследованию «дела Рейнбота» составил 700 страниц текста [19]. Каково же было удивление следивших за процессом граждан, когда приговор так и не был приведен в исполнение, т.к. император Николай II даровал Рейнботу помилование. Возможно, он учел заслуги градоначальника в борьбе с московскими революционерами. Не случайно в 1906 г. на Рейнбота было совершено покушение: брошенная бомба перелетела через него, упала на мостовую и взорвалась, не причинив никому вреда. О чудесном спасении московского градоначальника Николаю II стало известно в день Николая Чудотворца (6 декабря по старому стилю), после чего Рейнбот был зачислен в Свиту Его Величества.
Сменивший Рейнбота на посту градоначальника Н.И. Гучков написал письмо Столыпину с просьбой снова вернуться к вопросу об учреждении народного университета [25]. Так в многочисленной переписке "о з ° между различными ведомствами протекло больше половины данного жертвователем срока. Только в апреле 1907 г. удалось сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Министерство внутренних дел с благоприятным заключением препроводило Положение об университете в Министерство народного просвещения, отмечая, что наличие ректора в данном учреждении совершенно не обязательно, т.к. Председатель Правления университета и будет фактически выполнять функции ректора.
Министр народного просвещения П.М. Кауфман и его товарищ (заместитель) О.П. Герасимов поддержали начинания Шанявского, но, в свою очередь, в традициях российской бюрократической системы немного притормозили реализацию идей мецената. Кауфман направил в Совет министров письмо о необходимости внесения некоторых корректировок в Положение о Московском Народном университете, в частности, о его взаимодействии с министерством [26]. Предлагалось кандидатуру Председателя Правления утверждать приказом министерства и сообщать министру перед началом учебного года список лекторов и перечень преподаваемых курсов.
С внесенными поправками документы были переданы в Государственную думу. Но II Государственная дума за время бюрократической волокиты прекратила свою работу, будучи досрочно распущена в июне 1907 г. Требовалось ждать созыва очередной думы, а это опять откладывало решение данного вопроса.
Только 1 ноября 1907 г. Дума нового созыва приступила к законотворческой деятельности. Дело об открытии университета не требовало отлагательств, поэтому данный вопрос был вскоре поставлен на рассмотрение. Но это не укорило, а, наоборот, неизвестно насколько отложило реализацию замысла Шанявского. На заседании 4 декабря 1907 г. Государственная дума постановила признать постановление министра народного просвещения спешным и передать его в комиссию по народному образованию [18, с. 100].
В свою очередь Комиссия по народному образованию III Государственной думы посчитала, что устав университета слишком подробно описывает внутренний регламент. По мнению членов Комиссии, устав должен содержать общие положения с возможностью некоторых незначительных изменений. В целом Комиссия предлагала утвердить Положение о Народном университете и разрешить Московскому городскому общественному управлению открыть новый вуз на средства, завещанные Шанявским.
Но тут произошли кадровые перестановки в Министерстве народного просвещения: с постов были сняты Кауфман и Герасимов, а новым министром 1 января 1908 г. был назначен Александр Николаевич Шварц. Он незамедлительно вернул обратно из Госдумы Положение о Московском городском университете для более детального изучения ^ и редактирования. В газете «Русские ведомости» некто под псевдонимом Asper написал: «В тот самый день, когда законопроект об университете Шанявского должен был обсуждаться с думской трибуны, новый министр народного просвещения г. Шварц заблагорассудил потребовать его обратно в министерство. По существующим законоположениям министр имел, несомненно, полное право это сделать. Но, чтобы воспользоваться в подобных условиях своим правом, министр должен был, конечно, иметь особенно веские основания» [16, л. 6].
В редактировании Положения об университете принял участие юрисконсульт Министерства народного просвещения Н.Е. Рейнбот. Он, со свойственной ему чиновничьей скрупулезностью и въедливостью, изучил все документы и потребовал заверить их подписью Московского городского головы, иначе он не хотел заниматься данным вопросом. В дополнение Н.Е. Рейнбот потребовал засвидетельствованную копию с дарственной Шанявского, где можно было увидеть описание даримого имущества и те условия, на которых Городская дума приняла дар.