С философской точки зрения наблюдаемое явление, влияющее на все стороны человеческой жизни, есть андрогинизм. Андрогин не есть гермафродит. Н. Бердяев объясняет: «Андрогинизм есть богоподобие человека, его сверхприродное восхождение. Гермафродитизм есть животное, природное смешение двух полов, не претворённое в высшее бытие» [11, 118].
Андрогин может иметь внешние признаки мужского или женского пола, следовательно, по внешности он опознаётся как мужчина или женщина. Андрогин, в отличие от гермафродита, способен к деторождению. Андрогин - существо гармонически развитое, самодостаточное, совершенное, талантливое, а иногда - гениальное. В мужчине-андрогине могут ярко проявляться женственные черты: нежность, чуткость, милосердие. Так, Леонардо да Винчи отмечал у себя материнский инстинкт. В женщине-андрогине ярко проявляются мужские черты: общественная активность, жажда признания своей деятельности, целеустремлённость, сила воли, независимость. Черты андрогинизма мы видим в таких знаменитых людях как Н. Дурова, Микельанжело, Леонардо да Винчи, П. Соловьёва, З. Гиппиус, П. Чайковский, О. Уайльд и многих других. Андрогин может иметь традиционную сексуальную ориентацию, но нередко он гомосексуален.
Андрогинный тип человека известен с глубокой древности. О многих древних мифах главное божество - андрогин. Платон в диалоге «Пир» воспользовался древней информацией об андрогинах, чтобы с её помощью выстроить свою теорию любви. Платон замечает, что Афродита по своему происхождению причастна к мужскому и женскому началу. Вл. Соловьёв высказал предположение, что Бог несёт в себе мужское и женское начало: «…к истинному единству двух основных сторон его, мужской и женской, относиться первоначально таинственный образ Божий, по которому создан человек» [12, 140]. В. Розанов высказал предположение, что Бог-андрогин создал Адама, в котором была скрыта и Ева [13, 33]. Розанов указал на людей, не склонных искать себе пару. Он называет их муже-девы и дево-мужи. Философ усматривает в их характерах удивительные черты: «В характере много лунного, нежного, мечтательного; для жизни, для дел - бесплодного; но удивительно плодородного для культуры, для цивилизации. <…> Здесь цветут науки и философия» [13, 55]. Остаётся добавить, что здесь цветут все виды искусств и литература. Розанов называет андрогина, «первым полным Адамом» и говорит о том, что первый Адам древнее первого человека. Первый Адам помнит то, что не помнит человек размножающийся: «Как ни мало их на земле во всякое время, <…> творчество их, начиная с мудрецов Греции, Сократа и Платона, необозримо по величине, и не только устойчиво, но совершенно вечно» [4, 102].
Розанов говорит о том, что эти люди: «…восторженно любят, в то же время, гнушаясь всем половым» [13, 126].
Размышляя об эллинской цивилизации, Розанов приходит к выводу, что эллины очень близко подошли к тайне человека и бога: «Из любопытных черт, которые бросаются в глаза при наблюдении греческого искусства, обращу внимание на одну: мужеобразность женских ликов и женоподобность - мужских. Если такие образы создавались не для любования, они, очевидно, выражали какие-то поиски греков. <…> Через человека греки искали Бога» [13, 447]. Это явление задолго до Розанова подметил Шеллинг: «…греческие художники стремились также подражать в искусстве тем смешанным фигурам, наполовину мужским и наполовину женским, которые создавала азиатская изнеженность путём оскопления мальчиков в нежном возрасте; таким образов художники воспроизводили до некоторой степени состояние нераздельности и тождества полов, каковое относится к наивысшему, чего может достигнуть искусство, и состоит в своего рода равновесии, которое не есть простое уничтожение, но действительное слияние обоих противоборствующих характеров» [14, 320].
Миф об амазонке тоже отражает этот поиск эллинов, о котором упоминает Шеллинг. Амазонка, по существу, как раз и есть муже-дева, т.е. андрогин. Наиболее полно мысль об андрогинном происхождении человека развил Н. Бердяев в книге «Смысл творчества». Опираясь на идеи германского философа XVI-XVII веков Я. Бёме, Бердяев указывает на то, что первый Адам был андрогин по образу и подобию Божию, а дифференциация мужского и женского начал есть последствие космического падения Адама. Распадение на мужское и женское начало не было окончательным и полным. Образ и подобие Божие всё же сохранились в человеке, в мужчине и в женщине. Человек остался существом бисексуальным, андрогинным: «Человек погиб бы безвозвратно, если бы андрогинный образ в нём исчез окончательно. Во все времена по-разному чувствовалось и сознавалось, что вся сексуальная жизнь человека есть лишь мучительное и напряжённое искание утерянного андрогинизма, воссоединения мужского и женского, в целостное существо. Глубже всех это постиг Платон в своём «Пире» [15, 403].
Догадка Бердяева о бисексуальной природе человека была подтверждена открытиями эндокринологии. В XIX веке Шопенгауэр писал, что половые признаки допускают бесчисленное множество степеней. К. Юнг говорит: «Ещё в средние века, задолго до того, как физиологи выяснили, что в каждом человеке наличествуют муже-женские гормональные элементы, говорилось, что «каждый мужчина несёт в себе женщину» [16, 33].
Добавим к высказыванию Юнга высказывание Э. Фромма: «Полярность между мужским и женским началом существует также внутри каждого мужчины и каждой женщины. Как физиологически каждые мужчина и женщина имеют противоположные половые гормоны, также двуполы они в психологическом отношении. Они несут в самих себе начала, заставляющие получать и проникать вглубь начала материи и духа» [17, 22].
Розанов в своей книге «Люди лунного света» приводит схему, по которой можно определить степень сексуальности человека. Он устанавливает исходную точку плюс-минус пола, от которой влево идёт градация сексуальности по восходящей, а вправо минус сексуальности, тоже по-нарастающей. Схема выглядит так:
--------+6+5+4+3+2+1+ 0 1 2 3 4 5 6--------
Плюс-минус 0, по Розанову, это полное отсутствие сексуальности. Чем дальше от нуля влево со знаком плюс, тем сильнее в человеке сексуальное влечение. Чем дальше от нуля вправо, чем слабее в человеке сексуальность. Плюс-минус пола это его покой, абсолют, совершенство. Идеальный андрогин, т.е. абсолютно асексуальная личность, по Розанову и Бердяеву, есть Иисус Христос, что впоследствии предположит и Карл Юнг. Однако, на мой взгляд, в этой схеме есть аберрация. Дело в том, что плюс-минус 0, абсолютный покой пола, воплощённый в единственном существе - Богочеловеке, имеющем человеческую и божественную природу одновременно, но, абсолютно лишённом, природы животной, не может иметь после себя градации со знаком минус. После нуля ничего не может быть. В противном случае, мы имели бы на земле человеческие существа, превосходящие самого Иисуса Христа в богоподобии. Но это невозможно, ибо Иисус Христос есть недостижимый идеал, есть Абсолют. Таким образом, схема должна выглядеть иначе. Во-первых, она должна быть не горизонтальна, а вертикальна, поскольку идёт возрастание от низшей природы - животной, через человеческую природу к божественной. 0 - Абсолют есть божественная природа, в которой плюс и минус пола не уравновешиваются, а исчезают бесследно, а далее - по нисходящей начинает увеличиваться степень сексуальности:
0
+1
+2
+3
+4
и.т. д.
Минус пола вообще не актуален, и не присутствует в нашей схеме, по той простой причине, что человеческое существо в любом случае обладает сексуальностью, даже в минимальной степени, даже приближаясь к Абсолюту, ибо в человеке есть животная природа. Человеческая природа создана быть сексуальной, и этого не избежать, именно поэтому Розанов и говорит о том, что сексуальная природа может быть подавлена, но она не может исчезнуть совершенно. Чем ближе к Абсолюту, тем сексуальность слабее в человеке, и тем сильнее способность человека управлять ею и подавлять её. Чем дальше от Абсолюта, тем слабее способность управления сексуальной силой. Так, по всей вероятности, ближе всего к Абсолюту находятся именно - андрогины. В их природе сексуальность управляема и направляема в творческое русло. Происходит то, что Фрейд называет сублимацией сексуальной энергии. Возрастает творческая мощь человека, приближающая его к Абсолюту. В андрогинах мужское и женское начала, по всей вероятности, приближаются к той степени уравновешенности, которая позволяет им оставаться мужчиной или женщиной в обыденной жизни, но именно эта степень уравновешенности начал позволяет им в полной мере воспользоваться творческой мощью, которой наделила их природа. Та сексуальность, которая присутствует в андрогине, преображаясь, идёт не только на сексуальную жизнь, а в большей мере на творческую. Общество, по утверждению Бердяева, не готово принять истину об андрогине. Общество ориентировано на дифференциацию полов. Государство поощряет рождаемость в своекорыстных целях. В этих условиях андрогин маскируется, чтобы по типу поведения быть, как все. Розанов замечает, что, нет лучшего средства, сохранить особое в себе, присоединяясь к общему правилу.
Судя по многим признакам, сущность природы Цветаевой, её психофизика была андрогинной. Её замужество и материнство это старание быть, как все обыкновенные женщины с обыкновенными запросами. К тому же, выходила замуж она в ранней юности, не познав, вполне себя. Но Цветаева и восставала на самоё себя, на свою «обыкновенность», самой себе и навязанную. Она всегда роптала на свою судьбу, на жизнь, заставлявшую её подчиняться общему правилу. Андрогинная природа Цветаевой лишает её женского шарма и женского инстинкта к наведению порядка в обыденной жизни. Зато та же природа заставляет все физические, умственные, душевные и духовные силы работать на создание поэтических произведений. Цветаева не раз признавалась, что она ничего не умеет делать, только писать стихи. И это - не поза, не притворство, это - констатация факта. Цветаева отдаёт себе отчёт в том, что с нею что-то не ладно, что она отличается от обыкновенных женщин. Она пишет Б. Пастернаку, что в её жизни есть всё, кроме мужчин. Она признаётся, что на них не смотрит, что она их просто не видит, что она им тоже не нравится. И Цветаева делает заключение, что у мужчин на неё - нюх, что она не нравится - полу. Обычная женщина вряд ли способна на такую самооценку, на такую откровенность, и такую беспощадность в отношении самой себя. То, что не хватало Цветаевой в жизни, т.е. любви мужчин, она с лихвой восполняла тем, что любила сама. Это тоже было на поверхности, как нечто непривычное в обществе, где женщине предписаны скромность и сдержанность, ожидание, пока кто-нибудь обратит на неё внимание. Такая традиционная, принятая в обществе модель женского поведения была для Цветаевой неприемлема. В отношениях с мужчинами, Цветаева культивировала две модели поведения. Первая модель: матерински-сыновние отношения, когда Цветаева играла роль опекунши по отношению к опекаемому, более слабому, чем она сама, и, как правило, молодому мужчине. Такой тип отношений сложился у неё с С. Эфроном, П. Эфроном, А. Штейгером, Н. Гронским. Главный мотив такого типа отношений - жалость и сострадание. Эта модель может считаться сугубо женской, поскольку предполагается, что женщина более мужчины способна к милосердию, сочувствию, жалости. Вторая модель: перемена ролей. Цветаева играет роль инициатора отношений, присваивает себе традиционно приписываемую мужчине активную, ведущую роль в любовных отношениях, что, безусловно, не может считаться в европейской культуре обычным и традиционным. Цветаева зачинает отношения с понравившимся ей мужчиной, длит их, пока чувствует в этом необходимость и решительно рвёт, когда считает нужным. Недаром пушкинская Татьяна, первая написавшая любовное письмо Онегину, была её любимой героиней. Во второй модели поведения Цветаевой осуществляла себя мужская сторона её андрогинной натуры. Наблюдая за собою, Цветаева признавалась: «Я, кажется, всех мужчин превращаю в женщин. Хоть бы какой-нибудь один меня - назад - в свой <мой>пол». [5, 36]. Отдавала ли себе отчёт Цветаева в том, что её природа андрогинна? На этот вопрос у нас есть положительный ответ. Во-первых, у Цветаевой есть отвергнутая строка стихотворения «Существования котловиною…», навеянная чтением трактата Платона «Пир»: «Три своих над Платоновой половиной Промотав…». Цветаева отказывается от этой строки, видимо, не случайно. В этой строке раскрывается тайна её сущности, которую она не хотела отдавать на суд толпы. И, во-вторых, в одной из дневниковых записей у Цветаевой есть небольшой набросок к неосуществлённой повести «Красная шляпа». В этом наброске есть фраза: «…для неё нужно быть юношей, т.е. той смесью мужского и женского, которой является каждый юноша и - каждый поэт» [5, 390].
Литература
1. Лосская В. Марина Цветаева в жизни. Неизданные воспоминания современников / Лосская В. - Москва : Культура и традиции, 1992. 348 с.
2. Цветаева М. И. Полное собрание поэзии, прозы, драматургии в одном томе / Цветаева М.И. - Москва : АЛЬФА-КНИГА, 2008. 1214 с.
3. Цветаева М. И. Неизданное. Записные книжки 1913 1919 / Цветаева М.И. - Москва : Эллис Лак, 2000 . (Неизданное : в 2 т. / М. И. Цветаева ; т. 1). 1913 1919 - Москва : Эллис Лак, 2000. 560 с.
4. Розанов В. В. Опавшие листья : Лирико-философские записки / В. В.Розанов. - Москва : Современник, 1992. - 474 с.
5. Цветаева М. И. Неизданное. Сводные тетради. / М. Цветаева. - Москва : Эллис Лак, 1997. 640 с.
6. Цветаева М. И. Собрание сочинений / М. И. Цветаева. - Москва : Эллис Лак, 1994 . (Собрание сочинений : в 7 т. / М. И. Цветаева ; т. 4). 688 с.
7. Цветаева М. И. Собрание сочинений / М. И. Цветаева. - Москва : Эллис Лак, 1995 . (Собрание сочинений : в 7 т. / М. И. Цветаева ; т. 7). 848 с.
8. Цветаева М. И. Неизданное. Записные книжки 1919 1939 / М. И. Цветаева. - Москва : Эллис Лак, 2000, 2001 . (Неизданное : в 2 т. / М. И. Цветаева ; т. 2). 544 с.
9. Цветаева М. И. Собрание сочинений : в 7 т. / М. И. Цветаева. - Москва : Эллис Лак, 1995 . т. 6. 800 с.
10. Цветаева М. И. Сочинения : в 2 т. / М. И. Цветаева. Москва : Художественная литература, 1988 . т. 2. 638 с.
11. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества / Н. А. Бердяев. - Москва : «Правда», 1989. 607 с.
12. Соловьёв В. С. Философия искусства и литературная критика / В. С. Соловьёв. - Москва : Искусство, 1991. -- .
13. Розанов В. В. Люди лунного света. Метафизика христианства / В. В. Розанов. - Москва : «Дружба народов», 1990. 297 с.
14. Шеллинг Ф. В. Философия искусства. / Ф. В. Шеллинг. - Москва : Мысль, 1966. 496 с.
15. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества / Н. А. Бердяев. - Москва : «Правда», 1989. 607 с.
16. Юнг К. Г. Архетип и символ / К. Г. Юнг. - Москва : Reanissance, 1991. 304 с.
17. Фромм Э. Душа человека / Э. Фромм. Москва : Республика, 1992. 430 с.