Материал: Архитектурные исследования № 4 (24) 2020. Колодяжный С.А., Енин А.Е
сильно изогнуты перемычки заложенных проемов, остались рамочные детали наличников (они частично сохранились доныне). Лишь над этими окнами – раковины с жемчужинами: таково парадное оформление сеней.
Иными были очертания фронтонов. На акварели М.Д. Салтыкова особенно хорошо видны еще сохранявшиеся изгибы боковых лопастей в духе барокко.
Иконография подводит нас к тому, что до сих пор не была выполнена еще одна важная составляющая комплексного исследования – архитектурно-типологический, в том числе стилистический, анализ с опорой на аналоги. Если бы он был, открывался бы верный путь поиска для краеведов-историков. В ряде научных работ стилистику дома пытались определить как Аннинское барокко в связи с датировкой дома 1720-ми – 1730-ми гг. Понятие «Аннинское» привязано к годам правления царицы Анны Иоанновны и характеризуется развитием приемов Петровского барокко. Как же охарактеризовать стилистику теперь, когда вскрылась более поздняя датировка?
Рис. 9. Архитектурные аналоги (слева направо, сверхувниз): Кикины палаты; фрагмент Пантелеймоновской церкви (фото из Википедии и с сайта eclectica.ru); вид на «Дом Вигеля» (рисунок середины XIX в. из фондов Воронежского областного краеведческого музея); фрагмент декора «Дома Вигеля» (фото П.А. Попова); фрагмент декора Зимнего дворца (фото с сайта vidsverhy.ru)
10
Рис. 10. Архитектурные аналоги: фрагмент фасада усадебного дома, с. Чукавино (слева); фасад «Дома Овсянниковых», г. Углич (справа). Фото из интернета
Анализ аналогов показывает, что некоторые элементы Аннинского и Петровского барокко, действительно, присутствуют в оформлении дома № 12. К ним можно отнести, в частности, широкие рустованные пилястры и фигурные фронтоны северного фасада с высокими скатами. В качестве аналога Петровского барокко укажем, например, Кикины палаты в Петербурге с высокими фронтонами (1720-е гг.). Среди аналогов Аннинского барокко показателен трехчастный фронтон Пантелеймоновской церкви Петербурга (1730-е гг.). Однако на фасадах дома Гардениных отсутствуют специфические элементы ордерной системы, употреблявшиеся в Аннинском и Петровском барокко. Конкретная конфигурация фронтонов дома Гардениных также не встречается в аналогах Петровского и Аннинского времени. Гораздо больший отпечаток на архитектурно-художественный облик дома наложило Елизаветинское барокко с изящными пышными формами, когда наличники обрели типичные сандрики и изысканную лепнину, помещенную в качестве замковых камней на перемычки окон. По времени непосредственно воронежскими аналогами являются «Дом Тулиновых», или «Дом Вигеля» (ул. Вайцеховского, 2/4); дворец губернатора Потапова (пр. Революции, 18): они несли в 1760-е – 1770-е гг. характерно запоздалые черты Елизаветинского барокко. Наиболее близкий аналог – «Дом Вигеля», с его с трехчастностью в формах аттиков и аттикового проема, а также с раковинами в лепнине замковых камней и капителей пилястр. (См. рис. 9.)
Ярким представителем непосредственно Елизаветинского барокко является знаменитый Зимний дворец в Петербурге (1750-е – 1760-е гг.), где аналогия – в наличниках с модифицированными ордерами, в том числе с сандриками, имеющими лучковые завершения, и замковыми камнями в виде разнообразной лепнины (рис. 9).
В провинциальной архитектуре простые лепные раковины есть на фасаде дома в Тверской области, в усадьбе Чукавино (около 1751 г.). Типичную для 1760-х –1770-х гг. композицию наличников и характерный фронтон видим на «Доме Овсянниковых» в Угличе (рис. 10).
Так стилистический анализ подтверждает датировку второго «Дома Гарденина». Здание является представителем русского провинциального барокко с ориентацией на приемы Елизаветинского барокко, но с редко встречающимся преломлением некоторых ретро-форм Петровского и Аннинского барокко. Имеет чрезвычайно редкие формы фронтонов, которым не найти точного сохранившегося аналога.
Уникальность памятника подчеркивается сохранностью структуры интерьеров. Это единственный жилой дом Воронежа, не претерпевший значительных изменений не внешне, ни внутри уже более 250 лет! Требуется также анализ пространственно-планировочной структуры здания. Будем использовать натурные исследования и чертеж 1811 г. (рис. 11).
Высоты в помещениях не одинаковы, что соответствует типичному разделению дома на функциональные зоны. Однако следует учесть, что дом, скорее всего, предназначался для семей двух братьев, что создало отличие от стандартного расположения помещений. Построение планировки симметричное с двумя входами. К подсобной функциональной группе относятся холодные сени в ризалитах (в двух уровнях, с лестницами), далее теплые сени в основном этаже. Вероятно, до расширения дома парадный вход был в западной части здания, поэтому теплые сени имеют высокий сводчатый потолок. (На чертеже 1811 г. главные въездные ворота в усадьбу по-прежнему изображены с левой стороны от дома.)
11
Жилая функциональная группа обычно располагалась вдоль дворовой стены. Натурные исследования подтверждают этот факт: помещения одинаковы по высоте и объединены анфиладой. К парадной функциональной группе относятся зала, гостиная; с вариациями – комната хозяйки, столовая. Все помещения соединены парадной анфиладой. Высоты различные. Хорошо сохранились также перекрытые сводами складские и подсобные помещения цокольного этажа.
Рис. 11. Расположение функциональных групп.
Схема Н.С. Шебуняевой на основе плана 1811 г. (слева – фрагмент чертежей Т.С. Кондратьева. 1811 г. РГИА)
Охрана и сохранение дома. Проблема реставрации
В 1920-х гг. в «Доме Гарденина» располагался Дом инвалидов. В 1922 г. искусствовед Ю.И. Успенский писал, что «здание безжалостно разрушается», а «прелестные раковины наполовину обвалились», и «везде следы безнадежной гибели одного из чудесных образчиков старого русского зодчества» [16]. Однако в 1926 г. Комиссариат просвещения впервые принял памятник старины под охрану, и до войны был проведен примитивный ремонт.
Некорректно говорить о послевоенном «восстановлении» дома, так как он в 1942–1943 гг. не был разрушен, и его отдали под жилье. В 1948 г. Совет Министров РСФСР в очередной раз взял его под охрану, что определило дальнейшее бережное отношение к нему [9, 10]. Документы, связанные с послевоенным капитальным ремонтом памятника, ранее не использованные ни в охранной документации, ни в научной литературе, выявлены в фонде областного Управления культуры [8]. Здание тогда принадлежало войсковой части МВД № 7437 и числилось по адресу: Большая Манежная, 13. В 1950 г. войсковое начальство, получив 30 тыс. руб. на ремонт, запросило у Областного отдела архитектуры разрешения на восстановление фасадов по остаткам декора и по фотоматериалам, имевшимся в части МВД. Часть также заявила об отсутствии у нее необходимых специалистов. Отдел архитектуры выделил для надзора архитектора Г.В. Здебчинского (1908–2006), который тогда курировал охрану и восстановление памятников архитектуры. Однако во время работ, затянувшихся до середины 1950-х гг., научная реставрация и ее обоснованиеотсутствовали.
Судя по всему, хороший специалист не мог значительно повлиять на состав ремонтных работ. Даже если сравнить существующие детали не с архивными чертежами, которых тогда никто не искал, а с фотографиями, можно найти множество отличий, начиная от набора элементов и заканчивая их конфигурацией и расположением на фасадах. Не удалось ликвидировать хотя бы некоторые явные искажения облика дома.
Можно предположить, что Г.В. Здебчинский взял за основу принцип стройности барочной архитектуры, а также учел слова Ю.И. Успенского о наполовину обвалившихся раковинах, и привел все фасады к единообразному облику. В оформлении окон всюду имеем послевоенные (ныне уже ветхие) гипсовые сандрики и изображения раковин. Почти везде повторена одна разновидность сандрика и лепной раковины без жемчужины (только над двумя боковыми окнами есть жемчужины), а нужны разные виды. Но расположение
12
одинаковых деталей неодинаково, так как перемычки проемов не удалось привести к единообразию. Не воссозданы те наличники, частью которых, собственно, были сандрики и камни-раковины. При ремонте крыши не только не восстановлены, но и еще больше искажены (в сравнении с 1920-ми гг.) очертания дворовых фронтонов. Сейчас фронтоны имеют прямые боковые скаты, а карнизы там странно упираются в крайний наличник тройного окна. Боковые проемы превращены в ложные, так как стропила крыши поставлены слишком низко. Оставлены без внимания выкружки. Всё это свидетельствует о том, что назрела разработка проекта реставрации фасадов на качественно новом научном уровне.
Представленные в статье эскизные чертежи (рис. 12, 13, 15) учитывают все перечисленные выше, а также другие, обнаруженные во время комплексных исследований, искаженные и утраченные детали фасадов. Добавим также, что, по нашему мнению, карнизы фронтонов «закручивались» в волюты, как это случалось в различных направлениях барокко. Фоном для выступов спиралей волют предположительно служили круглые нишки, половинчатые остатки которых давно выглядят как выкружки, упирающиеся в кровельные листы крыши. Натурное исследование показало, что это были именно нишки, а не сквозные вырезы в кирпичной кладке. Скорее всего, кровля и ризалитов, и основного объема дома была двухъярусной, в традициях барокко. Она больше соответствовала бы размерам и пропорциям фронтонов. В рамках дипломной работы проектирование такой кровли не предусматривалось.
Внутренняя планировка здания также претерпела изменения в связи с устройством коммунальных квартир. Демонтированы печи. Дом был жилым до 2015 г., когда его расселили. Сейчас дом пребывает в муниципальной собственности, но пустует и разрушается.
В предложенной концепции приспособления Гарденинского ансамбля под Музей истории городского быта второму «Дому Гарденина» отведена роль главного экспозиционного здания. Желательно музеефицировать и сам уникальный памятник архитектуры, сохранив все подлинные детали интерьеров и раскрыв кирпичную кладку стен и сводов в нескольких помещениях. Экспонаты, размещенные в выставочных залах № 1–6, могли бы стать логическим продолжением темы истории архитектуры, темы купеческого и дворянского быта. В доме № 10 наряду с выставочными площадями (в «Доме Бородина») предусмотрен основной конференц-зал музея. Однако, в случае невозможности приспособления под музей дома № 10, небольшой кинолекционный зал запроектирован в наиболее обширном помещении дома № 12 (50, 7 кв. м) – в бывшей зале. Там рекомендуется воссоздание исторических интерьеров XVIII в. для устройства парадной обстановки. На стены залы можно поместить письменные и изобразительные материалы по истории семьи Гардениных и их домов. Предусмотрены также небольшие фондохранилища (см. рис. 16, 17).
Рис. 12. Дом № 12. Фрагмент южного фасада. Предложение по воссозданию наличников. Авторы Н.С. Шебуняева и П.А. Попов
13
14
Рис. 13. Дом № 12 (второй «Дом Гарденина»). Южный (главный) и западный фасады. Фиксация и предложение по реставрации.
Автор Н.С. Шебуняева