Материал: Барщевский М.Ю. - Наследство и наследники. Том 1 - 2020.a6

два самостоятельных субъекта права400. И далее отмечается, что в действительности между завещанием одного лица и совместным завещанием супругов существует кардинальное различие. Все без исключения нормы о совместном завещании, начиная с названия такого завещания («совместное») и неуклюжего указания на то, что его условия супруги определяют «по обоюдному усмотрению», свидетельствуют о том, что совместное завещание совершается по соглашению между супругами (созавещателями), т. е. оно представляет собой договор и для них, и для третьих лиц, чьи права и интересы могут быть затронуты таким завещанием401.

Можно ли при таких специфических особенностях считать совместное завещание супругов односторонней сделкой? Вряд ли. Не слишком ли много вопросов для такого важного правового механизма, не находите? Словом, на мой взгляд, статья 1118 ГК РФ в этой части содержит неопределенность и внутреннее противоречие. Еще раз хотелось бы обратить внимание и на то, что один из супругов вправе в любое время совершить последующее завещание, отменяющее полностью или в части условия совместного завещания. Я когда-то где-то прочитал фразу о бессмысленности поиска пульса на протезе. По-моему, это в полной мере примени-

400Маковский А. Л. О праве применимом к совместным завещаниям и к наследственному договору // Кодификация российского частного права 2019 / В. В. Витрянский, С. Ю. Головина, Б. М. Гонгало и др.; под ред. Д. А. Медведева.

М., 2019. С. 322–330.

401Там же.

мо и к поиску смысла заключения совместного завещания. В поддержку этого аргумента можно привести и содержание

абзаца третьего пункта 5 статьи 11401 ГК РФ, согласно которому наследственный договор, в котором участвуют супруги, а также лица, которые могут призываться к наследованию за каждым из супругов, отменяет действие совершенного до его заключения совместного завещания супругов.

Отмечу, что изменения, внесенные в законодательство о совместном завещании, серьезно затронули и институт тайны завещания. Какая же это тайна, если о ней знает второй супруг и если нотариус уведомляет о факте совершения последующего завещания после совместного? Это точно уже совсем другая «тайна», и точно не друг перед другом. Ранее даже сам факт совершения завещания являлся тайной. Теперь это уже тайна на троих (два супруга и нотариус) и хорошо еще, что перед другими третьими лицами это все-таки тайна.

Кроме того, неясно, каким образом будут определяться сведения, допустимые к разглашению, относящиеся только к последствиям смерти одного из супругов, составивших совместное завещание. А ведь нарушение тайны завещания влечет право на компенсацию морального вреда и использование других способов защиты прав (часть вторая статьи 1123 ГК).

Вызывает вопросы и содержание пункта 51 статьи 1125 ГК РФ, согласно которому при удостоверении совместного

завещания супругов нотариус обязан осуществлять видеофиксацию процедуры совершения совместного завещания, если супруги не заявили возражение против этого. Неясно, что именно должен или не должен фиксировать нотариус, будет ли при этом аудиофиксация. Если будет фиксироваться лишь факт присутствия людей в помещении без содержания подписываемых документов, то каков смысл подобной процедуры в принципе?

Итак, как мы видим, действующими нормами поставлены под сомнение базовые принципы наследственного права

– свобода волеизъявления и тайна завещания.

ДЛЯ ЮРИСТОВ:

В продолжение темы хотелось бы привести без купюр цитату из Экспертного заключения по проекту федерального закона № 801269-6 «О внесении изменений в части первую, вторую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», принятого на заседании Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 13 июля 2015 г. № 144-1/2015, касающуюся тех норм, которые теперь стали законом.

«В отношении совместного завещания супругов (пункт 2 статьи 3 проекта). Данная новелла предлагает решительно порвать с многовековой традицией российского на-

следственного права, последовательно и принципиально не допускающего совместных завещаний. Оставляя в стороне концептуальную дискуссионность допустимости совместных завещаний, стесняющих единство воли и ограничивающих свободу завещания, следует отметить неприемлемость предлагаемого регулирования как по объему, так и по существу. Легальное определение совместного завещания не выдерживает критики. Оно вводит совершенно неопределенный предмет завещания – порядок перехода прав (в действующей редакции закона это замечание касается наследственного договора – М. Б.), тогда как сущность завещания составляет распоряжение своим имуществом in mortis cause. Из редакции этого определения можно сделать вывод, что совместное завещание должно определять «порядок перехода прав» как в случае одновременной смерти супругов, так и разновременной их кончины. Остается неясным, каковы последствия составления такого завещания, в котором упущено это обстоятельство. Ясно, что завещание может содержать особенности распоряжения в зависимости от того, наступает ли смерть одновременно или нет. Однако при отсутствии такого условия для подобающих случаев решение должно содержаться в законе.

Например, когда супруги назначают друг друга взаимными наследниками и одновременно предусматривают переход наследства к третьему лицу после смерти пережившего супруга или в случае установления завещательного от-

каза. Легальное определение совместного завещания сформулировано таким образом, что создает впечатление допустимости наследования пережившим супругом также и при commorientes, тогда как в данном случае это невозможно в принципе.

Проект игнорирует, что совместные завещания могут содержать взаимосвязанные распоряжения, которые имеют особый, в том числе встречный, характер и нуждаются в специальном регулировании, которое в законопроекте отсутствует. Напротив, юридическая характеристика совместного завещания остается совершенно непроясненной: являются ли завещания супругов односторонними сделками или это договор между ними; носят ли в данном случае волеизъявления супругов встречный характер, устремляясь навстречу друг другу, или движение их волеизъявлений происходит в одном и том же направлении и преследует одну и ту же цель; соответствуют ли совместные завещания всей системе норм о сделках.

Также не учитывается, что, с одной стороны, расторжение брака не во всех случаях может повлечь утрату силы совместного завещания, а с другой стороны, изъявление воли на расторжение брака может повлечь утрату силы совместного завещания в случае смерти супруга и до расторжения брака.

Законопроект ошибочно исходит из того, что оставление последующего завещания одним из супругов во всех слу-