В трактате «Точное изложение православной веры» богослова прп. Иоанна Дамаскина (2-я пол. VII века - до 754) зафиксировано: «.ибо мы, происшедши от Творца одаренными свободною волею, бываем господами наших дел, разум дан нам непременно для обсуждения, почему все разумное одарено также и свободною волею, добровольное есть то, чего начало, то есть причина находится в самом делающем, знающем все в отдельности, чрез посредство чего совершается действие и в чем оно заключается» [7, с. 61]. На наш взгляд, важным итогом данной работы стала дальнейшая концептуализация представлений о сущностных чертах библейского осмысления истории.
На рубеже Античности и раннего Средневековья Аврелий Августин (354-430) в учении «О Граде Божьем» представляет развитие христологического контекста истории. Наиболее традиционным и универсальным аналогом библейского историзма в данной концепции следует признать понятие «христианский провиденциализм». Т.Э. Рогозина отмечает, что, согласно этому представлению, «текучесть и изменчивость мира, в котором живет человек, а также все поступки самого человека предопределены заранее и подчинены Божьему промыслу, замыслу Бога, который управляет ходом земной истории, направляя ее к конечной цели» [17, с. 33]. По сути, в концепции Августина соединяются содержащийся в библейской историографии провиденциализм с земной историей человечества. Данный пример понятия, коррелируемого с термином «библейский историзм», дает некоторую объемность представления о нем, а также иллюстрирует богословский фон формирования и применения данной понятийной области в истории оперного искусства. В трактате «О граде Божьем» представлен еще один интересный пласт концепции Аврелия Августина, связанный с библейским историзмом. Это периодизация истории в соответствии с Ветхим Заветом и историей христианства: 1. Младенчество - от Адама и Евы до потопа. 2. Детство - от потопа до Авраама. 3. Отрочество - от Авраама до Давида. 4. Юность - от Давида до Вавилонского плена, когда в 597 году до н. э. вавилонский царь Навуходоносор захватил Иерусалим и переселил в Вавилон всех иудеев, кроме бедноты. 5. Зрелость - от Вавилонского плена до рождения Иисуса Христа. 6. Старость - от пришествия Христа, возникновения христианства и до Страшного суда, который нельзя предвидеть [1, с. 21]. Новизна данного подхода заключается в том, что в основу периодов истории положены события, происходящие с единым субъектом истории, сохраняющимся как базовая константа на всех ее этапах.
Эпоха Ренессанса, поставив человека в центр мироздания, расположила его в центре истории. В этой связи историк М.А. Барг в работе «Эпохи и идеи: Становление историзма» писал: «Антропоцентризм - как структурообразующий принцип новой системы культуры, как точка отсчета в шкале ренессансных ценностей - есть тот “магический кристалл”, который открывает глубинную суть всей совокупности феноменов, связываемых с ренессансной культурой...» [2, с. 215-216]. Библейский подход к истории находит развитие в концепции Н. Макиавелли, в соответствии с которой судьба человека соединяет черты античного рока и христианского Провидения: «...она жестока, как античный рок, но в то же время обладает значительным элементом непредсказуемости, внутренней свободы, как веления Бога, подразумеваемые в идее Провидения» (см. [6, с. 13]).
Особого внимания в связи с раскрытием содержания библейского историзма требует утверждение в теологии XVIII века термина «история» (Geschichte), характеризующего теофанию в Ветхом и Новом Завете. В этой связи исследователь О.В. Самылов говорит о важной смысловой нагрузке представлений о Боге в философии И.Г. Гердера. Бог является первопринципом бытия, мировым порядком, источником развития. Религиозная этимология этого термина в полной мере соответствует учению Г.В.Ф. Гегеля о тождестве субъекта и субстанции в философии немецкого Просвещения и романтизма. Таким образом, в европейской традиции философы обращают внимание на следующие стороны содержания библейского историзма: 1) интерпретация истории библейских пророчеств; 2) поиск провиденциального смысла текстов Священного Писания; 3) философские характеристики сюжетов библейской истории (гносеологические, онтологические, этические, антропологические).
В отечественной историографии идея особой миссии Священного Писания получает свое религиозно-философское обоснование в трудах В.С. Соловьева (1853-1900). Внимательный анализ его статей в сборнике «О христианском единстве» позволяет отметить, что концепция библейского историзма изначально формируется вокруг образа Христа как совершенного Человека. Ветхий Завет рассматривается как монументальное предвосхищение того же идеального Человеческого образа, вбирающего в себя все лучшее, что только созерцается или мыслится в человеке [20]. Исходя из вышесказанного, мы попытаемся предложить элементы понятия библейского историзма, где ключевыми станут: идеи развития, исторической бесконечности и представления о богочеловечестве как о достигаемом в конце истории состоянии общества, которое регулируется нравственными законами. Христианская идея уникальности человеческой личности, а также уникальности события боговоплощения придает сугубо личностный характер всей истории. Как писал Н.А. Бердяев, «однократность и неповторяемость есть основная особенность всего “исторического”» [3].
Следует признать, что в России интерес к библейскому историзму в рамках религиозно-философской традиции достаточно велик. Особый интерес представляет точка зрения библеиста А. Меня в работе «Исагогика. Ветхий Завет», который акцентирует внимание на том, что «все Священное Писание, как в целом, так и в каждой книге в отдельности, свидетельствует о священном историзме - об истории, которая пронизана смыслом, которая разворачивается как грандиозная драма отношений Бога и человека» [13, с. 20]. Одним из самых глубоких толкователей понятия библейского историзма в постсоветской России является богослов М.В. Легеев, точку зрения которого мы рассмотрим более подробно. В работе «Богословие истории и актуальные проблемы экклезиологии» автор обосновывает положение о том, что «Библия является первым источником представления об истории, предполагающем такие характеристики “истории”, как наличие взаимодействий и общественных процессов, целесообразность и осмысленность, становление и прогресс» [10]. Разграничив характеристики библейского историзма, М.В. Легеев сосредотачивает свое внимание на следующих ключевых темах Ветхого Завета: 1) тварность времени и начало истории; 2) линейность истории. Поступенность, целесообразность и цельность истории; 3) теоцентричность, христоцентричность и эклезиоцентричность истории; 4) священный характер всеобщей, локальной и частной истории; ее антропоцентричность; 5) прообразовательность (типология) истории [11, с. 19-26]. Размышляя над этими вопросами, М.В. Легеев приходит к выводу, что «в Новом Завете данные темы будут сведены воедино, связаны воплотившимся и воскресшим Христом, - тогда и сама история достигнет своего апогея, и выражение библейского историзма на страницах Священного Писания приобретет исключительные черты цельности богооткровенного знания и познания» [12, с. 106].
Для изучения музыкальной драматургии опер широкая трактовка понятия библейского историзма определила необходимость обращения к термину «концепт». Философ С.С. Неретина предлагает определить его как акт «схватывания» смыслов вещи (проблемы) в единстве речевого высказывания [16, с. 137]. Еще одна оригинальная точка зрения в отношении термина представлена исследователем М.П. Эпштейном, который предлагает рассматривать концепт как акт зачатия, творческого образования объекта [21]. В этой связи мы полагаем, что в музыкальной драматургии оперы термин «библейский историзм» представляет собою концепт - концентрацию смыслов конкретных библейских пророчеств текстов Священного Писания, которые выступают основой для темообразования.
Обратимся к некоторым материалам западноевропейской и русской оперы XIX века для пояснения и примеров. Исследовательский интерес вызывают произведения Дж. Россини «Кир в Вавилоне», «Моисей в Египте», Г. Доницетти «Потоп», Дж. Верди «Набукко», Э. Мегюль «Иосиф в Египте», К. Сен-Санса «Самсон и Далила», А. Рубинштейна «Суламифь», «Христос». В музыкальной драматургии опер мы находим целостный концепт библейского историзма, функциональные характеристики образов, восходящих к событиям и фактам Ветхого Завета. Источником творческого замысла являются преимущественно исторические и пророческие книги Ветхого Завета (истории благочестия Иисуса Навина, Судей, Руфь, Царств, Паралипоменон, Ездры, Неемии и Есфирь). Условно можно выделить следующие базовые музыкальные концепты в либретто опер: 1) ожидание прихода Спасителя; 2) преемственность исторических эпох (от Ветхого к Новому Завету); 3) воплотившийся Христос - Бог и человек; 4) распятие Христа иудеями; 5) поражение иудеев и распространение христианства; 6) торжество Христа, Альфы и Омеги истории.
Разработка каждого музыкального концепта отмечена специфическими чертами, обусловленными не только логикой становления и развития национальной оперной школы, но и рядом историко-культурных факторов. Размышляя о сходстве и различии творческого метода композиторов, хочется выделить позицию ряда исследователей (среди которых мы можем назвать И.К. Демину [5], А.К. Кенигсберг [8], О.С. Михайлову [15]), предполагающих, что характерной чертой стало утверждение и расширение художественных возможностей реализма и романтических тенденций в интерпретации библейских сюжетов. Музыкальная концепция произведений строится на основе синтеза жанрово-стилевых черт мистерии, духовной оратории и оперы, раскрываясь в следующей последовательности: экспозиция, завязка драмы, развитие действия, кульминация, развязка. Характерными приемами являются включение в либретто библейских цитат и опора на традиционные для церковного культа жанры: молитвы, проповеди, видения как свидетельства духовного восхождения.
Заключение
Подводя итоги, можно дать ответы на поставленные в статье вопросы. Если, исходя из вышесказанного в отношении библейского историзма, мы попытаемся предложить дефиницию понятия, то этот феномен следует определить как форму исторического сознания, предполагающую богословское осмысление истории и требующую анализа многообразных социокультурных феноменов в связи с текстами Священного Писания. Следовательно, понятие «библейский историзм» сосредоточено на интерпретации конкретных библейских пророчеств, которые связывают символы с историческими фактами и событиями. Ветхий Завет представляет универсальные, парадигмальные подходы к истории, закладывает основание художественной интерпретации библейских сюжетов в оперном искусстве. Ответом на вопрос о его взаимосвязи с музыкальной драматургией западноевропейской и русской оперы XIX века может служить музыкальное наследие, свидетельствующее, что библейский историзм - при всем многообразии форм его проявления - представляет собой базовый концепт. Мы полагаем, что данный музыкальный концепт обладает конструирующим потенциалом, способным в значительной мере проектировать, конфигурировать оперную драматургию.
Литература
1. Августин Иппонский, блаж. О Граде Божием: в 4 т - М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994. - Т. 2. - 336 с.
2. Барг М.А. Эпохи и идеи: Становление историзма. - М.: Мысль, 1987. - 348 с.
3. Бердяев Н.А. Типы религиозной мысли в России. - Париж: YMCA-Press, 1989. - 714 с.
4. Бикбов А.Т. Грамматика порядка: Историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность. - 2-е изд. - М.: Издат. дом Высшей школы экономики, 2016. - 429 с.
5. Демина И.К. Конфликт в лирической опере второй половины XIX века: автореф. дис. ... канд. искусствоведения: 17.00.02. - Ростов н/Д., 1994. - 24 с.
6. Евлампиев И.И. История русской философии. - М.: Высшая школа, 2002. - 584 с.
7. Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. - М., 1992. - С. 61.
8. Кенигсберг А.К. Россини, Беллини, Доницетти: 24 итальянские оперы первой половины XIX века. История создания, сюжет, музыка. - СПб.: Изд-во Политехнического ун-та, 2012. - 273 с.
9. Кривушин И.В. Ранневизантийская церковная историография. - СПб.: Алетейя, 1998. - С. 65-68.
10. Легеев М. Богословие истории и актуальные проблемы экклезиологии. - СПб.: Изд-во СПбПДА, 2018. - 312 с.
11. Легеев М., Добыкина А.А. Богословское осмысление историзма Ветхого Завета: ключевые темы // Христианские чтения. - 2019. - 2(85). - С. 19-30.
12. Легеев М. У истоков богословия истории в Русской Церкви // Русско-Византийский вестник. - 2019. - № 1 (2). - С. 104-114.
13. Мень А., прот. Исагогика. Ветхий Завет. - М.: Фонд им. А. Меня - Общедоступный православный университет, 2003. - 640 с.
14. Михайлов П.Б. Между веком и вечностью. Богословие истории в истории богословия // Христианское чтение. - 2021. - № 1. - С. 141-155.
15. Михайлова О.С. Библейское повествование в итальянской опере первой половины XIX века: «Моисей» Дж. Россини, «Навуходоносор» Дж. Верди: дисс. ... канд. искусствоведения. - Ростов н/Д., 2014. - 191 с.
16. Неретина С.С. Слово и текст в средневековой культуре. Концептуализм П. Абеляра. - М.: Гнозис, 1996. - 216 с.
17. Рагозина Т.А. К вопросу о конституирующих основаниях исторического сознания // Культура и цивилизация. - 2016. - № 1(3). - С. 28-40.
18. Рупова Р.М. Историческая мысль: от фактографии к богословскому синтезу // Вопросы богословия. - 2022. - № 1 (7). - С. 67-87.
19. Саврей В.Я. Методы интерпретации текста Священного Писания // Идеи и Идеалы. - 2016. - № 4(30), т. 1. - С. 9-22.
20. Соловьев В.С. О христианском единстве [Электронный ресурс]. - URL: https://esxatos.com/solovev-o-hristianskom-edinstve.
21. Эпштейн М. К философии возможного. Введение в посткритическую эпоху // Вопросы философии. - 1999. - № 6. - С. 59-72.
References
1. Avgustin Ipponskiy, blazh. O Grade Bozhiem. V 41. [Augustine of Hippo, blessed. About the City of God. In 4 volumes]. Moscow, Izd-vo Spaso-Preobrazhenskogo Valaamskogo monastyrya Publ., 1994, vol. 2. 336 p. (In Russ.).