Стойки авиакомпаний ВОАС и «Ист Африкан эру-эйз» оказались закрыты, поэтому она снова зашла в зал ожидания, протиснулась к бару, заказала чашку кофе и села за свободный столик в окружении чужих чемоданов, корзин и бойцового петуха, чьи крылья были примотаны к телу школьным галстуком.
Что же она ему скажет? Дженнифер представила себе клуб иностранных корреспондентов, возможно, в нескольких милях от зоны военных действий, где журналисты встречаются, чтобы обсудить последние новости и пропустить по стаканчику Интересно, он пьет? Энтони рассказывал, что здесь все знают друг друга. Главное, добраться до Стэнливиля, а там уж она обязательно его найдет. Или найдет кого-нибудь, кто подскажет ей, где он. Дженнифер представила, как она, до предела измотанная, приезжает в клуб — эта сцена стояла у нее перед глазами уже несколько дней. Словно наяву, она видела, как найдет Энтони: он стоит под жужжащим на потолке вентилятором, беседует с кем-то из коллег, а потом оборачивается и замечает ее. Она понимает его удивление: последние сорок восемь часов она и сама с трудом узнает себя в зеркале.
Ничто не могло подготовить ее к тому, что она сделала, ничто не предвещало, что она способна на такое. Однако в тот момент, когда Дженнифер поднялась по трапу и вошла в самолет, все ее страхи странным образом испарились, как будто она вдруг поняла, что значит жить по-настоящему. В этот момент она поняла, о чем рассказывал ей Энтони О’Хара.
Она обязательно найдет его. Ведь она взяла все в свои руки и перестала плыть по течению. Только ей решать, каким станет ее будущее.
Дженнифер старалась не думать об Эсме, уговаривая себя, что игра стоит свеч: ведь скоро она сможет познакомить ее с Энтони.
Она увидела, как молодой человек в элегантной бордовой униформе открыл стойку ВОАС и сел на стул. Не допив кофе, Дженнифер вскочила и бросилась к нему через весь зал.
— Мне нужен билет на ближайший рейс до Стэнливиля, — запыхавшись, выпалила она, доставая из сумочки деньги. — Паспорт нужен?
— Нет, мадам, — с удивлением посмотрев на нее, покачал головой молодой человек. — Рейсов в Стэнливиль нет.
— Но мне сказали, что у вас есть прямой рейс.
— Сожалею, но все рейсы в Стэнливиль отменили.
Дженнифер раздраженно посмотрела на него, но ничего не сказала и, подхватив свой чемодан, направилась к стойке «Ист Африкан эруэйз», но там ее ждало то же разочарование.
— Нет, мэм, — ответила девушка. — Мы туда не летаем из-за беспорядков, принимаем только обратные рейсы, — раскатисто произнося букву «р», объяснила она.
— А когда полеты возобновятся? Мне необходимо как можно скорее попасть в Конго.
— В Конго рейсов нет, — в унисон ответили представители персонала.
«Я приехала сюда не затем, чтобы получить отказ, — подумала Дженнифер. — Я не могу предать его снова».
В отчаянии она взглянула в окно: служащий аэропорта продолжал уныло подметать своей лысой метлой взлетную полосу. И тут Дженнифер боковым зрением заметила, как в терминал быстро заходит белый мужчина с кожаной папкой в руках, судя по осанке — государственный служащий. Спина его кремового льняного пиджака потемнела от пота.
Они увидели друг друга одновременно. Он сразу же подошел к ней и протянул руку:
— Миссис Рамсей? Меня зовут Александр Фробишер, я работаю в консульстве. Где ваши дети?
— Нет, я Дженнифер Стерлинг.
Фробишер замолчал, как будто пытаясь понять, не ошибается ли его собеседница. Из-за одутловатого лица он выглядел старше своих лет.
— Мне нужна ваша помощь, мистер Фробишер, — нетерпеливо продолжала Дженнифер. — Я должна добраться до Конго. Туда ходят поезда? Мне сказали, что все авиарейсы отменили. Больше ничего я от них добиться не смогла, — закончила она, не думая о том, что лицо ее покраснело от жары, а прическа пришла в полнейший беспорядок.
— Миссис… простите, не запомнил имя, — осторожно заговорил Фробишер.
— Стерлинг.
— Так вот, миссис Стерлинг, в Конго сейчас никто не ездит. Разве вы не слышали…
— Да, я знаю, что там неспокойно, но мне нужно найти моего друга, он журналист, уехал туда около двух недель назад. Это очень важно. Его зовут…
— Мадам, все журналисты покинули Конго, — устало объяснил Фробишер и, сняв очки, отвел ее к окну. — Вы хоть понимаете, что там происходит?
— В общих чертах… Нет, если честно, я не читала новостей с тех пор, как покинула Англию. Знаете, дорога оказалась такой утомительной…
— В войну оказались втянуты Соединенные Штаты, а также Англия и другие страны. Три дня назад положение было критическим: в заложниках у повстанцев симбы находилось триста пятьдесят белых, среди них — женщины и дети, всех их ждала неминуемая смерть. Сейчас бельгийские войска пытаются вытеснить повстанцев из Стэнливиля. Погибло более ста гражданских.
— Но я могу заплатить… сколько угодно, — словно не слыша его, умоляла Дженнифер. — Мне необходимо попасть туда!
— Миссис Стерлинг… — Фробишер твердо взял ее под локоть. — Говорю вам, до Конго вы не доберетесь ни на поезде, ни на самолете, ни на автомобиле. Войска перебрасывают исключительно воздушным десантом. Но даже если бы и был какой-то способ добраться туда, я бы не позволил британскому подданному — тем более женщине — ехать в зону военных действий! — заявил он, делая пометку в блокноте. — Я найду, где вы сможете остановиться, и помогу забронировать обратный билет. Африка — не место для одинокой белой женщины, — устало вздохнул он, словно она лишь прибавила ему хлопот.
— Сколько человек погибло?
— Пока неизвестно.
— У вас есть список?
— Только предварительный, далеко не полный.
— Пожалуйста, — с замирающим сердцем взмолилась Дженнифер, — покажите мне его. Я должна знать.
Фробишер вынул из папки потрепанный лист бумаги. Дженнифер пробежала глазами по составленному в алфавитном порядке списку: Льюис, О’Киф, Хамбро, Харпер… Его фамилии нет. Слава богу, его там нет!
— А список заложников у вас есть? — взглянула она на Фробишера.
— Миссис Стерлинг, мы даже не знаем, сколько британских подданных было на тот момент в городе. Вот, посмотрите! — воскликнул консульский работник, одной рукой доставая из папки очередную бумагу, а другой прихлопывая усевшегося на шею москита. — Последнее коммюнике, полученное лордом Уолстоном.
— Пять тысяч погибших в одном лишь Стэнливиле, — прочитала вслух Дженнифер, — …полагаем, что на захваченной повстанцами территории находится двадцать семь граждан Великобритании… Пока неизвестно, где именно находятся британские подданные, но даже если их местонахождение определится, вряд ли туда можно будет добраться…
— В город введены бельгийские и американские войска, они пытаются отвоевать Стэнливиль, — сообщил Фробишер. — Мы разместили там военный самолет. Он дожидается тех, кто захочет спасти свою жизнь.
— А как узнать, сможет ли он попасть на него?
— Никак, — почесав голову, ответил Фробишер. — Некоторые люди не хотят спасаться бегством, предпочитают остаться в Конго. Наверное, у них на то свои причины.
Дженнифер вдруг вспомнила слова толстяка-редактора: «Кто знает? Может, он просто хотел уехать отсюда подальше».
— Если ваш друг захочет выбраться оттуда, то выберется, — заверил ее Фробишер, вытирая лицо платком. — Если захочет остаться — вполне возможно, что будет объявлен пропавшим без вести. В Конго часто пропадают люди.
Дженнифер собиралась спросить у него еще что-то, но тут по аэропорту пронесся встревоженный шепот, и из ворот прибытия появилась белая семья. Первыми шли двое маленьких детей с перевязанными руками и головами. Казалось, они внезапно состарились. Светловолосая женщина с безумным взглядом прижимала к груди малыша. Грязные волосы свисали сосульками, лицо выражало крайнюю степень напряжения. Завидев детей, какая-то пожилая женщина вырвалась из объятий мужа и, рыдая, бросилась через заграждение к дочери, но ни она, ни дети даже не пошевелились. Затем молодая мать упала на колени и завыла, уткнувшись лицом в плечо наклонившейся к ней пожилой дамы. Дженнифер застыла, пораженная полным отсутствием эмоций на лицах детей.
— Это семья Рамсей. Простите, мне надо позаботиться о них, — извинился Фробишер, засовывая бумаги в папку.
— Что с ними произошло? — спросила Дженнифер, глядя, как дедушка сажает внучку на плечи. — Они попали к повстанцам?
— Миссис Стерлинг, прошу вас, уезжайте! — отрезал сотрудник консульства. — Сегодня вечером в Лондон летит самолет компании «Ист Африкан эруэйз», и если у вас нет друзей с хорошими связями в этом городе, настоятельно рекомендую вам не упустить этот шанс.
Через два дня Дженнифер добралась домой, и с этого момента началась ее новая жизнь. Ивонна сдержала слово и больше никогда не звонила ей. Однажды Дженнифер столкнулась на улице с Вайолет, но та выразила столь явное недовольство встречей, что пытаться переубедить ее было бесполезно. Однако предательство подруг, на удивление, несильно задело Дженнифер: они остались в прошлой жизни, которая казалась ей далекой и нереальной.
Миссис Кордоза приходила к ним на новую квартиру почти каждый день, всегда находя предлог провести время с Эсме или помочь по хозяйству, и Дженнифер обнаружила, что компания бывшей экономки ей куда приятнее, чем общество старых подруг. Однажды дождливым вечером, когда Эсме уже уснула, она рассказала миссис Кордозе об Энтони, и та в ответ поделилась с ней воспоминаниями о муже, а потом, краснея, рассказала о симпатичном мужчине из ресторана неподалеку, который недавно прислал ей цветы.
— Я не хотела обнадеживать его, — мягко сказала она, гладя белье, — но все-таки…
С Лоренсом они общались через миссис Кордозу, передавая друг другу записки.
Я бы хотел в ближайшую субботу взять Эсме на свадьбу к моему кузену в Винчестер. Прослежу, чтобы она вернулась к семи часам.
Они писали отстраненно и формально, взвешивая каждое слово. Иногда Дженнифер перечитывала записки и удивлялась, как смогла столько лет прожить с этим человеком.
Раз в неделю она ходила в почтовое отделение на Лэнгли-стрит узнать, не пришло ли что-нибудь на ее абонентский ящик, и каждый раз возвращалась домой, стараясь не впадать в уныние от очередного «нет».
Они переехали на съемную квартиру, а когда Эсме пошла в школу, Дженнифер устроилась волонтером в Бюро консультаций населения — единственную организацию, которую не смутило отсутствие у нее опыта работы. Супервайзер сказал ей: «Вы всему научитесь по ходу дела и, поверьте мне, довольно быстро». Не прошло и года, как ей предложили оплачиваемую должность в том же офисе. Дженнифер консультировала людей по практическим вопросам: семейный бюджет, тяжбы с арендодателями, среди которых оказалось множество не самых приятных личностей, как пережить развод и так далее.
Сначала Дженнифер изнурял непрекращающийся шквал проблем, сами масштабы человеческого несчастья, с которым ей приходилось сталкиваться каждый день, но со временем она приобрела уверенность в себе, поняв, что нелегко приходится не ей одной. Оглядываясь на свою жизнь, она понимала, что рада тому, как все вышло, и ощущала некоторую гордость, когда кто-то из клиентов возвращался, чтобы поблагодарить ее за помощь.
Через два года они с Эсме снова переехали — в двухкомнатную квартиру в Сент-Джонс-Вуд, купленную на деньги Лоренса и наследство, полученное Дженнифер после смерти тети. Недели превращались в месяцы, месяцы — в годы, и со временем она смирилась с тем, что Энтони О’Хара не вернется. Он не ответил ни на одно из ее писем. Лишь раз она потеряла самообладание: газеты сообщили подробности о резне в отеле «Виктория» в Стэнливиле, и с тех пор Дженнифер перестала читать газеты.
Однажды она позвонила в «Нэйшн». Ответила секретарша, и когда Дженнифер представилась, надеясь, что Энтони может случайно оказаться в редакции, то услышала, как та прикрыла рукой трубку и кто-то спросил у нее:
— Это что, снова та дамочка? Стерлинг?
— Ну да, это же с ней он не хотел разговаривать?