ЧТО ЕЩЕ НЕ ТАК С «АРГУМЕНТОМ ПРОТИВ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ЯЗЫКА»
В.А. Сухарева
Статья посвящена проблеме индивидуального языка, сформулированной Л. Витгенштейном в работе «Философские исследования». Проблема рассматривается через призму анализа аргумента против индивидуального языка с опорой на интерпретацию С. Крипке, представленную в работе «Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке». В ходе анализа обнаруживается концептуальное несоответствие между дескрипцией индивидуального языка, данной в § 243 «Философских исследований», и крипкевской интерпретацией аргумента против индивидуального языка. Автор показывает, что данное концептуальное несоответствие оказывается критическим для аргументации Крипке. Делается вывод, что экспликация данного концептуального несоответствия не только проясняет суть дискуссии вокруг проблемы индивидуального языка, но и позволяет расчистить путь к доказательству возможности индивидуального языка.
Ключевые слова: индивидуальный язык, аргумент против индивидуального языка, Витгенштейн, Крипке, значение.
витгенштейн индивидуальный язык философский
Введение. Что такое индивидуальный язык? Что имеют в виду, когда употребляют данное выражение? Традиционно под индивидуальным языком понимают гипотетический язык, который в силу необходимости может быть понятен только одному конкретному индивидууму - носителю этого языка [1].
Особый интерес представляет характеристика индивидуального языка, а также аргументация против существования такого языка, представленные Л. Витгенштейном в работе «Философские исследования». Действительно, так называемый `аргумент против индивидуального языка', или просто `аргумент индивидуального языка', сформулированный Витгенштейном и неоднократно интерпретируемый впоследствии такими философами, как С. Крипке (работа «Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке»), А. Айер («Может ли существовать индивидуальный язык?»), Р. Рис («Может ли существовать индивидуальный язык?»), Н. Малкольм («Витгенштейн о языке и правилах»), Г. Бейкер и П. Хакер («Скептицизм, правила и язык») и др., представляется весьма неоднозначным в свете развернувшейся вокруг него бурной дискуссии о том, какое понимание данного аргумента корректно, а какое нет.
Цель данной статьи - попытаться показать, что неоднозначность интерпретаций Витгенштейновского `аргумента против индивидуального языка' может отчасти объясняться присутствием некоторой путаницы в понятиях.
1
Для начала рассмотрим предложенное Витгенштейном определение индивидуального языка.
В § 243 «Философских исследований» Витгенштейн пишет: «Но мыслим ли такой язык, на котором человек мог бы для собственного употребления записывать или высказывать свои внутренние переживания? (...) Слова такого языка должны относиться к тому, о чем может знать только говорящий, - к его непосредственным, индивидуальным впечатлениям. Так что другой человек не мог бы понять этого языка» [2. C. 171].
Но что, собственно, значит понимать язык?
Понимать язык - значит быть способным устанавливать значение знаков этого языка. Таким образом, точное определение того, что значит понимать язык, должно задаваться концепцией значения.
Можно выделить два типа концепций значения по основанию природы значения.
Первый тип - это традиционные концепции значения, опирающиеся на репрезентативную функцию языка. В рамках концепций этого типа значение рассматривается как неязыковая сущность (например: предмет, идея, убеждение, ментальное состояние и т.п.), репрезентируемая или выражаемая знаками языка.
Язык здесь выступает в роли посредника, или медиума, между субъективной реальностью и реальностью объективной.
А понимание языка в этом смысле осуществляется как интерпретация - т.е. как обнаружение / установление соответствия между значениями (неязыковыми сущностями) и единицами языка (репрезентантами).
Второй тип - альтернативные концепции значения, получившие в некоторых классификациях (см., напр.: [3. С. 173]) общее название функциональной теории значения.
В функциональной теории значения репрезентативная функция языка, как правило, полностью нивелируется, а значение рассматривается как сущность, обладающая сугубо языковой природой. Конкретно говоря, значение языкового знака в рамках концепций этого типа может определяться как характеристика сочетаемости отдельно взятого знака с другими знаками того же языка, или как функция знака внутри языкового целого.
К главным представителям так называмой функциональной теории значения традиционно относят Г. Райла, который в статье «Теория значения» выдвигает тезис о том, что знать, что означает некоторое выражение, есть не что иное, как «знать правила использования этого выражения» [4. P. 365], отчасти Д. Дэвидсона с его холистическим подходом к значению, в рамках которого утверждается, что единица языка имеет значение только в контексте всего языка, а также самого Витгенштейна с его концепцией языковых игр, в рамках которой значение слова определяется как употребление слова в языке. Соответствующую дефиницию понятия «значение» Витгенштейн дает в § 43 «Философских исследований».
Язык в этом смысле перестает рассматриваться в качестве субъекта или участника таких отношений, как «соответствие объективной реальности» или «выражение самости», а понимание языка отождествляется с пониманием правила в смысле владения техникой следовать правилу словоупотребления. В сущности, язык вообще не понимается (в традиционном смысле) - он просто используется (правильно или неправильно, т.е. согласно правилам или нарушая их).
В целом функциональная теория значения (во всяком случае та ее версия, которую разрабатывает Витгенштейн) строится на основаниях, альтернативных тем, на которые опирались традиционные концепции значения, отождествлявшие понимание языка с интерпретацией в смысле установления соответствия между неязыковыми сущностями и элементами языка. Различие в основаниях проявляется, в частности, в том способе, которым Витгенштейн употребляет слово «интерпретация» в § 201 «Философских исследований»: «Существует такое понимание правила, которое является не интерпретацией» [2. C. 163]. Это различие можно сформулировать следующим образом: интерпретация может помочь понять отдельно взятое слово, но интерпретация не может помочь понять правило употребления этого слова. В сущности, в данном пассаже Витгенштейн постулирует принципиальную двойственность термина «понимание» (с тем чтобы более явно тематизировать проблему понимания правила).
***
Итак, после того как мы выделили и рассмотрели подробнее два типа концепций значения, становится очевидным, что в дескрипции индивидуального языка, которую мы привели выше, Витгенштейн опирается на концепцию значения первого типа, поскольку говорит об отношении между «словами языка» и «непосредственными индивидуальными впечатлениями говорящего».
В этом смысле условием и критерием понимания индивидуального языка является способность устанавливать соответствие между непосредственными индивидуальными впечатлениями некоего агента и элементами его индивидуального языка.
2
Теперь рассмотрим, каким же образом Витгенштейн формулирует аргумент против индивидуального языка.
Позиция Витгенштейна, как, в частности, подчеркивает Крипке, может быть охарактеризована как «ускользающая» [5. С. 9]. Действительно, составляющие ее положения широко разбросаны по тексту «Философских исследований», и поэтому всякая попытка собрать их воедино заведомо представляет собой интерпретацию. Мы не преследуем здесь цели представить оригинальную интерпретацию аргумента против индивидуального языка, а потому просто попытаемся найти общий знаменатель уже существующих интерпретаций, опираясь в большей степени на интерпретацию, предложенную Крипке.
Итак, суть витгенштейновского аргумента против индивидуального языка (в интерпретации Крипке) можно свести к указанию на невозможность однозначно задать критерии правильности или правила использования для элементов индивидуального языка. Тогда как в отношении совместного языка - за счет взаимного согласия или несогласия участников коммуникации - достигается иллюзия следования какому-то определенному правилу, т.е. иллюзия согласованности между прошлыми и будущими употреблениями од- ного и того же слова. В этом смысле индивидуальный язык оказывается невозможным прежде всего потому, что для него отсутствует принципиальная возможность согласовать между собой прошлые и будущие употребления слов.
Действительно, в рамках концепций значения второго типа согласованность внутри бесконечной последовательности употреблений одного и того же слова является одним из ключевых условий наличия у данного слова значения, а следовательно, и одним из ключевых условий возможности понимания данного слова. Таким образом, гипотетический носитель индивидуального языка, согласно мысли Крипке, сам не будет иметь возможности понимать собственный язык. Следовательно, индивидуальный язык невозможен.
3
Здесь обнаруживается следующее концептуальное несоответствие: дескрипция индивидуального языка - а прежде всего определение понимания индивидуального языка - формулируется Витгенштейном в терминах традиционной концепции значения (концепции первого типа), тогда как в так называемом аргументе против индивидуального языка (в интерпретации Крипке) используется определение понимания языка, сформулированное в терминах альтернативной концепции значения (концепции второго типа).
Действительно, Крипке сознательно смещает акценты в рассмотрении аргумента индивидуального языка, и указывает на это в своей работе: «Следуя § 243 `индивидуальный язык' обычно определяется как язык, который любому другому понять логически невозможно. Аргумент индивидуального языка принимается для того, чтобы опровергнуть возможность индивидуального языка в этом смысле. Эта концепция не содержит ошибки, но, как мне кажется, здесь несколько неверно расставлены акценты. На самом деле отрицается то, что можно назвать `индивидуальной моделью' следования правилу» [5. С. 101]. Но насколько такое смещение акцентов оправдано?
4
Вывод о наличии концептуального несоответствия сам по себе не имеет особой теоретической ценности, поскольку предполагает наличие некоторых дополнительных экспликаций и уточнений. Однако он в принципе позволяет нам выдвинуть следующую гипотезу (которая, безусловно, потребует дальнейшего доказательства или опровержения): интерпретация аргумента против индивидуального языка, предложенная Крипке, по сути, превращает аргумент против индивидуального языка в аргумент, направленный в пустоту.
Посмотрим, действительно ли это так - действительно ли аргумент против индивидуального языка в интерпретации Крипке бьет мимо цели (и если да, то насколько мимо).
Для этого нам необходимо рассмотреть следующие наиболее очевидные и наиболее вероятные возражения, которые могут быть выдвинуты против нашей гипотезы.
Первое возражение: означенное концептуальное несоответствие нерелевантно для аргументации Крипке по той причине, что аргумент против индивидуального языка выводится Витгенштейном (и самим Крипке) в качестве следствия опровержения традиционной концепции значения.
Второе возражение: означенное концептуальное несоответствие нерелевантно для аргументации Крипке, поскольку аргумент против индивидуального языка необходимо рассматривать в более широком контексте - а именно как часть аргументации против традиционной концепции значения.
Третье возражение: означенное концептуальное несоответствие нерелевантно для аргументации Крипке, поскольку интерпретация слова в смысле установления соответствия между неязыковыми сущностями и элементами языка невозможна без понимания правил употребления данного слова.
Итак, рассмотрим каждое из возражений более подробно (объемы статьи вынуждают нас ограничиться лишь этими возражениями. Однако это не значит, что их не может быть больше).
4.1
Начнем с первого возражения, которое представляется наиболее легко преодолимым. Действительно, Витгенштейн вовсе не опровергает традиционную концепцию значения и не отказывается от ее использования. Он лишь показывает, что традиционная концепция значения является грубым упрощением и опирается на достаточно примитивные представления о языке и принципах его функционирования. В целом традиционная концепция значения не является ложной, но ее основная проблема, как показывает Витгенштейн на примере августиновской картины языка в § 3, состоит в том, что «не все, что мы называем языком, охватывается этой системой» [2. C. 81].
Другой тезис Витгенштейна заключается в том, что традиционная концепция значения несамостоятельна и работает только при определенных условиях: «Указательное определение объясняет употребление - значение - слова, когда роль, которую это слово призвано играть в языке, в общем уже достаточно ясна. (...) мы только тогда скажем, что объяснение обучает его применению, когда почва для этого уже подготовлена» (§ 30-31) [Там же. C. 93].
Таким образом, можно резюмировать, что Витгенштейн не отбрасывает, а, напротив, интегрирует традиционную концепцию значения в свою теорию языковых игр. Он не отрицает существования специфического отношения между именем и именуемым, однако указывает, что это отношение находится в зависимости от правил той языковой игры, в рамках которой функционирует.