Суд был доложен третьей стороне, в качестве которой выступил «государь, великий князь Иван Васильевич». Иван III присудил пустошь митрополии. Как сообщается в мотивационной части правой грамоты, причиной послужило то, что митрополичьи знахари продемонстрировали более убедительную картину найма земли.
Решение суда и ряд обстоятельств дела позволяют восстановить основные вехи жизни ХариЛагиря в духе «courseoflife» и извлечь информацию о переменах в его личном статусе и статусе принадлежавшей ему земли.
Пятидесятник князя Юрия Звенигородского Иван Селифонов, воспоминания которого восходили к 1412--1414 г., застал время, когда на земле, получившей позднее название пустоши Бортеневой, «сидел княж Юрьев холоп Бортен приданною», доставшийся князю при получении удела в 1389 г. в составе холопской части корпорации «слуг под дворским». Вскоре его место занял ХаряЛагирь. Ситуация, когда супружеская пара холопов (Харя и Коверница) служила княжеской супружеской чете, успела запомниться местным жителям. Следовательно, ко времени кончины княгини Анастасии (11 июля 1421 г.) Харя и Коверница служили княжеской семье не менее десятилетия. А это значит, что Харя родился около 1400 г. или немного раньше.
Около 1432--1434 г., то есть после кончины Юрия Звенигородского (5 июня 1434 г.), в жизни ХариЛагиря наступила крутая перемена. Мы находим его живущим уже не в Звенигороде, а в селе Оксиньинском, рядом с волостными людьми. Он обрабатывает участок в 5 верстах от Воиславского, за Москвой-рекой. Это 12 десятин пашни на почти бесплодном песке среди вековых боров и луг в 2,5 десятины. Человек, который был вхож во двор звенигородского князя, на десять лет стал по своему реальному положению неотличим от волостных крестьян. Все это можно объяснить уменьшением нужды в людях в княжеском хозяйстве городских станов Звенигорода после ухода из Москвы князя Василия Юрьевича и начала самой ожесточенной стадии династической войны.
О Ковернице старожилы молчат -- видимо, ее уже не было в живых. Этот период приходится на годы зрелости Хари (примерно 35--45 лет), когда невзгоды легче преодолеть, чем в юности или в старости.
Как же изменился статус нашего героя? Можно согласиться с С. Б. Веселовским, что перед смертью князь Юрий Дмитриевич отпустил Лагиря на свободу -- никаких признаков его холопства в более поздних сообщениях нет. Но нельзя согласиться с исследователем в том, что князь «оставил за ним его куплю» [Веселовский, с. 225]. Дело в том, что данная ХариЛагиря, как было показано выше, относится к 1450-м годам, а упоминаемая в ней купля, как будет показано ниже, связана с обстоятельствами, сложившимися в те же годы.
Судя по всему, после 1434 г. за Харей осталось право владения его наделом в фонде звенигородской служней земли. «Обладание землей, -- как справедливо пишет В. Д. Назаров, -- было органической частью бытия `слуги под дворским” вне зависимости от его конкретной специализации» [Назаров, с. 40]. Таким образом, в период кризиса, когда служба не могла быть источником существования, право владения землей становилось для слуг спасительным.
Около 1442--1444 г. Харя съезжает из Воиславского и лет на восемь исчезает из поля зрения старожилов. Именно в этот период волостные люди начали обрабатывать его пустошь Бортенево. «А как, господине, -- заявляли они на суде, -- у нас Харя вышол из села, уже тому дватцать лет и мы, господине, от тех мест и до сех мест ту землю орем и сеем и в наем даем»14.
Около 1450--1452 г. положение Хари Лагиря вновь изменилось. Он, наконец, обретает новое место службы и оказывается под эгидой дворского митрополита Ионы, в ведении которого находилось село Оксиньинское. Харя поселяется в пределах владения митрополии, у Никольского погоста «наПеску», мимо которого пролегает дорога из Москвы в Звенигород. В 50 лет ему уже тяжело «орать и сеять», и он начинает сдавать свою деревню, обратившуюся в пустошь, в наем под отъезжую пашню и покос, докладывая об этом Оксиньинскому посельскому старцу Серапиону.
Одновременно Харя сменил статус звенигородского «слуги под дворским» на статус «слуги под дворским» московского митрополита15. Из его данной грамоты видно, что на момент ее составления ХаряЛагирь был бездетен. Со смертью ХариЛагиря оказалось, что принадлежавший ему участок старинной служней земли навсегда уходит в митрополичью вотчину. Теперь все двусмысленности, которые разрешались в рамках преимущественных прав Хари на пустошь как члена корпорации «слуг под дворским», исчезли и конфликт вышел на поверхность: права на пустошь высказали волостные крестьяне.
Этот неожиданный оборот дела показал, что десять лет, проведенные Харей в Воиславском, не были ни для него, ни для волостных людей случайным эпизодом. Прошло уже двадцать лет, как Лагирь«вышол из села» и вернулся в привычный ему мир, а крестьяне положили его пустошь в вытный оклад, каждую весну брались за ее распашку и помнили историю этого человека.
Литература
слуга под дворским юрий дмитриевич князь
1. Алексеев А. В. Церковные древности Звенигородской земли. М.; Звенигород, 2017.
2. Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. Т. 1.
3. Горский А. А. Договорные грамоты XIII--XIV вв. // Исследования по истории и историографии феодализма. К 100-летию со дня рождения Б. Д. Грекова. М., 1982. С. 166--172.
4. Горский А. Д. О феодализме «русском» и не только // Средние века. М., 2008. Вып. 69 (4). С. 9--26.
5. Кучкин В. А. Духовная грамота Ивана Ивановича Красного // Средневековая Русь. М., 2004. Вып. 5. С. 191-280.
6. Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. СПб., 1994.
7. Назаров В. Д.Дворовладение княжеских слуг в городах Северо-Восточной Руси (XIV-XV века) // Столичные и периферийные города Руси и России в Средние века и раннее Новое время (XI--XVIII вв.). Доклады Второй научной конференции (Москва, 7--8 декабря 1999 г.) М., 2001. С. 33--47.
8. Чернов С. 3. Дачи Генерального межевания -- портал между Новым временем и Средневековьем (земли Аксиньина и Иславского Звенигородского удела) // Жизнь в Российской империи (в печати).