Человек, по крайней мере, в послекартезианской науке, воспринимался как существо монологическое: я говорю, потом ты говоришь, потом снова говорю я и снова - ты. Мы произносим монологи. Такая точка зрения была связана с принципом рационализма, внесенного в науку картезианцами (но не самим Картезием), и состоявшего в том, что главное в человеке - его разум, мышление, когнитивная сфера. Экзистенциализм привнес в науку идею взаимодействия «я» и «ты» в самости, а психология деятельности - идею социальности внутреннего мира человека. Тем самым постепенно формируется мысль, в соответствии с которой человек постоянно производит внутренние размышления в форме диалога. Это - внутренний диалог с миром, который представлен в деятельности социальностью ее содержания. Благодаря этому диалогу, который у А.Н.Леонтьева, в частности, выступал в форме противоречивого взаимодействия смысла и значения, мы живы как люди и имеем возможность развиваться. Благодаря этой способности к саморазвитию то естественное начало, тот Логос, который живет в нас, постоянно снимает старые образования, сохраняет их в нас и все время превращает их в новые осмысленные состояния, благодаря которым мы имеем право называться людьми.
В глубинах нашей психологической системы, т.е. в моем уникальном мире есть центральное образование - «я». «Я» стремится, как говорят экзистенциалисты, к «центрированности», т.е. хочет занимать центральное положение в этом мире. В то же время, «я» обязательно должно встретиться с кем-то или чем-то другим. Иными словами, «Я» хочу спокойно существовать в центре, но чтобы спокойно существовать в центре, я должен встретиться с другим, а для этого я должен покинуть свой центр.
Давайте вспомним точку зрения культурно-исторической психологии: я могу быть самим собой, только если я существую в мире людей. Я - социальное существо. Если я теряю свою социальность, теряется мой статус. Тогда меня можно назвать как угодно, но только не человеком. Экзистенциализм говорит по этому поводу: «я» должен выйти из своей центрированности и встретиться с другим. В итоге я вхожу в соприкосновение с другим бытием. Но такой выход из состояния центрированности вызывает состояние тревоги. Иными словами, я должен с этим другим встретиться, соприкоснуться, объединиться. Но, с другой стороны, это создает отрицательное смысловое состояние, вызывает тревогу, которая, если останется надолго, приведет «я» к неврозу. Если мы сопоставим эту идею с культурно-исторической методологией, то обнаружим аналогию с идеей необходимости экстериоризации нашей смысловой сферы. Смысл обязательно должен встретиться с другим бытием и вернуться, так же, как экзистенциалистское «я» должно выйти из своей центрированности и обязательно вернуться в свой центр.
Л.Бинсвангер предлагает три термина для описания бытия человека: митвельт - соприкосновение с природой, амвельт - соприкосновение с другими людьми и айгенвельт - соприкосновение с самим собой. Эти три составляющих представляют собой уровни существования «я». «Я» соприкасаюсь с природой, но это - только самый низший уровень моего существования (митвельт), в чем-то очень похожий на биологический уровень, о котором говорят представители марксистской психологии. Биологический уровень, безусловно, составляет генетическую основу существования человека, но не является его законообразующей составляющей.
Вышестоящий уровень, в подчинении которому находится уровень митвельт, это - уровень амвельт, взаимодействие с другими людьми. Здесь просматривается аналогия с социальным уровнем, о котором говорят представители вульгарно-материалистической психологии, рассматривая человека в противостоянии социуму. Абстрагируясь от целостности нашего предмета, мы можем рассматривать человека и окружающий его социум независимо друг от друга. Но при этом не следует забывать, что в этом случае теряются существенные признаки деятельности человека, которые обнаруживают себя при рассмотрении бытия человека на уровне айгенвельт.
Айгенвельт - высший уровень бытия человека - встреча с самим собой. Вспомним, о чем мы говорили ранее. Социальное представляет собой контекст, в который я вхожу (уровень амвельт). Но те социальные законы, которым подчиняется мое «я», находятся во мне, а не вне меня. Я не просто взаимодействую с другими. Я нахожу это взаимодействие внутри себя. Можно сказать: я встречаюсь с самим собой.
Что такое, встретиться с самим собой? Объяснить это помогает экзистенциальный концепт «я-другой» или «я-ты». Когда экзистенциалист говорит про «я», он всегда «по умолчанию» подразумевает, что рядом с «я» должно находиться некое «ты», некий «другой». Действительно, мы должны интериоризировать социальный мир, чтобы он стал внутренней средой нашего существования. Мы присваиваем социальное, которое становится контекстом нашего существования. В нашей деятельности, в нашей самости, т.е. в месте расположения моего центрированного «я», таким образом, обязательно присутствует и «я», и «ты».
Я не хочу выходить из своей центрированности, говорят экзистенциалисты, но и не могу не делать это. Так же и смысл не может существовать, не экстериоризируясь и не получая свое обновление в процессе интериоризации. Чтобы оставаться человеком, т.е. социальным существом, я должен постоянно находиться в процессе взаимодействия с миром, т.е. в процессе экстериоинтеориоризации. Это происходит не по моей воле. И культурно-историческая парадигма, и теория экзистенциализма согласно утверждают: процессы экстериоризации-интериоризации и выхода из центрированности происходят не по команде «Да будет!» как, с точки зрения У.Джемса, будто бы происходит волевой акт. Они происходят естественно. Мы не можем опровергнуть этот процесс, остановить его. При этом, мы, конечно, помним, что это - не то понимание «естественности», которое существовало еще в XIX веке, когда предмет рассматривался как объектная часть субъект-объектной диады. В данном случае мы понимаем естественность так, как его понимал Л.С.Выготский: естественно то, что развивается по своим внутренним законам, а не благодаря внешним воздействиям.
Свобода - основное право человека. Мы - свободные люди. Но кто из нас считает себя абсолютно свободным? Наш каждодневный опыт демонстрирует ограничения, которые накладывает жизнь на свободу. Как говорят нам и экзистенциальная, и культурно-историческая психология, свобода - неотъемлемое право человека. Но словом «свобода» здесь обозначается свобода осознавать необходимость подчинения естественному закону - Логосу, существующему до и независимо от нас. В итоге мы приходим к известному марксову тезису: «Свобода есть осознанная необходимость». Вначале был Закон, который правит этим миром. Познание в пределах Логоса и есть свобода.
А.Н.Леонтьев, проведя свой филогенетический анализ, говорил, что субъект деятельности воспринимает не отдельный предмет, а предмет в контексте. Контекст определяет смысловые характеристики этого предмета. Но мы находимся в мире, который не состоит из множества «ты». В моей психологической системе эти «ты» существуют не в форме дискретных элементов, а как социальный контекст, на фоне которого я воспринимаю себя: «ты» - контекст «я», «я» воспринимаю себя на фоне множества «ты». Окружающий человека мир - это социальный континуум, который в каждом из нас становится целым социальным миром, социальной галактикой. Каждый день мы встречаем другие «я», которые, становясь в процессе взаимодействия с ними нашим внутренним миром, «погружаются» в нашу психологическую систему, становятся ее неотторжимой частью. На уровне своего чувственного восприятия я воспринимаю множество «ты», изменяющих мой внутренний мир. Когда этот социальный мир попадает (посредством интериоризации) в мой внутренний мир, я воспринимаю себя на фоне этого социального контекста. Я - не отдельное «я», поскольку я не могу вырвать себя из этого контекста. В то же время, я стремлюсь сохранить свою центрированность: «я» = «я». Стремясь сохранить свою идентичность, я сравниваю себя не с отдельными «ты», а с социальным контекстом, в котором отдельные «ты» интегрированы как составляющие неаддитивного молярного фона, на котором происходит самоидентификация «я». Таким образом, адекватнее было бы сказать: «я» взаимодействует не с «ты», а с «мы».
Здесь можно припомнить работу Ф.Энгельса «Анти-Дюринг», в которой автор спорит с одним из представителей экзистенциальной мысли XIX в. Евгением Дюрингом. Дюринг, как и многие современные экзистенциалисты, пытался сопоставить «я» и «ты» и при помощи этих концептов найти нить дальнейшего философского рассуждения. Для этого он приводит в пример человека, попавшего на необитаемый остров, а затем встретившего другого человека. В этой встрече, по Дюрингу, и состоит мельчайшая единица социализации. Энгельс отвечает следующим образом. Человек, конечно, попадает иногда на необитаемый остров, как это и описал Дефо в своем романе «Робинзон Крузо». Правда это происходит очень редко. Но даже на необитаемый остров попадает человек, т.е. социальное существо. Даже Робинзон, попав на необитаемый остров, находит продукты деятельности человека - предметы, попавшие на остров после кораблекрушения, - и взаимодействует с ними, сохраняя себя в качестве человека. Такому самосохранению способствует и Пятница, и даже попугай. Одним словом, не бывает таких фантастических ситуаций, когда человек оказался бы абсолютно изолирован от социума. Нет человека, который взаимодействовал бы с одним-единственным «ты».
Любой, кто входит в сферу моей деятельности, важен для меня не только как уникальная личность, но и тем, насколько он соотносится с моей психологической системой. В мире гениев гений не интересен. Но если человек выделяется своими способностями на фоне общего среднего уровня, он представляет для меня интерес: я сопоставляю себя с ним. Мой контекст изменяется чем-то неординарным. Нечто среднее, напротив, усиливает стабильность моей психологической системы. Я идентифицирую себя на фоне этого контекста: встреча с отклонением от нормы влияет на мою самооценку, уровень притязаний и т.п. Гении и сумасшедшие меняют наш психологический мир, способствуя его саморазвитию. Главное, как мы воспринимаем свое «я» на фоне социального «мы». Важен при этом не каждый встреченный нами человек, а то состояние, в которое мы переходим после этих встреч.
Литература
Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Психология: учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений. - 2-е изд.,стереотип. - М.: Издательский центр «Академия»; Высшая школа, 2007.
Филатов Ф.Р. Основы психологии: учебное пособие. - М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К»; Ростов н/Д: Наука - Пресс, 2009.
Фридман Л.М. Психология в современной школе. Для руководителей и работников образования. - М.: ТЦ «Сфера», 2008.