Аргумент от разных учений о бессмертии души.
Начиная разговор о бессмертии души, любой философ обязан сначала решить вопрос о ядре души или ее носителе -- или, как его называют в современной философии, вопрос о тождестве личности. Согласно другим диалогам Платона («Федон», «Теэтет», «Алкивиад»), есть некоторое сущностное ядро души, неделимое, которое и будет вечным. Но согласно диотимовской концепции воспроизведения одной души в душах других людей, душа бессмертна не в смысле наличия у нее части, которая не умирает вместе с телом, а совершенно в других смыслах: согласно Диотиме, только та душа бессмертна, которая может породить свое «продолжение в прекрасном» или «бессмертие заключается в жизни души после смерти тела через воспроизведение ее свойств в душах тех, кто ее любил и продолжает любить» [10]. Соответственно, диотимовское учение о бессмертии души не предполагает никакого метафизического носителя -- сущностную неделимую и от этого вечную душу. В этом смысле Диотима антисубстанциалистка в отличие от Платона. Другими словами, диотимовская душа воспроизводится в других душах, платоновская душа -- метафизически реинкарнируется в других телах. Согласно Диотиме, душа становится бессмертной, воспроизведя свои качества в душе любимых и любящих, но не переселившись в другие тела.
Различия же диотимовского и платоновского учения об эросе можно коротко представить в следующей таблице:
Таблица 1
|
epoq |
||
|
У Диотимы |
У Платона |
|
|
Эрос интуитивен и инстинктивен (влечение к воспроизведению и бессмертию); разум лишь служит целям эроса и любви, лишь помогает влюбленному жить эротической жизнью, а уже эрос ведет к бессмертию; эрос использует разум, чтобы достичь бессмертия. |
Эрос не ведет нас к благу сам по себе без посредства разума, который должен направлять эрос; эрос ведет любящего к философской жизни таким образом, что любящему становятся доступными идеи Красоты, Блага, Справедливости; разум использует эрос, чтобы доучить мудрости. |
Эти два варианта учений об эросе можно кратко противопоставить по следующим трем пунктам: 1) цель эроса как влечения (продолжение рода и бессмертие, согласно речи Диотимы; мудрость и благо, согласно учению Сократа в «Государстве» и других диалогах); 2) роль разума в эротическом влечении (разум лишь служит целям эроса и любви, лишь помогает влюбленному жить эротической жизнью -- в речи Диотимы; эрос ведет любящегок философской жизни таким образом, что ему становятся доступны идеи истины, блага, красоты и справедливости -- у Платона); 3) взаимоотношения эроса и разума в душе (эрос у Диотимы использует разум, чтобы достичь бессмертия; тогда как у Платона разум использует эрос, чтобы достичь мудрости). аргумент диотима мантинейская философ эрос
В этом отношении Диотима оказывается даже ближе к мистическому христианству, чем Платон; ее учение больше похоже на религиозную мистику, чем платоновское. Учение, изложенное в речи Диотимы, сильно отличается от идей Платона из других диалогов, что дает основание полагать, что она вполне может быть не фиктивным персонажем, а реальной исторической личностью, принадлежавшей к религиозному культу мистерий. В связи с этим остается непонятным, каким образом для опровержения ее историчности вообще можно выдвигать требование «публичного высказывания», сохранившегося в разных источниках, ведь для жриц Элефсинских мистерий была не свойственна публичность любого рода. При этом те данные об «элефсиниях», которыми располагают исследователи на данный момент и которые можно реконструировать как элефсинское учение о любви и плодородии, вполне коррелируют с диотимовской концепцией Эроса, хотя, конечно же, могли повлиять и на платоновскую философию.
Идеи Диотимы косвенно повлияли на развитие всего платоновского направления в философии вплоть до современности, на историческую эволюцию концепта «платонической любви» или т. н. платоновского эроса, и на весь платонизм в целом, поскольку безусловно оказали существенное влияние на саму платоновскую философию и по сути являются ее ядром и кульминацией, как прекрасно показано у Ирины Протопоповой, современной российской исследовательницы Платона, в ее текстологическом разборе диалога «Пир».
Сейчас, с одной стороны -- в условиях плюрализма этик, особенно в период после состоявшейся в ХХ столетии сексуальной революции, светскому обществу доступно публичное обсуждение вопросов эроса и эротизма, но доступен ли ему язык, на котором можно это обсуждение вести? Интересно понять, способны ли мы сейчас испытывать «платонические чувства» в диотимовском их понимании или хотя бы философски осмысленно говорить об эросе и сфере эротического, выстраивать собственный язык для обсуждения тем интеллектуальной любви или эротической дружбы, отталкиваясь от идей Диотимы или воспроизводя их сегодня. В связи с этим можно отметить, что вполне справедливо т. н. платоновские чувства -- если их идею действительно предложила Диотима, -- называть скорее «диотимовским эросом» и «диотимовскими чувствами», «диотимовской любовью». Даже если исторически она никогда не существовала и является лишь персонажем Платона, все равно можно выдвинуть аргументы за переименование именно этой платоновской идеи эроса в «диотимовский эрос» (см. аргументацию ниже).
Конечно, Диотима прежде всего известна как героиня одного из диалогов Платона, но до сих пор нет единого научного консенсуса по поводу ее существования в научном сообществе платоноведов. В литературе есть как минимум четыре скептических аргумента против ее историчности (см. таких авторов, как С. Розен, Р. Левинсон, Э. Эрде, Б. Голд, П. Фридлендер, М. М. Бахтин, И. А. Протопопова и др.). Также ряд авторов предлагает довольно интересные аргументы в пользу ее исторического существования, основываясь на отличии ее представлений о бессмертии, о связи эроса и логоса и ее «концепции» личности от платоновских представлений (М. Э. Уэйт [10], A. Э. Тейлор [9], В. Кранц [4; 5], Д. Нейлз [1; 7], В. Е. Туренко [2]).
Фигура Диотимы является интересным поводом поговорить об истории женщин-философов с точки зрения изучения вопроса о механизмах включения (или исключения) женщин в поле обсуждения общих философских вопросов и идей. Ведь в случае с Диотимой речь может идти о создании одного из ключевых понятий платоновской философии -- «платоновской» любви («платоновского» эроса), или -- в современной христианизированной рецепции -- т.н. платонических чувств. Однако если внимательно посмотреть на разные диалоги Платона, то можно говорить о том, что это понятие является многозначным и в разных диалогах то, что мы привыкли называть «платоновской» любовью, попросту представляет собой множество совершенно разных понятий. В одном диалоге «Пир» можно выделить как минимум шесть разных «платоновских» эросов, вложенных в речь разных ораторов, в связи с чем для избежания двусмысленности представляется разумным вводить и различные именования -- «агафоновский» эрос, «аристофановский» эрос, эрос Эриксимаха, Федра, Павсания, «сократовский» эрос в диалоге «Государство» и «диотимовский» эрос в диалоге «Пир», даже не принимая во внимание историчность или выдуманность излагающих свои концепции персонажей. Стоит отметить также, что не только в «Пире», но и в других платоновских диалогах -- «Государстве», «Федре», «Лисиде» -- можно выделить и другие типы эроса, которые могли бы также претендовать на название «платоновского» эроса, вложенные в речь разных ораторов, в связи с чем во избежание двусмысленности представляется разумным вводить и различные именования этих типов любви не по имени Платона, но по имени его персонажей, реальных или вымышленных -- не столь важно.
Однако в случае с возможной историчностью Диотимы такое именование представляется более справедливым не только с точки зрения уточнения понятий (например, когда мы хотим для себя лично понять, «сократовская» это любовь или «диотимовская»), но и для осмысления возможных судеб «женского» слова, сохранившегося в веках как их слово или воспроизведенного другими авторами. Образ Диотимы и вопросы обсуждения ее историчности могут стать в некотором смысле метафорой неопределенного статуса женщины-мыслителя в истории философии на разных исторических этапах ее развития в его связи с историей философии мужчин, какой она до сих пор воспринимается в рамках большинства академических курсов философии.
Литература
1. Нейлз Д. Люди Платона. Просопография Платона и других сократиков / пер. с англ. А. В. Белоусова, А. М. Квитки, А. О. Корчагина, Е. А. Завалишиной, А. И. Золотухиной; под общ. ред. А. И. Золотухиной; науч. ред. О. В. Алиева -- М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 2019. -- 464 с.
2. Туренко В. Е. Антична філософія любові: монографія. -- Київ: Вадекс, 2017. -- 288 с.
3. Ficino M. Oratio Septima II. -- 1485.
4. Kranz W. Diotima // Die Antike II. -- 1926. -- S. 313-327.
5. Kranz W. Diotima von Mantinea // Hermes. -- 1926. -- No. 61. -- S. 437-477.
6. Meyer U. I. Die Welt der Philosophin. Antike und Mittelalter. -- Aachen: Ein-Fach- Verlag, 1995.
7. Nails D. The People of Plato: A Prosopography of Plato and Other Socratics. -- Indianapolis, Cambridge: Hackett Publishing, 2002.
8. Rullmann M. Philosophinnen. Von der Antike bis zur Aufklarung. -- Zurich; Dortmund, 1993.
9. Taylor A. E. Socrates. -- Westport: Greenwood Press, 1975.
10. Waithe M. E. A History of Women Philosophers: Volume I: Ancient Women Philosophers, 600 B.C. -- 500 A.D. -- Dordrecht, 1987.
11. Warren K. An Unconventional History of Western Philosophy: Conversations between Men and Women Philosophers. -- New York, 1947.