Кроме того, данные титулы идут в паре в надписи на опорном столбе и на левой стороне пьедестала статуи Однако стоит отметить, что в надписи на правой стороне пьедестала Хоруджа назван «начальник полей, “слуга божий”» (imy-r AHt Hm-nTr @r-wDA).. Характерно, что и в надписи на стеле Louvre C317 титул «сенти» идет в паре с титулом «начальник полей» в случае указания должностей Хора, сына Уджахорреснета (L1, р. 105, 1. 4) Перед титулом «начальник полей» присутствует лакуна, в которой сохранились остатки иероглифа
GG (SL) Aa18 (Й sA), который используется при написании титула «сенти», что позволило М.В. Панову восстановить данное слово в лакуне.. Таким образом, в период Первого персидского владычества вельможи-«сенти» занимали смежную должность «начальника полей», что может свидетельствовать об определенной близости в функциях между двумя административными постами. Иными словами, для исполнения функций «сенти» египетским вельможам нужны были те же навыки, что и в случае одновременного или разновременного занятия ими должности «начальника полей».
О характере деятельности «начальников полей» ярко свидетельствуют описанные в «Повести Петеисе III» события начала времени правления Амасиса (570526 гг. до н. э.), когда прибывший на территорию Хнеса Гераклеополь, столица XX нома Верхнего Египта [31, p. 186-189]. Здесь и далее русский перевод «Повести Петеисе III» мы приводим по [27, c. 263-304]. Транслитерация приводится по изданию «Повести Петеисе III» Г. Виттманна (P1, S. 1-227). «начальник полей» обнаружил два нарушения в сфере владения землей: 1) наличие у жрецов храма Амона Теуджойского 120 арур земли, неправомерно выделенных для осуществления культа царской статуи, хотя к схожему культу в Хнесе не было приписано никаких земельных наделов; 2) незаконное владение островом близ Теуджоя размером в 929 арур. «Начальник полей» провел измерение острова, а затем в качестве наказания за данные нарушения конфисковал его вместе с земельным над елом царской статуи и всеми доходами (в виде зерна), добытыми с незаконно занятых земель. Когда же священнослужители храма Амона Теуджойского попытались отстоять конфискованные владения и обратились к царю с просьбой разрешить их ситуацию, «начальник полей» был вызван к правителю Египта, перед лицом которого произнес речь, обосновывая свои решения тем, что занятые жрецами владения принадлежат не храму, а самому царю:
Его (конфискованный остров. - Д.И.) не следует относить к имению бога или богини, но к имуществу фараона, ж.н.з. <...> Имение же Амуна Теуджойского [являлось] имением Дома Большого (царя. - Д.И.), которое я нашел в его владении (bn stph in n tws n htp-ntr n ntr ntrj.t i.ir=s mtr.t r pr-rA <...> 'Imn tAj=w-dj htp-ntr n r.wy rA m-ss pAj gm(=j) xr.r=f)11 (pRylands IX, col. 17.13-14; col. 17.17-17.18).
Как следует из данного отрывка «Повести.», в сферу деятельности «начальника полей» входило осуществление учета и контроля земельных наделов. В рамках этих обязанностей сановник имел право проводить не только конфискацию имущества (причем, как видно из речи «начальника полей», конфискованное имущество переходило в пользу царя), но и учет и измерение самих земельных участков: перед изъятием острова у храма Амона Теуджойского вельможа обращается к номовым писцам для получения сведений о размерах острова, после чего уже с помощью землемеров проводит собственный обмер участка (pRylands, col. 16.9-11). Причем функция измерения и определения размеров земельных наделов и доходов с них была одной из главных для должности «начальника полей». Это подчеркивал еще Ж. Йойотт в своей статье 1989 г. и указывал на один из эпитетов бога Шу из надписи на «Стеле голода» с острова Сехель (F1; F2), описывающий его качество устроителя порядка на земле [16, р. 75-76]. В данном памятнике бог Шу именуется imy-r iht, и к этому эпитету примыкает пространное описание действий божества в данном качестве:
Начальник полей называют в качестве имени его. Посчитал он землю Верхнего и Нижнего Египта, чтобы дать долю бога каждого для него [бога]. Направлял он ячмень, пшеницу, гусей, рыб, вещь всякую, от которой живут они там. Есть веревка там вместе с палеткой [писцов], есть дерево там вместе с крестовиной его из тростника... (imy-r iht ki.tw m rn.f hsb.n.f ti n smr mhw r rdi (r )p(s)st ntr nb n.f ssm.n.f it bdt...ipdw rmw ht nb(t) rnh.sn im wn nwh im hnrgsty wn rhr im hnrsbi.f n swt...) (F1, p. 20-21; F2, с. 84-86).
Необходимо отметить, что важной чертой бога Шу в качестве «начальника полей» выступает не столько сам процесс измерения («счета») земли и ее распределения по наделам различным богам, сколько распределение данных территорий с целью обеспечить каждого бога определенными доходами - той долей, с которой боги будут получать доход в виде жертв. На наш взгляд, подобная функция - контроль за сбором доходов с определенных земельных наделов - выражена и в административной должности «начальника полей». Так, в рассмотренном нами отрывке из «Повести Петеисе III» конфискации подверглись не только земельные наделы, но и доходы с них. Таким образом, основной задачей вельмож«начальников полей» было осуществление контроля и распределения земельных наделов и поступавших с них доходов.
Связь вельмож-«сенти» со сферой сбора податей, а также учета и распределения доходов проявляется и в других титулах, встречающихся в иероглифических надписях на памятниках вельмож. Как уже было сказано, Хоруджа занимал еще и должность «смотрителя писцов счета Верхнего и Нижнего Египта». В надписи на стеле Louvre C317 Хор, сын Уджахорреснета, указывает из своих административных должностей только титулы «сенти» и «начальник полей». Однако при перечислении своей родословной вельможа отмечает, что его отец - Уджахорреснет, сын Птахемхата, - был «писцом царским, знающим царя, считающим поля Верхнего и Нижнего Египта» (L1, p. 106, 1. 6: si ss nsw rh nsw hsb ih(w)t nw smF mhw hm-ntr wdi-hr-rs-nt). Хотя имя отца Хора не введено стандартной формулой филиации (si mi nn - «сын подобного этому [по званию]»), показывающей, что родственники занимали схожие должности, данная фраза используется при указании имени деда и прадеда Хора - Птахемхата и Хоремахбита. При этом на памятнике не приводится никаких титулов Птахемхата, но в случае Хоремахбита дополнительно указывается, что он занимал должность «сенти»: «Сын подобного этому [по званию] Птахемхата, сына подобного этому [по званию] сенти Хоремахбита» (L1, p. 106, 1. 7: si mi nn pth-m-hit si mi nn snty hr-m-ih-bity). На основе данного факта можно утверждать, что связь между ведением «счета» полей и функциями «сенти» прослеживается и на памятнике Louvre C317, поскольку указанные родственники Хора занимали аналогичные должности М.В. Панов в своей публикации стелы Louvre C317 в качестве «сенти» указывает и старшего сына Хора, Уджахорреснета. Однако в самой иероглифической надписи данный титул не выписан в том виде, который встре-. Причем важно отметить, что с учетом датировки стелы Louvre C317 эпохой правления Дария I время жизни и деятельности «сенти» Хоремахбита - прадеда «сенти» Хора, сына Уджахорреснета, - должно было приходиться на годы царствования Амасиса. Это позволяет сделать вывод, что само появление данной должности пришлось на середину правления упомянутого царя.
Таким образом, на основе данных иероглифических надписей на памятниках времени Первого персидского владычества можно предположить, что сфера деятельности вельмож-«сенти» должна была быть связана с осуществлением контроля и учета земельных наделов и сбора доходов. Однако более конкретные функции должности «сенти» возможно установить при обращении к демотической «Повести Петеисе III».
Не названный по имени чиновник-«сенти» фигурирует в первой части «Повести. », где он выступает как главный судья в разрешении спора между Петеисе III и жрецами храма Амона Теуджойского. Суть данной тяжбы заключалась в том, что семья Петеисе III в течение долгого времени владела долей жреца-«слуги божьего» Амона Теуджойского и получала с нее доход, однако в период правления Псамметиха II жрецы, воспользовавшись отсутствием предка Петеисе III в Египте, обратились к высшим сановникам и под предлогом того, что оспариваемая доля принадлежит царю, отобрали указанный надел. В попытке восстановить свои права на получение отобранной доли Петеисе III в итоге обращается к «сенти». Согласно тексту «Повести.», основная резиденция19 данного чиновника находилась в административной столице Египта - Мемфисе (pRylands IX, col. 3.3-3.5). «Сенти» окружен высокопоставленными чиновниками (rmt-ri.wy), которые, по всей видимости, препятствовали рассмотрению дела Петеисе III, так как отмечается, что он провел несколько месяцев в попытке добиться аудиенции (pRylands IX, col. 4.11-12). Лишь после того как Петеисе III заручился поддержкой одного из чиновников, он смог предстать перед «сенти». В ходе рассмотрения дела чиновник неоднократно посылал за жрецами Теуджойского храма, но они не являлись, за что им было вынесено наказание в виде пятидесяти ударов палками (pRylands IX, col. 3.6-8). Однако жрецы подкупили одного из приближенных к «сенти» чиновников, который убедил того отпустить их (pRylands IX, col. 3.8-13). В итоге, само дело Петеисе III не было рассмотрено «сенти», и по нему не было вынесено никакого решения. Сам герой «Повести.» смог добиться результата лишь после обращения к сановнику, имевшему больше влияния на жрецов храма Амона Теуджойского, чем «сенти» (pRylands IX, col. 4.8-13).
В рассматриваемой части демотической «Повести. » «сенти» выступает в качестве одной из высших юридических инстанций, способных решить спор между Петеисе III и его противниками. Причем в сферу дел, рассматриваемых «сенти», чается в других местах. За возможное написание сокращенной формы данного титула ученый принимает знак GG (SL) T22 (V sn), который в предшествующих изданиях передавался как знак GG (SL) Pg (U) и рассматривался как избыточный (L1, p. 106, com. 73). Согласно сводной таблице вариантов написания титула «сенти», тот никогда не передавался при помощи знака GG (SL) T22 [16, p. 78], поэтому в настоящей работе пример Уджахорреснета, сына Хора, и его титулы не рассматриваются, хотя он мог бы служить дополнительным аргументом в пользу схожести сфер деятельности «сенти» и должностей, отвечавших за «счет» земли и сбор доходов входит не только вопрос о принадлежности жреческой доли, с которым и обращается к нему герой: после того как до Петеисе III доходит весть о поджоге его дома, тот вновь обращается к «сенти» с просьбой наказать виновных в пожаре (pRylands IX, col. 4.19-20). В рамках своих юридических функций «сенти» был правомочен посылать за участвующими в суде сторонами, выносить решение о наказании, и, по всей видимости, в его прерогативу входила возможность передавать земельные наделы и доходы.
В связи с данной функцией необходимо отметить следующее. Тяжба Петеисе III со жрецами Теуджойского храма была связана с правом обладания долей в земельном наделе и доходах первого жреца данного храма. У предков Петеисе III данный «надел» был отобран под предлогом того, что указанная доля по праву принадлежит царю, а не жрецу (схожие доводы в «Повести Петеисе III» приводит и «начальник полей» в связи с нарушениями храмовых жрецов; см. выше). Однако, как показал М. Шово, доля первого жреца Амона Теуджойского на момент событий «Повести...» уже не принадлежала царю, а владельцем ее выступал сам «сенти» [19, р. 21-22]. Таким образом, Петеисе III обращается к «сенти» не только как к юридической инстанции, но и как к официальному владельцу данного надела, в чьих возможностях было вынести решение о его передаче.
Определенные аналогии между «сенти» времен Первого персидского владычества и царями предшествующей эпохи прослеживаются и в других частях «Повести Петеисе III». Об использовании для обозначения резиденции чиновника идиомы, обозначавшей местопребывание царя, мы уже говорили (см. прим. 19). Следует отметить и такой факт: в период правления XXVI династии для решения спора о праве владения землей и доходами с нее между жрецами из Теуджоя и «начальником полей» первые обратились напрямую к царю. В данном случае царь выступал в качестве верховного судьи, что при разбирательстве между жрецами и одним из высших царских сановников было вполне ожидаемым. В период Первого персидского владычества Петеисе III обращался не к царю, а именно к «сенти». И всё же не совсем ясно, насколько данный чиновник выступал в качестве верховной судебной инстанции. С одной стороны, сама тяжба за долю с храмовых доходов была конфликтом между местным храмом и частным лицом, и обращение к верховной инстанции было вовсе не обязательным: так, Петеисе III отправился в Мемфис лишь после того, как о необходимости такого шага заявил приезжий чиновник (pRylands IX, col. 2.2-4). Кроме того, сам спор лежал в сфере деятельности «сенти», являвшегося владельцем доли первого жреца, и обращения к более высокой инстанции, как в случае распри между жрецами и «начальником полей» - чиновником царской администрации, на первый взгляд не требовалось. С другой стороны, после того как Петеисе и другие жрецы подверглись побоям и об этом стало известно, в тексте появляется фраза:
Весть о том, что вы делаете, достигнет она «сенти», достигнет она главы Египта (tij md.t ntj iw=tn ir n.im=s iw=s rph r pi [sntj] iw=s rph r pi hrj n Km.t) (pRylands IX, col. 2.16-17).
Ключевым здесь является заявление, что весть о серьезном преступлении дойдет и до «сенти», и до «главы Египта». Однако не вполне ясно, кого следует понимать под указанным «главой Египта». Мнение о том, что в данном случае имеется в виду персидский царь Дарий I, вызывает сомнения, поскольку обращение к чужеземному царю, находящемуся за пределами Египта, кажется маловероятным [32, Bd. 2, S. 331]. Более распространенной является версия, что под «главой Египта» подразумевается сатрап. Данной версии придерживались, к примеру, такие исследователи, как Ф.Л. Гриффит и А.В. Эдаков. Они исходили из того, что термин «сенти» был одним из египетских слов, обозначавших сатрапа, и, таким образом, в данном случае мы имеем дело с повтором синонимичных выражений [26, р. 68; 27, с. 52]. Современные исследователи (Д. Агю-Лабордер [4, р. 685], Г. Виттманн [9, р. 102; 32, Bd. 2, S. 331], Х. Штернберг-Эль Хотаби [10, S. 159, com. 46] и др.) рассматривают данную фразу не как повтор, а как указание на то, что весть дойдет до двух верховных чиновников - «сенти» и сатрапа, ведающего делами вверенного ему Египта. Соответственно, «сенти» находится в подчиненном положении по отношению к «главе Египта», который и будет выступать верховной инстанцией.
Однако, на наш взгляд, версию об использовании в данном пассаже повтора синонимичных выражений не стоит сбрасывать со счетов. В этом случае фразу можно рассматривать как указание на то, что именно «сенти» является формальным главой Египта, по крайней мере для местного населения долины Нила: в «Повести Петеисе Ш» не встречается прямых упоминаний о завоевании Египта Камбизом II, о деятельности персидских чиновников и вообще об их присутствии в стране, кроме как в датировочных формулах (pRylands IX, col. 1.1; pRylands IX, col. 21.7-8). Таким образом, «сенти» является верховной судебной инстанцией, с помощью которой Петеисе III пытается решить свой спор. Вместе с тем указанная фраза свидетельствует о том, что рассмотрение самого преступления - побоев, нанесенных жрецам, - также входило в сферу деятельности «сенти».
Суммируем вышесказанное: должность «сенти» эпохи Первого персидского владычества оказывается сопряжена по своим функциям с должностями, связанными с учетом и контролем земельных наделов и доходов с них (должности «начальника полей» и различных писцов и их руководителей), поскольку «сенти» воспринимался как формальный владелец определенных долей в храмовом хозяйстве вместо египетского царя. Кроме того, «сенти» выступал в качестве верховной судебной инстанции, призванной рассматривать как дела, связанные с распределением долей жрецов, так и отдельные уголовные дела, в которые они оказывались вовлечены. Таким образом, можно утверждать, что чиновники, занимавшие данный пост, отвечали также и за дела жреческих корпораций. Власть «сенти», по всей видимости, распространялась на территорию всего Египта, о чем свидетельствует как «Повесть Петеисе III» (обращение к сановнику жителя Теуджоя, расположенного в XX номе Верхнего Египта), так и жреческие титулы Хоруджа и Хора, которые относились к культам божеств в разных регионах Египта. При этом власть «сенти» над жреческими корпорациями на практике все же не была неограниченной. Как можно наблюдать в «Повести Петеисе III», указания высшего сановника не всегда исполнялись жрецами (по сути, эти указания просто саботировались жрецами храма Амона Теуджойского (pRylands IX, col. 3.6-8)), либо на вынесение решения «сенти» влияли чиновники из числа его окружения, имевшие связи с одной из сторон рассматриваемого им дела (pRylands IX, col. 3.5-6; 3.8-13). Иными словами, власть «сенти» была ограничена или находилась под влиянием неформальных группировок, сложившихся в Египте в период описываемых в произведении событий.