Двенадцатая глава романа Кауко Рёухкя «Магнит» как обязательный структурный элемент для вывода повествования на метафизический уровень
Новикова Ярослава Владимировна
Abstract
THE TWELFTH CHAPTER OF KAUKO ROYHKA'S NOVEL THE MAGNET AS AN OBLIGATORY STRUCTURAL ELEMENT FOR BRINGING THE NARRATIVE TO THE METAPHYSICAL LEVEL
Novikova Iaroslava
In the paper I state, that in the 12th chapter Royhka raises narration about life and death to metaphysical level. I present the literary means, by which Royhka rejects subjectivity typical for previous chapters. To achieve generalisation Royhka changes the main character from the artist to an average Finnish soldier, provides shifts of voices within the same character, emphasises nature as the place of sublime experiencing and creates allusions to classics of national and world literature. I point out compositional elements promoting generalisation of concepts of life and death. I defend the statement concerning raise of concepts of life and death to metaphysical level by implementing methods of compositional, poetical, textual and intertextual analysis. I discover that the novel can be divided into two parts. On the one side, there are chapters 1--11 and the 13th chapter telling about existential experiences of the artist feeling himself an outsider. On the other side, there is the 12th chapter, which focuses on metaphysical experience of a person participating in a war. I make a conclusion that the character of a Finnish soldier is necessary to generalise intensive life experience. It also helps Royhka to place the novel into the national and worldwide tradition of humanistic war literature. The study is of a current interest, because it presents the analysis of a literary work typologically belonging to high modernism but being exceptionally created in the era of postmodernism in 1987, thus becoming an unordinary artistic phenomenon. Modern authors, who rejected the philosophy of postmodernism, find themselves outside the core of literary process also in the age of the Fourth Industrial Revolution, which effects in marginalisation of their art revealing as unwillingness of big publishing houses to publish and literary agencies to sell literature of such authors. Marginalisation of non posthumanistic art deprives readers of access to literary works of this kind and decreases research demand among the academic community. This tendency endangers high modernistic literature in modern conditions, resulting in the fact, that highlighting and studying literary pieces, created as continuation of high modernistic tradition and thus presenting high, fundamental art, are currently needed. Along with the said above the conclusion in this paper is preceded by the chapter dealing with reception of Royhka's literary work in Finland in the 21st century. I explain Royhka's boundary location in the modern system of Finnish literature by the fact of hypothetical change of formation types of writers in the 2010s. The study is new, because the literary work by Royhka has been studied a little in Finland, and in Russia it is not studied at all, especially in the light of coexistence of modernistic and postpostmodernistic art traditions.
Ключевые слова / Keywords: Финская литература, военный роман, Кауко Рёухкя, солдат, метафизика, модернизм, постмодернизм, постпостмодернизм, постгуманизм / finnish literature, war novel, Kauko Royhka, soldier, metaphysics, modernism, postmodernism, postpostmodernism, posthumanism
Введение
Не являясь автором бестселлеров , финский рок-музыкант и писатель Кауко Рёухкя (Kauko Royhka, р. 1959), тем не менее, вызывает интерес у общественности на протяжении сорока лет. Во втором десятилетии XXI в. его имя стало частью литературоведческого термина («трагедия Кауко Рёухкя»), а его дебютный роман Tien laidalla Waterloo (1980; «Ватерлоо на обочине дороги») был включен в список «101 книга», составленный финской государственной телерадиокомпанией YLE по случаю празднования Финляндией столетия независимости в 2017 г. В 2009 г., в преддверии 30-летия с момента выхода в 1980 г. первой пластинки и первого романа Рёухкя, главная газета Финляндии, Helsingin Sanomat, посвятила артисту широкоформатную статью . В 2019 г. телерадиокомпания YLE отметила факт 40-летнего юбилея первого концерта Рёухкя в статье, опубликованной в связи с очередным выпуском радиопрограммы Kutsuvieras («Приглашенный гость»), посвященным творчеству Рёухкя . Литературное творчество Рёухкя рассмотрено или упоминается в признанных профессиональным сообществом литературоведческих антологиях под редакцией Юрьё Варпио (Yrjo Varpio) Suomen ki-jallismshistoria 1--3 (1999) и Мики Халлила и др. (Mika Hallila et all) Suomen nykykirjallisuus 1--2 (2013), в краткой истории литературы Финляндии Леены Кирстиня (Leena Kirstina) Kirjallismtemme lyhyt historia (2000) и в специализированных антологиях, например, в антологии истории литературы Северной Финляндии под редакцией Синикки Карлссон и др. (Sinikka Carlsson et all) Pohjois-Suomen kirjallisuushistoria (2010). Музыкальные альбомы Рёухкя Maa on voimaa (1985; «Земля -- это сила») и Pikku enkeli (1986; «Маленький ангел») были включены финским музыкальным журналом Soundi в список 50 лучших альбомов финской поп-музыки всех времен , а совместный альбом с музыкантом Рику Маттила Kauko Royhka ja Riku Mattila (2008) -- в список ста лучших альбомов двух первых десятилетий XXI в. по версии того же издания . Музыкальный критик газеты Helsingin Sanomat Веса Сирен (Vesa Siren) включил композицию Рёухкя Onnenpaiva (1983; «Счастливый день») в свой список песен года с 1977 по 2017 гг. Будучи признанной частью национальной рок-культуры, артист становится частью финской культуры вообще . Так, в 2009 г. Рёухкя была присуждена государственная премия в области искусства (Taiteen valtionpalkinto 2009) за заслуги в музыкальной и литературной сферах.
По собственному признанию, Рёухкя не является тенденциозным писателем и бизнес его никогда не интересовал : например, создать свой аккаунт в социальной сети в маркетинговых целях по просьбе своего издательства Like в 2011 г. он согласился сначала без энтузиазма . К определениям себя как «музыканта, писателя и артиста» Рёухкя еще добавляет эпитет «мошенник, которому слишком повезло выбиться» и отмечает, что, поскольку институту литературы Финляндии не удалось классифицировать его творчество и поместить его в какие-либо рамки, у многих в обществе существуют трудности с отношением к Рёухкя как к художнику .
Творчество Рёухкя посвящено в основном темам искусства, сексуальности и природы . В качестве литературных кумиров Рёухкя, повлиявших на его творчество, финские литературоведы и сам автор отмечают Генри Миллера , Чарльза Буковски и американских битников, в частности сюрреалиста Уильяма Берроуза .
Согласно античной философии, общая, метафизическая сущность вещей первостепенна по отношению к их конкретным реализациям . Мы представим первый военный роман Рёухкя Magneetti (1987; далее -- «Магнит») как наднациональное и вневременное произведение и рассмотрим поэтику воспроизведения метафизики жизни и смерти в его 12-й, предпоследней, главе. Роман стал четвертым произведением в литературном творчестве на тот момент 28-летнего Рёухкя. Сегодня библиография произведений 63-летнего автора насчитывает 18 романов, пять из которых -- военные. Творчество Рёухкя не переведено на иностранные языки, за исключением романа Kaksi aurinkoa (1996; далее -- «Два солнца», вышел на латышском языке в 2005 г.) и мало изучено. Исследования уровня магистерских диссертаций в Финляндии сосредоточены в основном на рок- лирике Рёухкя: например, исследования Йоханны Вестерсунд , Кати Нойонен , Нины Кивинен , Микко Пёнтюса . Самое успешное литературное произведение автора на сегодняшний момент -- военный роман-прорыв «Два солнца» , номинировавшийся на получение главной национальной литературной премии Finlandia в 1996 г., проанализирован, в частности, в магистерских исследованиях Маарит Пакаринен и Йенни Турунен .
Метафизическая природа литературных текстов Рёухкя сближает их с творчеством представителей высокого модернизма: в плане формы -- с полотнами Джорждо де Кирико (1888--1978) как родоначальника метафизической школы в живописи и вдохновителя сюрреалистов и в плане содержания -- с литературными произведениями Альбера Камю, Эрнеста Хемингуэя, Генри Миллера, Джеймса Олдриджа и битников. Будучи сплавленным вместе, этот культурный материал делает из Рёухкя финского Эдварда Хоппера (1882--1967), но уже от литературы -- «мечтателя без иллюзий», утверждавшего, что «великое искусство -- это видимое отражение внутренней жизни художника, которая формирует его видение мира. Сколько бы ни изобреталось техник, даже самых изощренных, они не могут подменить собой главного качества -- воображения. <.. .> Внутренний мир человека огромен и разнообразен, его невозможно передать лишь выбором цвета, формы и рисунка» -- мысль, проходящая сквозь все творчество Рёухкя и составляющая идею и смысл его искусства в целом.
Таким образом, Рёухкя является продолжателем в Финляндии традиции классической гуманистической мировой культуры, что выделяет его на общем фоне активно издаваемой, в том числе и в Финляндии, техноориентированной литературы, объединяемой понятием и парадигмой искусственного интеллекта и входящей в ядро национального литературного процесса также и в этой стране . Литература, воспевающая человека, его воображение, чувства и интеллект, существует параллельно постгуманистической литературе, однако, в силу вытеснения ею себя на маргиналии литературного процесса и в сферу т. н. артхауса, гуманистическая модернистская литература становится менее заметной читателю и, не будучи канонизированной издателями и критиками, менее интересной для исследователей, оставаясь при этом объективно ценной и требующей поэтому сохранения и изучения.
Роман «Магнит»
В романе повествуется о службе 18-летнего Мартти на фронте Лапландской войны 1944--1945 гг., в ходе которой финская армия изгоняла со своей территории нацистские войска. Главный герой -- молодой офицер из Оулу, северного и в те времена провинциального города на побережье Ботнического залива, родного города самого автора. Мартти мечтает о реализации своего творческого потенциала и чувствует себя посторонним в своей собственной и, как ему кажется, отсталой стране. На протяжении 11 глав читатель видит действительность глазами Мартти. Субъективность повествования подчеркивается характером деталей и ситуаций, выбранных для описания, и наличием большого количества несобственно-прямой речи. Так, сны, запахи, детские воспоминания, символические образы (напр., замеченный во время велосипедной прогулки рояль на свалке), рассуждения Мартти об отечестве, творчестве и любви создают в первых главах романа, предшествующих описанию переброски войск на фронт и изображению собственно военных событий, атмосферу неудовлетворенности, неуспокоенности и тревоги, фокусируя внимание читателя на внутреннем мире художника Мартти.
12-я глава примечательна тем, что главным героем в ней является не Мартти, а его сослуживец Эса. В этой предпоследней главе романа, в которой завершается повествование о войне, происходит смена фокуса с субъективного на общечеловеческий: читатель видит войну через описание событий, происходящих с Эсой -- собирательным образом финского солдата.
Эса появляется уже в первой главе романа. Он друг и ровесник Мартти, родом из Южной Финляндии. Они познакомились в школе младшего офицерского состава и вместе перешли в пехотный полк, откомандированный в Оулу ожидать переброски в Лапландию. Примечательно, что у Эсы, в отличие от Мартти, есть фамилия -- Эряля (Erala), т. е. «некий, отдельный», другими словами, типический персонаж, среднестатистический финн. Эса -- противоположность Мартти: он реалист, хочет заслужить на фронте военную награду и интересуется больше девушками и алкоголем, чем велосипедными прогулками по побережью Ботнического залива. Мартти дает следующую характеристику своему другу:
Маленький, молчаливый, такой странный альбинос, похожий на члена экспедиции Нансена. <.. .> Незаметный парень, немного спортивный, немного такой, немного сякой, но, в общем, ничего особенного. Возможно, как раз у таких немного незаметных дела и идут лучше, чем у остальных .
В шестой главе взводы Мартти и Эсы после высадки в Лапландии расходятся, и Эса больше не появляется в романе вплоть до 12-й главы, которая посвящена целиком этому герою. Мартти в 12-й главе не упоминается ни разу.
Сцена в окопе
Глава начинается со сцены в окопе. Рёухкя относится к поколению, представители которого не принимали участия в войнах. Детство этого поколения также не пришлось на военные годы. В армии Рёухкя тоже не служил вследствие непрохождения психиатрической комиссии . Как описать войну, если сам ее не испытал -- вопрос, актуальный для финских авторов, пишущих на темы Зимней войны, войны-продолжения и Лапландской войны в особенности начиная с 1980-х гг. И это при том, что «на Восточном фронте без перемен», как пишут финские литературные критики, имея ввиду стабильную популярность военной литературы на книжном рынке Финляндии .
Традиционно в западной литературе, начиная с Первой мировой войны, военный роман, конкретно изображающий процесс изменения мира и имеющий неразрывную связь с действительностью, стремился поведать читателю об ужасах войны и передать тотальный шок, трагичность и разочарование в происходящем . Одновременно военный нарратив превратился в пессимистичную модель непредсказуемости и кризисной сущности современной жизни . Иммерсивность достигалась за счет реалистичного описания происходящего: особенности речи (например, предпочтение форм настоящего времени), звуки, визуальные образы, запахи, болевые ощущения служили максимальному вовлечению читателя в изображаемый мир. При этом каждая новая литературная школа, в очередной раз пересматривая критерии реализма, стремилась отмежеваться от предшествующего поколения . Однако поскольку, по мнению финского литературоведа Маркку Сойккели, отдельный человек на фронте не в состоянии ни понять, ни охватить все происходящее, даже признанные наиболее аутентичными военные нарративы вынуждены опираться на более ранние рассказы о войне, будь то «На Западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка, «Илиада» Гомера, «Война и мир» Л. Н. Толстого, «Неизвестный солдат» Вяйнё Линна или весь опыт национальной и мировой военной прозы . Как в таком случае избежать шаблонности описания, свойственной жанру в его массовом проявлении ? Удачно подобранная художественная форма, усиливая эстетическое переживание, одновременно и выделяет произведение в ряду подобных, и делает его типовым.
Такой художественной формой в начале 12-й главы романа «Магнит» становится модернистский прием замедленной съемки, стремящийся остановить мгновение и запечатлеть встречу человека со смертью. В окопе Эса наблюдает за направленным прямо на него дулом вражеской пушки и размышляет о том, возможно ли осознать выстрел прежде, чем снаряд снесет голову:
Времени, может быть, всего тысячная доля секунды, но, возможно, в такой важный момент время останавливается: снаряд приближается медленно, можно видеть, как он медленно вылетает из пушки, приближается и увеличивается, мозг понимает ситуацию, да вот только тело застыло и не слушается приказов, снаряд увеличивается и увеличивается, его можно видеть прямо перед собой как несущийся на тебя поезд, наконец он прямо перед лицом, огромный, горячий, остроконечный, и он начинает очень медленно отдирать голову, одновременно превращаясь в груду огня и осколков. Обжигающий жар, боль... продлится ли она так же долго, как приближение снаряда к цели?
Стремящееся к объективному описанию войны повествование начинается в романе только в 12-й главе: до этого читатель наблюдал за происходящим с позиций Мартти, ощущающего себя под колпаком и видящего сюрреалистические образы. Обилие несобственно-прямой речи способствовало концентрации внимания читателя на внутреннем мире героя-мечтателя. В предпоследней главе автор дистанцируется от субъективности, делая главным героем Эсу, символизирующего всю Финляндию, т. е. какого-угодно финна или шире -- какого-угодно человека. В романе повествование выведено из сознания Эсы, а сам герой помещен в заданную, не зависящую от него объективную реальность в отличие от Мартти, реальность которого читатель наблюдает сквозь призму его же сознания. Кроме того, Мартти -- образ, в котором в книге живет сам автор, т. е. этот образ является конкретным, персонализированным субъектом, транслирующим мысли автора, тогда как Эса описывается как объект, наблюдаемый со стороны и в начале романа находящийся в тени Мартти. Тем интереснее видеть, как в сцене в окопе Эса превращается в символ человека на войне вообще или в хор тысяч солдат, погибших или оставшихся в живых. Он становится по-новому обособленным от автора, потому что он теперь шире самого автора и Мартти тоже. Автор накладывает на образ этого героя свои же, неожиданные для этого образа в предыдущих главах метафизические рассуждения о приближающемся снаряде, т. е. о встрече со смертью, оформленные как так же несвойственная этому герою в остальных главах несобственно-прямая речь. Также реакция Эсы на повреждение руки, которую он, лежа на спине и смотря в черное от дыма небо, прижимает к себе, словно мать ребенка, обнаруживает героя в состоянии экзистенциальной отрешенности человека, который не хочет умирать и не понимает, почему он страдает: