Наряду с воображением, еще одним существенным элементом «миропонимания» является имитация. М.К. Мамардашвили глубоко убежден в том, что М. Пруст предостерегает читателей от разного рода ошибок в восприятии мира. Например, понимание может не состояться не только ввиду того, что человек не приподнимает «вуаль привычки», но и оттого, что «афористические фразы» для украшения стиля, которые использует человек и которые на самом деле содержат глубокие истины, просто «игнорируются», то есть человек не«вдумывается» в них. Именно таким образом, полагает мыслитель, и рождаются «плоские истины» - без переживания и рефлексивного анализа. Человек, который лишен сознательного осмысления, погружается вмир имитаций. Подобное состояние М. Пруст именует «удвоением мною непонятого состояния». Это ситуацияне личностна и не уникальна, а значит в подобной ситуации невозможно и понимание, так как понимание всегда отмечено знаком индивидуального состояния, а «появление истины означает… игру разницы между физическими качествами предметов и их действительным смыслом» [4, c. 78]. Мир имитаций весьма опасен для человека. М. К. Мамардашвили для прояснения позиции автора вводит еще одну «производную» метафору - метафору «вечного возвращения» или «движения назад» [Там же, c. 18]. Для того чтобы невпасть в мир имитаций, необходимо постоянно устремляться к прошлому, «раскручивать, восстанавливать», интерпретировать совершенное. Существует множество событий и актов нашей жизни, производя которые человек оказывается не в состоянии осознать видимых причин или мотивов их свершения. Поэтому так необходимо вечное «движение назад», возвращение для осознания события. М. К. Мамардашвили пишет: «…как бы мало недлилось событие, в котором мы участвуем, даже несколько секунд нашей жизни сразу после рождения достаточно, чтобы у нас была работа, чтобы нужно было идти назад» [Там же, c. 123]. Это иесть, полагает мыслитель, акт «удержания мысли», трансцендентальная операция возврата к самому себе, повторение самого себя (освещаемое также в метафоре «внутренней часовни» [Там же, c. 291]). М. К. Мамардашвили пишет: «Есть в мире что-то, возможное восприятие чего построено так, что в нем остается пустая ячейка, которую ядолжен заполнить, и только я могу это сделать» [Там же, c. 235]. Подобная позиция свидетельствует вовсе не о фатализме или тотальной детерминированности в человеческой жизни, а, напротив, обакте индивидуации. «Пустая ячейка» указывает на то, что поступок человека, его восприятие и понимание - это «незаместимое событие», которое никогда не может за человека сделать некто другой. Если человек не занял эту, отведенную только для него одного ячейку, то никто уже не сможет занять её за него. Таким образом, акт «понимания» высвечивается М. К. Мамардашвили только в этом контексте. Понимание - это то, что происходит «здесь и сейчас» и только с тобой. Другой не извлекает смысла вместо тебя, иесли что-то неизвлеклось - тоэто иесть «утраченное», потерянное время, которое невосстановимо, а если что-то не заполнено собственным деянием, то это что-то заполняется иллюзией, а пустота заполняется «заблуждением».
Еще одной производной метафорой является «физиологическая метафора» «перебоя сердца» - того, что М. Пруст именует «интермиттенцией сердца» [Там же, c. 69-70]. Подобная метафора, как оценивает ее В.Подорога, свидетельствует о пространстве мысли, выражает стратегию «строительства мыслительного пространства» [Цит. по: 2, c. 132]. Наличиеразличных пластов нашей собственной души предполагает то, что любой понимаемый нами текст будет являть собой палимпсест - рукопись, на которую одновременно нанесено множество слоев, которые следует различать, так как в каждом слое существует собственный оттенок мысли, улавливаемый нами одномоментно. Человек также должен быть понят, как палимпсест, так как он никогда не распоряжается целиком теми способностями, которые у него есть, он только лишь в состоянии «привести их в движение», сочетать их в последовательности. М. К. Мамардашвили, рассматривая феномен «интермиттенции сердца», полагает, что М. Пруст указывает на наличие «многих “Я”»в человеческой личности. Однако в каждый данный момент есть «Я», которое актуализируется и является в единственном числе.
И наконец, в «Девятой лекции» о Прусте мыслитель рассуждает о парадоксальности «духовного поиска» и становления личности. Загадка данного процесса по М. Прусту состоит в том, что человек переживает, испытывает и ощущает нечто только тогда, когда все испытанное, пережитое, воспринимаемое и ощущаемое уже понято, а потом и прочувствованно. Именно в этом смысле следуетпонимать высказывание Пруста отом, что человек познает нечто «много времени спустя» после события. Автор использует термин не «понять»,а «создать» или «сотворить» - понятия, которые наилучшим образом проясняют его мысль: чтобы нечто чувствовать или испытывать необходимо уже «создавать» или порождать мысль. То, что не порождено собственной мыслью, не может быть понято.
Резюмируя ранее сказанное, можно сделать вывод о том, что понимание, действительно, сугубо личностный процесс: то, что не «прошло» через собственное мышление, «не понимается» субъектом. В данном случае, полагает М. К. Мамардашвили, М. Пруст фиксирует наше внимание на самом акте рождения истины, которая, во-первых, абсолютна, а во-вторых, является внутренним достоянием человека. Постижение мира происходит изнутри, а не в статусе внешнего, стороннего наблюдателя. Поэтому метафоры, описанные М. К. Мамардашвили, имеют универсальную природу, помогая осознавать истину в себе каждому человеку. Рассуждая о ролиметафоры,М. К. Мамардашвили отмечает эмоционально-экспрессивный эффект, выявляет экзистенциальнопсихологический характер метафоры, где базисные метафоры вызывают производные, которые в свою очередь обуславливают привлечение целого ряда новых метафор, ведь «абсолютные элементы являются условием существования относительных определений» [4, c. 311]. Акт понимания, как таковой, - бесконечен, так как «мы имеем дело со значениями, которых нет, если их не извлечь, содержание их не отделимо от извлечения» [Там же, c. 206], но благодаря экзистенциально-психологическому потенциалу метафоры возникает сложная многоуровневая иерархия связей и отношений, способствующая акту понимания самого себя и являющаяся фундаментальным условием понимания других вещей, где понимание осуществляется не только посредством сугубо логического мыслительного аппарата, но и за счет активизации имагитивных и эмотивных ресурсов субъекта.
Список литературы
1. Косиков Г. К. Два пути французского постромантизма: символисты и Лотреамон [Электронный ресурс].
URL:http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/kosikov-simvolisty-i-lotreamon/simvolisty.htm (дата обращения: 06.04.2016).
2. Кругликов В. А.Конгениальность мысли. О философе Мерабе Мамардашвили. Философские чтения, посвященные
М. К. Мамардашвили, 1992 год: научные статьи, интервью, дискуссии / редактор-составитель В. В. Кругликов.
М.:Издательская группа «Прогресс» - «Культура», 1994. 240 с.
3. Малышкина Н. А. Философское учение М. К. Мамардашвили о человеке и обществе: автореф. дисс. … к. филос. н. Чебоксары, 2005. 30 с.
4. Мамардашвили М. К.Как я понимаю философию. М.: Издательская группа «Прогресс» - «Культура», 1992. 410 с.
5. Мамардашвили М. К.Лекции о Прусте: психологическая топология пути. М.: AD MARGINEM, 1995. 547 с.
6. Мамардашвили М. К.Философские чтения. СПб.: Азбука-классика, 2002.832 с.7.Полозова И. В.Глубинные основания метафоры // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 2004. №3. С. 70-85.
8. Полозова И. В.Метафоры в философии постмодернизма // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия.
2003. № 2. С. 13-29.
9. Полозова И. В.Онтологические основы метафоры // Философские науки. 2003. № 4. С. 51-63.