Институт философии РАН
Элитаристский дискурс справедливости: современные концепции и Россия
Г.Ю. Канарш
В статье на примере концепций двух влиятельных авторов второй половины XX в. -- социологов Майкла Янга и Дэниела Белла -- анализируется идея меритократии -- власти наиболее достойных, наиболее заслуженных.
Рассматриваются основные идеи знаменитой книги (антиутопии) М. Янга «Возвышение меритократии». Охарактеризованы основные этапы становления меритократического общества в антиутопии Янга. Показано, что основная проблема меритократии в изображении британского социолога -- ее морально-этические изъяны, которые приводят в результате к классовому конфликту, последующему кризису и падению меритократии. С точки зрения автора статьи, более привлекательным выглядит социальный идеал, обрисованный Янгом, в рамках которого «общество талантов» понимается не как сугубо технократическое, а как подлинное общество равных возможностей.
Показано, что Д. Белл считает меритократию неотъемлемым атрибутом постиндустриального общества, однако учитывает критику этой идеи в работах М. Янга и Д. Ролза. Поэтому подлинная меритократия у Белла -- это «справедливая меритократия», сочетающая равное уважение всех с отличием некоторых (наиболее достойных).
Изучены взгляды на проблему меритократии в современной России. Автор опирается главным образом на анализ российской ситуации у отечественного элитолога Г. К. Аши- на. Он показывает, что элитные трансформации в постсоветской России, значительно изменив некоторые важные характеристики элиты, не изменили главного -- ее морального облика.
В заключение автор указывает, что меритократия обязательно должна сочетаться с развитыми демократическими механизмами, для того чтобы избежать отчуждения народа от власти.
Ключевые слова: элита; меритократия; М. Янг; Д. Белл; российское общество; справедливость
ELITIST DISCOURSE OF JUSTICE: MODERN CONCEPTIONS AND RUSSIA
G.Yu. Kanarsh
The article analyzes the idea of meritocracy -- the power of the worthiest, the most deserved -- on the example of the concepts of two influential authors of the second half of the 20th century -- sociologists Michael Young and Daniel Bell.
The author considers the main ideas of the famous book (dystopia) by the British sociologist M. Young “The Rise of Meritocracy” and characterizes the main stages of the formation of a meritocratic society in Young's dystopia. It is shown that the main problem of meritocracy in the image of the British sociologist is its moral and ethical flaws, which eventually lead to class conflict and the subsequent crisis and fall of meritocracy. From the author's point of view, the social ideal outlined by Young looks more attractive, within the framework of which the “society of talents” is understood not as a purely technocratic, but as a genuine society of equal opportunities.
It is shown that D. Bell considers meritocracy an integral attribute of a postindustrial society, but takes into account the criticism of this idea in the works of M. Young and J. Rawls. Therefore, Bell's true meritocracy is a «just meritocracy» combining equal respect for all with the distinction of some (the worthiest).
The views on the issue of meritocracy in contemporary Russia are studied. The author relies mainly on the analysis of the Russian situation by the domestic elitologist G. K. Ashin, who shows that the elite transformations in post-Soviet Russia, significantly changing some important characteristics of the elite, have not altered the main thing -- its moral appearance.
In conclusion, the author points out that meritocracy must be combined with developed democratic mechanisms in order to avoid alienation of the people from authorities.
Keywords: elite; meritocracy; M. Young; D. Bell; Russian society; justice
ВВЕДЕНИЕ
На примере концепции Х. Ортега-и-Гассета (Ортега-и-Гассет, 2002) мы можем увидеть, что развитие ценностных теорий элиты характерно не только для обществ с сословной структурой или обществ, переживающих социально-политические трансформации, но сохранивших сильную связь с прошлым (как это было, например, в России второй половины XIX в.), но также для современных либерально-демократических обществ. В последних элитаристские тенденции сохраняются, однако существенно трансформируется само понятие элиты: если раньше оно означало прежде всего социальное и политическое господство наследственной аристократии (концепции европейских и русских консерваторов), то в XX в., с окончательным утверждением на Западе либерально-демократических ценностей, элита означает уже господство лучших в ином смысле -- нравственном и духовном, а также научно-техническом и управленческом. Иными словами, утверждается концепция элиты как меритократии -- власти наиболее достойных (от лат. шетИиш -- заслуга).
С развитием прогресса -- науки и техники -- кардинальным образом изменилась жизнь современных обществ. Во-первых, они стали значительно сложнее в плане своего управления, а во-вторых, значительно усилилась международная конкуренция. И выжить -- а тем более лидировать -- в этом новом и чрезвычайно усложнившемся мире могут только те страны, общественная, экономическая и политическая система которых устроена оптимальным с точки зрения научно-технического прогресса образом. Именно этот посыл -- привести экономику и общественно-политическую систему в соответствие с требованиями международной конкуренции -- является главным в современных концепциях меритократии, наиболее значительные из которых представлены в работах английского политика и социолога Майкла Янга и теоретика постиндустриального общества американского социолога Дэниела Белла. Определенная разница между этими концепциями состоит в том, что Янг пишет еще об индустриальном обществе (точнее, позднем индустриальном обществе), а Белл выступает уже в роли теоретика постиндустриализма.
В настоящей статье предпринята попытка проанализировать две наиболее влиятельные концепции меритократии (М. Янга и Д. Белла), для того чтобы очертить тот морально-политический идеал, к которому должны стремиться в своем развитии современные общества, включая Россию. Мы полагаем, что таким идеалом должна стать именно справедливая меритократия, если пользоваться термином Д. Белла. В том числе задача статьи заключается в том, чтобы соотнести данный идеал и социальные реалии постсоветской России. Как мы покажем, эти реалии до сих пор мало соответствовали основным параметрам меритократического общества.
МЕРИТОКРАТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ М. ЯНГА
Считается, что сам термин «меритократия» введен в научный и общественно-политический дискурс Майклом Янгом, и впервые он прозвучал в его знаменитой антиутопии «Возвышение меритократии» (1958, переводное издание: Янг, 1991). В этом произведении Янг рисует впечатляющую картину возвышения и последующего кризиса меритократического общества, истоки которого он обнаруживает в последней трети XIX столетия и развитие которого, как мы сказали выше, было связано с усилением международной конкуренции. Как показывает Янг, до начала фундаментальных реформ британского общества, осуществляемых с 1870-х гг., Британия во всех важнейших сферах управлялась на основе принципа непотизма -- и в этом, с точки зрения Янга, заключался ее основной порок как общественной и экономической системы. Сам же непотизм -- занятие всех важнейших постов в обществе на основе неформальных связей, а фактически наследования -- был укоренен в культуре и традициях аграрного общества, которые в свою очередь -- благодаря инерции традиций -- распространились и на общество индустриальное. Как пишет Янг, практически все более или менее значимые посты в данном обществе передавались по наследству: сын врача становился врачом, сын адвоката -- адвокатом, сын промышленника -- промышленником независимо от наследования таланта. И, естественно, ситуация, когда такое количество людей находились не на своем месте, приводила в итоге к тому, что Британия оказывалась перед угрозой социально-экономического отставания от других держав с более прогрессивной общественной структурой.
Как выход из такого положения -- с последней трети XIX в. в Британии начались фундаментальные реформы общественно-политической системы, первым этапом которых стала реформа государственной службы. Было введено обязательное обучение, а все важнейшие посты -- от правящего класса до администраторов, клерков и технических специалистов -- стали замещаться на основе конкурсного отбора, в котором участвовали выпускники университетов разного уровня, а также лицеев (грамматических школ). Янг пишет: «...такова была модель, которую любой разумный организатор мог тиражировать. И в тысяче копий она была распространена по всем отраслям торговли и промышленности, начиная с крупных компаний, таких как Империал Кемикалз и Юнилеверс, а затем всеми процветающими общественными корпорациями» (Янг, 1991: 321; см. также: Мальцев, 1984: 214-243).
В результате система гражданской службы в Британии стала лучшей в мире. Однако другая серьезная проблема, которую данная реформа не решила, заключалась в отсталом характере системы образования: из-за неразвитости этой системы большое количество талантливых учеников были вынуждены -- из-за финансовых трудностей -- рано покидать стены школы и устраиваться на непрестижные работы, тогда как значительное количество бесталанных детей, напротив, делали карьеру и занимали высокие посты в государстве. Как пишет Янг, система государственной службы в определенной мере компенсировала эту вопиющую несправедливость, предоставляя социальные лифты для действительно талантливой молодежи, однако в самом своем существе система оставалась порочной.
Поэтому вторым важнейшим этапом реформирования британского общества стала реформа системы образования, ядром которой стало реформирование системы лицеев (грамматических школ). Реформа предусматривала два основных шага. Первый заключался в существенном поднятии стипендии ученикам грамматических школ, второй -- в общем увеличении государственного финансирования данного вида учебных заведений, из которого значительная часть пошла на поднятие заработной платы учителям. В результате удалось решить две основные проблемы: во-первых, предотвратить ранний уход учеников из школы на производство (из-за нехватки средств к существованию), а во-вторых, в школу были привлечены лучшие специалисты. В итоге грамматические школы стали лучшими средними учебными заведениями в стране, а после фактического слияния их с частными публичными школами им практически не осталось альтернативы.
Итак, с 1870-х гг. и до второй половины XX в. в британском обществе, согласно сюжету антиутопии М. Янга, были осуществлены две важнейшие реформы -- реформа государственной службы и реформа системы образования. В результате общество смогло максимальным образом аккумулировать ресурс талантливых людей, которые теперь -- если они изначально принадлежали к низшим классам -- могли посредством жесткой системы отбора (включавшей не только традиционные экзамены, но и тесты интеллектуальности) прийти в элитные грамматические школы, чтобы, отучившись в них положенный курс (и это гарантировали повышенные стипендии), пойти затем в престижные университеты. Однако на пути полного торжества меритократии в Британии стояла еще одна серьезная препона. Ею стала геронтократия -- власть пожилых людей. Эта власть, как пишет Янг, с особенной силой проявляла себя на производстве, где даже талантливые выпускники грамматических школ и университетов -- пока они были достаточно молоды -- не могли сделать серьезную карьеру. До определенного момента геронтократия была стабилизирующим общество фактором, однако с продвижением социальных реформ все более становилась заметной ее антипрогрессивная роль. В итоге геронтократия была побеждена, и ме- ритократические принципы торжествовали во всех важнейших сферах британского общества -- в системе государственного управления, в образовании и промышленности. Формула же меритократии приняла следующий вид: интеллект плюс усилия равно заслуга («Intelligence and effort together make up merit (I + E = M)») (Young, 1961: 94).
Казалось бы, модель общества, сконструированная М. Янгом, во всем отвечала своему предназначению: благодаря созданной институциональной системе удалось преодолеть многовековую инерцию и осуществить отбор талантов для всех важнейших сфер, что и обеспечивало международную конкурентоспособность. Однако именно в этот период -- период своего взлета -- меритократическая система Британии столкнулась с неожиданными трудностями, которые в итоге привели к ее кризису на исходе первой трети XXI в. Проблема состояла в усилившемся разрыве между социальными классами, когда верхние классы (представители новой элиты) стали крайне пренебрежительно относиться к представителям низших классов, в то время как в этих, последних, классах, благодаря возникшим меритократическим институтам, стала концентрироваться основная масса бесталанных людей. Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что принадлежность к тому или иному классу в меритократическом обществе теперь рассматривалась как полностью соответствующая справедливости, поскольку отбор велся на основании объективных критериев, главным из которых стали показания интеллектуальных тестов и тестов определения способностей. В результате меритократия приобрела очень серьезный морально-этический изъян, который и стал основанием для ее последующей дискредитации и упадка.
Итак, как же относиться к образу меритократии, нарисованному в антиутопии британского социолога?
С одной стороны, образ этот является положительным, поскольку меритократия, как показывает Янг, позволяет преодолеть инертность общества и достигнуть высоких показателей экономической эффективности, выиграть в международном экономическом соревновании. Однако, с другой стороны, Янг несомненно прав в том, что описанное им меритократическое общество имеет изъян в том отношении, что руководствуется «весьма» узким критерием отбора талантов, фактически игнорируя все то, что не способствует достижению экономической эффективности. Поэтому весьма привлекательным выглядит содержание манифеста противников меритократии, приводимое Янгом, в котором они высказываются за принципиально новое понимание равенства возможностей: «...в свете этого подхода авторы Манифеста стремились дать новое понимание равенства возможностей. Его, как они говорили, не следует понимать как возможность восхождения по социальной лестнице, но следует расценивать как равную возможность для всех людей, независимо от их «интеллектуальности», развивать свои достоинства и таланты, которыми они наделены, все свои способности оценивать красоту и глубину человеческого опыта, весь свой потенциал для осуществления полноты жизни. Ребенок, каждый ребенок есть драгоценный индивидуум, а не просто потенциальный функциональный элемент общества» (там же: 170).