элиты, так и массы, оказавшись в состоянии транзита, меняют свои качественные характеристики, т. е. трансформируются с учётом требований вызовов и реалий новой эпохи. Эта трансформация происходит в условиях институализированной неопределённости, характеризующейся системным расколом и конфликтом элит, борьбой различных идей, теорий, институтов и конкретных личностей, падением качества профессионализма и кризисом селекции элит [8, с. 192-210]. Более того, в периоды смены режимов при неизбежной деградации старой системы ценностей и утверждении новой, а также в комбинации с другими центрами влияния элитные группы могут принимать весьма причудливые конфигурации с сочетанием качеств и характеристик, присущих обеим системам ценностей; авторы указывают, что снижение качества элит приводит к возникновению их гибридов или даже химер [Там же, с. 195]. А. М. Старостин, А. В. По- неделков, Л. Г. Швец считают, что в обществе мобилизационного типа преобладают эгалитаристские начала и действует принцип маргинализации в отношении процесса элитогенеза, что мешает формированию полноценных элитных слоёв [14].
Данную ситуацию обобщает Н. А. Бердяев в работе «Философская истина и интеллигентская правда» (1909). Рассуждая об «эпохе кризиса интеллигенции», философ называет русскую интеллигенцию «интеллигентщиной», подчёркивая далёкость её духовного мира от идеалов интеллигенции в широком, общенациональном, общеисторическом смысле, отсутствие интереса к поиску высшей истины, отмечая такие черты, как господство утилитарно-морального критерия, духовная подавленность политическим деспотизмом, инертность мысли, консервативность чувств, пролетаролюбие, поклонение народу, его польза и интересы. Сложившуюся позицию интеллигенции Н. А. Бердяев считает порочной, направленной на разрушение русской государственности на основе веры в благодетельность насильственного преобразования общества, и называет её «ложно направленным человеколюбием», убивающим боголюбие как абсолютную ценность, поскольку «подлинная любовь к людям есть любовь не против истины и Бога, но и в истине, и в Боге» [4].
П. Б. Струве в характерных чертах «отщепенчества» русской интеллигенции,кроме её противогосударственного характера, отмечает основной порок - безрели- гиозностъ, определяемую им как «форму религиозности без её содержания», подчёркивая антиномию данной конструкции. Вскрывая опасность этого «безрелигиозного радикализма», П. Б. Струве сравнивает его с религиозным радикализмом, апеллирующим к внутренним структурам человека, поскольку «с религиозной точки зрения проблема внешнего устроения жизни есть нечто второстепенное», а потому для любого религиозного радикализма на первое место выходит проблема воспитания человека, а значит, его совершенствование и формирование чувства ответственности. Безрелиги- озный же максимализм, отметая проблему воспитания, а значит, и личной ответственности как управляющего начала личной и общественной жизни, заменяет его внешним устроением жизни.
Таким образом, П. Б. Струве резюмирует, что интеллигентская «доктрина служения народу не предполагала никаких обязанностей у народа и не ставила ему самому никаких воспитательных задач», а просочившись в народные массы, «идея равенства безответственных личностей» вызвала лишь «разнуздание и деморализацию» [5, с. 139-147]. К 1907 г. данные размышления оформляются П. Б. Струве в идею «личной годности», являющуюся прямой противоположностью идее личной безответственности, зиждившейся на тезисах личной безответственности и равенства, по мнению автора, потерпевших крушение в результате революционных событий [9; 15]. По мысли учёного, идея «личной годности» явилась специфическим понятием, интегрировавшим социально-экономическое, политическое и культурное содержание прогресса общества; национальным идеалом и миссией национального служения, в результате реализации которой интеллигенция могла содействовать формированию «нового экономического человека» с набором определённых духовных качеств (выдержка, упорство самообладание, добросовестность, расчётливость) и развитию капитализма в России [Там же].
Отстаивание интересов народа либеральный элитаризм оценивал как негативное свойство русской интеллигенции, потакание низменным страстям «заурядности, решившей властвовать» (Х. Ортега-и-Гассет), доказывая тезис о том, что в достижении морально-общественного идеала и всеобщего блага интеллигенция исказила провозглашённую ей же миссию альтруистического служения нуждам народа, признав её «плоской и дешёвой благотворительностью», превратив её в «воинствующее народничество», всецело веря, что борьба, уничтожение врага, насильственное разрушение старых социальных форм обеспечат осуществление общественного идеала (С. Л. Франк «Этика нигилизма») [5, с. 153-185]. При этом Е. Н. Трубецкой подчёркивал, что «не против любви к народу, как утверждает тенденциозная критика, а против народничанья и народничества направлены “Вехи”» [Там же, с. 462].
В нигилизме русской интеллигенции усматривал корень зла С. Л. Франк («Этика нигилизма»). Отрицание абсолютных общеобязательных ценностей, культ материальной выгоды большинства, примат силы над правом, догмат верховенства классовой борьбы, по мнению философа, обусловили их беспринципную мораль и духовное родство «с грабителями, корыстными убийцами, хулиганами и разнузданными любителями полового разврата», санкционируя преступность и хулиганство и позволяя им «рядиться в мантию идейности и прогрессивности» [Там же, с. 180-181].
Веховцы обвиняли интеллигенцию в непризнании самостоятельного значения науки, философии, просвещения, университетов, низком профессионализме, в «неуважении к святыне знания» (Н. А. Бердяев), отсутствии таковых для управления и переустройства России (А. С. Изгоев) [Там же, с. 207], в игнорировании и враждебном отношении к гносеологическим проблемам, творчеству, «высшей жизни духа», поискам абсолютной истины, в отсутствии критического мышления и готовности «принять на веру всякую философию под тем условием, чтобы она санкционировала её социальные идеалы, и без критики отвергнет всякую, самую глубокую и истинную философию, если она будет заподозрена в неблагоприятном или просто критическом отношении к этим традиционным настроениям и идеалам» (Н. А. Бердяев) [Там же, с. 29]. За всем этим учёные видели признаки декаданса элит (умственного, нравственного и общекультурного), ведущего к «разложению общеобязательного универсального сознания, с которым связано достоинство человечества и рост его культуры» [5, с. 32].
С. Л. Франк обращал внимание на то, что распределение благ заботит русскую интеллигенцию гораздо больше, чем производство этих благ, тем более, производство духовное, развитие культуры, науки и искусства, накопление идеальных ценностей и трансляция их в массы [Там же, с. 174]. Подтверждая слова С. Л. Франка, Н. А. Бердяев отмечал доминирование интересов распределения и уравнения в сознании русской интеллигенции над интересами производства, культурного творчества и созидания богатства (совокупность идеальных ценностей, воплощаемых в исторической жизни, где материальное является лишь символическим показателем духовной производительности и мощи), признавая этот факт «философским заблуждением и моральным грехом», утверждающим материальную и духовную нищету народа, подтачивающим его силы [Там же, с. 25].
Выводы
Резюмируя дискурс общественно-политической и философской мысли представителей отечественного либерального элитаризма в осмыслении ими революционных событий 1905-1907 гг. в контексте элитологии и элитопедагогики, можно заключить, что философско-педагогическая мысль отечественного либерального элитаризма целым рядом своих позиций предвосхитила развитие идей элитологии и элитопедагогики:
Переходная эпоха (мобилизационный тип развития общества) породила гибридные формы элитных групп («интеллигентщина», «отщепенчество») - квазиэлиту (В. И. Добрынина, Т. Н. Кухтевич), псевдоэлиту, медитократию (О. И. Шкаратан), про- тоэлитные сообщества (А. М. Старостин) - тех, чьи способности не соответствовали собственным претензиям; данные группы не были готовы к реализации функций элиты: управления, выработки норм и ценностей, определяющих развитие общества, науки и культуры, ответственности за общественное развитие; при всей разнице характеристик лиц, составляющих данную категорию, их объединяло отсутствие стремления к самосовершенствованию и духовной культуре; таким образом, русская интеллигенция явилась наитипичнейшими представителями «массового сознания».
Представители отечественного либерального элитаризма актуализировали проблему качества элит. Характеристики элит отражены в понятиях «личной нравственности», «духовного самоотречения», «нравственно-религиозной самопроверки», «личного долга» и его исполнения, «личного самоусовершенствования», «самоконтроля», способности к творчеству (интеллектуальному, культурному, государственному), «выработки личности», «интеллектуального смирения».
Относительно основных параметров современных требований к элитам (способности, жизненный опыт, образование, профессиональные достижения, высокое культурно-психологическое развитие, ценностно-целевые ориентиры деятельности) русская интеллигенция рассматриваемого периода - это медитократия с маргинальными проявлениями (А. М. Старостин, А. В. Понеделков, О. И. Шкаратан), поскольку её отличало:
извращение идеала личности, основанное на представлениях просветительства о личности как продукте исключительно социальной среды и стихийных сил истории, «зависимости добра и зла в человеке от внешних условий» (П. Б. Струве), а потому борьба за личность сводилась к борьбе за улучшение исключительно только внешней среды, без «заботы о культуре личности» (С. Н. Булгаков);
«ложность самого идеала для её (личности) развития» - «интеллигентский героизм» (С. Н. Булгаков), выраженный в крайнем самоутверждении личности, её са- мообожествлении, надменном чувстве спасителя мира; развенчание ложности идей «интеллигентского героизма» С. Н. Булгаков осуществляет в противопоставлении ему христианского подвижничества [5, с. 43-85];
духовная педократия [Там же, с. 60-62];
отсутствие абсолютных норм и ценностей, свойственных национальной, в том числе и религиозной культуре («религиозное детство» интеллигенции), неприятие ценностей права, культ материальной пользы большинства, примат силы над правом, догмат верховенства классовой борьбы и классового интереса пролетариата (С. Л. Франк [Там же, с. 156, 180], Б. А. Кистяковский [Там же, с. 135]);
прагматически-утилитарное понимание культуры (С. Л. Франк);
«быстросменное увлечение модными европейскими учениями» в противовес национальной традиции (Н. А. Бердяев) [5, с. 40];
духовная оторванность от народа, отсутствие сознательного национального чувства (С. Н. Булгаков);
непродуманность национальной идеи, неприятие её религиозно-культурных оснований (С. Н. Булгаков);
научная незрелость, отсутствие серьёзных знаний и критического мышления, презрительное отношение к науке (С. Н. Булгаков);
антибуржуазность [Там же, с. 47-49], неспособность адаптироваться к существующему общественному укладу, низкий уровень экономического развития интеллигенции [Там же, с. 150-151], «политическое легкомыслие и неделовитость» [Там же, с. 148]. Н. А. Бердяев подчёркивал, что Россию необходимо обуржуазить, понимая под этим призыв к социальному творчеству, переход к высшим формам хозяйства и отрицание домогательства равенства.
Характеристики идеала личности, концепт «личной годности» П. Б. Струве и понимание того, что основу политики должна составлять «идея не внешнего устроения общественной жизни, а внутреннего совершенствования человека» («решительный отказ от утопических идей социального равенства и коллективизма»; роль личности, отмеченной «более высокой ступенью годности»), являет собой систему идей элитистской парадигмы о неоднородности и структурированности социального устройства, естественном неравенстве (антропологическом, интеллектуальном и др.) людей, признания ведущей роли высокоспособной личности в социокультурном генезисе общества, имплицитно обосновывающих возможности решения проблемы духовного совершенствования личности с позиций принципов иерархического персонализма и антропологической дифференциации: позитивное дифференцирование элитарного и массового сознания, разные степени их генезиса, иерархическая персонализация элитарной личности как процесс её индивидуального самосовершенствования (духовного, интеллектуального, творческого и т. д.) и генезиса представленности в культуре.
В общественно-политической и философской мысли представителей отечественного либерального элитаризма прослеживаются идеи воспитания элиты, ответственной перед народом и сопричастной с окружающим большинством, осознающей высокую духовную ответственность за своё творческое пространство перед народом; в современной элитологии данный тезис обоснован её основоположником Г. К. Ашиным. Более того, веховцы проблематизируют вопросы омассовления элитарной культуры, взаимодействия «элитарной» и «массовой» культуры, элитарного и массового образования, воспитания и просвещения народных масс и задачи легитимизации достижений культуры, науки, искусства, политики в народные массы и готовности к сотрудничеству с ними.
Критикуя понимание задач народного просвещения русской интеллигенцией, которые виделись ей, прежде всего, в развитии ума и обогащении знаниями, веховцы (С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон) указывают на несостоятельность такого понимания задач просветительства народа, поскольку предлагаемое знание является знанием отвлечённым, лишённым нравственных элементов; кроме того, подчёркивается несостоятельность самих просветителей, подменяющих задачи образования догматическим изложением разрозненных учений [5, с. 78-79, 98-100].