О понятии «предпонимание» и границах его использования
Следует отметить, что оригинальные термины, являющиеся основой конструкции понятия «предпонимание», содержат приставку vor в словах Vorkonstruktionen -- «предварительные конструкции», Vorstukturierung -- «предструктуризация» или VorWurf -- «предварительный проект». В данной моей работе приставка пред- используется в отношении русских слов и понятий: понимание, суждение, рассудок, убеждение, поскольку она удачно подчеркивает смысл предварительности (предшествования) и необходимости задумываться. Кроме того, способность понимать, индивидуально присущая субъекту, предполагает существование феномена предпонимания, на которое явно указывают такие особенности душевной организации личности, как умение «вчувствоваться», «войти в положение» другого, «вжиться» в круг его жизненных проблем и т. п. Например, о человеке, который нас не понимает или по каким-то причинам не хочет «войти в наше положение», т. е., проще говоря, «не контактен», мы говорим, что он «плохо социализируется». Такой социальный контекст проблемы понимания и предпонимания, в которой понимание приобретает новый смысл и рассматривается как результат социальной коммуникации (например, умение общаться с людьми, адаптироваться к группе и жить в обществе), является результатом действия многих причин, но также и следствием внутренне развитого понимания.
Философская герменевтика широко использует аналогичные понятия для объяснения конкретной идеи, отдельного фрагмента или всего текста в целом. Однако в герменевтике понятия «вживание», «вчувствование», «вхождение в контекст» адекватны феномену предпонимания в теории понимания, соотнесенной с интерпретацией текстов. Напомню, что герменевтическому пониманию свойственна неразрывность интерпретации смыслов и их конструирования. Поэтому здесь предпонимание выступает одновременно как категория описания, выяснения и одновременно как элемент воссоздания смысла. Этот термин указывает также на возникновение смысла в индивидуальном переживании в последовательных фазах символической интерактивности (взаимодействия) людей.
Адаптация предпонимания в социологии представляется уместной и вполне закономерной, поскольку субъективный акт предпонимания присутствует в момент процесса интерактивной интерпретации, когда происходит переложение субъективно переживаемого (восприятия) на понимание интерсубъективного смысла. Возникает коммуникация в ее субъективном восприятии и осознании. Однако этот же акт предпонимания в смысле внутренне переживаемого понятого и осознаваемого смысла того, что понято может препятствовать успешной коммуникации. В любом случае, с точки зрения субъективного происхождения, возможность интерактивности в коммуникации является результатом открытости субъекта к интерактивному восприятию контекста акта коммуникации.
Рассуждая дальше в этом направлении, можно предположить, что предпонимание и как данность, и как акт сознания наиболее отчетливо осознается в тех случаях, когда требуется полнота понимания так называемого совокупного знания. Речь идет, в частности, о знании, которое скрыто за наблюдаемыми знаками внешнего мира или более сложными символами. Скорость истолкования (моментального схватывания и понимания) смысла наиболее простых и узнаваемых знаков и символов проявления внешнего мира определяет и часто направляет поведение человека, опосредуя тем самым ту или иную реакцию на воспринятый и адекватно понятый им знак. И хотя мы не можем детально описать весь механизм специфического проявления различных ментальных состояний в качестве реакций на моментально схваченный нами смысл воспринятого знака - назовем его событием понимания, едва ли можно сомневаться в том, что следующее за ним физическое поведение является следствием такого рода реакции. Поэтому вместо постулирования специфических ментальных состояний, стоящих за физическим поведением, уместно будет постулировать их как события предпонимания, используя для этого простейший аргумент - неоспоримость факта предпонимания в деятельности нашего мышления и теоретического познания.
Итак, предпонимание как явление можно рассматривать двояко. Во-первых, как психический феномен, относящийся к области так называемых умственных сущностей. Однако «умственные сущности» не являются необходимыми для обоснования той или иной теории, поэтому я их здесь рассматривать не буду - исследование их может быть делом психологов. Во-вторых, предпонимание можно рассматривать как промежуточное звено сложного акта понимания или его «первое основание». Но и в этом случае перед нами оказывается категория, относительно которой, в конце концов, все равно ничего нельзя установить окончательно. Встает вопрос: как соблюсти необходимый уровень фундаментальности исследования проблематики предпонимания и при этом не потерять из вида обоснование и систематизацию характеристик предпонимания в самых разных его аспектах проявления?
Проблема предпонимания традиционно связывается с обоснованием методологии истолкования и интерпретации, развиваемой, как было уже отмечено, философской герменевтикой, а также и феноменологией. Последняя использует категорию предпонимания применительно к деятельности рассудка - осознанию или осмыслению, и здесь мы вторгаемся в область скрытых предпосылок самого философского мышления, для которого предпонимание должно рассматриваться как одно из основополагающих, фундаментальных понятий эпистемологии как теории познания. С другой стороны, рассматривая предпонимание как некую методологическую составляющую процедуры интерпретации, мы невольно попадаем в тот герменевтический круг, из которого, условно говоря, как раз и вышла рассматриваемая категория. В связи с этим следует подчеркнуть, что философско-герменевтический аспект рассмотрения предпонимания - явно не единственный. Многоаспектность участия предпонимания в концептуальных и теоретических построениях зависит от уровня анализа, на котором осуществляется адаптация данного понятия к исследовательскому процессу в целом, рассматриваемому (во всех гипотетически возможных случаях) как процесс когнитивный, где предпонимание будет означать не просто выход на фундаментальный уровень, но также:
1 предельную точку между некоммуникативным восприятием и диалогически конструируемым смыслом;
2 предрасположенность субъекта к принятию ориентации на интерсубъективные смыслы;
3 отличительную особенность в созданном интерактивном процессе дискурса.
Следует обратить внимание еще на одно обстоятельство. Как можно увидеть, на появление предложенной тройственности подхода к изучению предпонимания накладывается второе измерение - круга. Эта особенная «круговая» концептуализация предпонимания возникает вследствие герменевтического происхождения самой проблемы понимания и предпонимания. Философско-герменевтический смысл предпонимания таков, что позволяет рассматривать предпо- нимание и в более широком контексте, анализируя движение смысла в процессе общения (или коммуникации). Поэтому я убеждена в том, что «круговая» концептуализация предпонимания дает надежду на поднятие степени адекватности описаний интерактивной деятельности до той же самой деятельности, но понимаемой в терминах смыслов, которые используют ее участники.
Такое использование термина предпонимание может, в свою очередь, быть полезным в формулировании ответа на вопрос о процедуре конструирования, подтверждения и согласования чувства существования (сопричастности жизни) в действительности определенного порядка. Это ни что иное как ощущение человеком (людьми) некой социальной упорядоченности событий (с ним происходящих), что в конечном итоге приводит к самому общему вопросу, решение которого непосредственно связано с интерактивной теорией общества: как возможно предпонимание ?
Вокруг этого последнего вопроса пылают самые жаркие споры и контроверсии в среде теоретиков интеракционизма. Опуская их описание, отмечу только, что все дискуссии по поводу проблемы интерактивности, рациональной коммуникации и т. п. наводят на мысль о необходимости расширения понятийного аппарата теории понимания за счет включения в нее категории предпонимания. Тем самым проблематика предпонимания оказывается актуальной не только для нужд развития герменевтики и эпистемологии в целом (по отношению к которой некоторые теории и герменевтические концепции являются находящимися внутри данной предметной области философии), но одновременно и для нужд развития феноменологии и даже для социологии.
Именно для социологического комплекса теорий предпони- мание оказывается той категорией, участие которой может сыграть важную теоретико-познавательную и эвристическую роль. Например, при разработке теоретического аппарата символического интеракционизма; при анализе категории рациональности, коммуникативного символа и дискурса в сопоставлении с проблематикой интерактивного процесса. Результатом подобного сопоставления может стать выделение и обоснование фундаментальных ограничений, структурирующих дискурс интерактивного процесса. Наконец, особые надежды, связанные с рассмотрением концептуальной сферы предпонимания и ее возможного перенесения на другие сферы научно-теоретической деятельности, касаются согласованного развития упомянутых символических понятий интеракционизма с перспективой формирования такого новейшего направления, как интерактивная герменевтика. Ограничения использования категории предпонимания касаются тех форм воплощения самой проблематики понимания и познания, что может быть обнаружена при сопоставлении (и согласовании) результатов, полученных феноменологией и философской герменевтикой с тем новым теоретически множественным смыслом, который ей приписывают современные философы, изучающие социальные аспекты бытия и познания.
Сущностная характеристика предпонимания
Одним из центральных философских вопросов является выявление сущности изучаемого объекта, процесса или явления и обоснование этих сущностных характеристик. Так, обосновывая сущностные характеристики понимания и выявляя его феноменологические основания, мы невольно выходим на такой уровень рассуждений, когда вынуждены производить так называемую феноменологическую редукцию, отвлекаясь от субъективных характеристик осуществления акта понимания, от всех побочных явлений, не имеющих отношения к смыслу, и от всех свойств его носителя. При этом реальность понимания и его сущность остаются предметом нашего эпистемологического анализа.
Но что является подлинным объектом - сущность понимания, или метод, с которым понимание демонстрирует себя, например, в символической интерактивности, в реальном акте коммуникации или во внутреннем акте познания? Метод, с помощью которого подлинная сущность понимания может быть раскрыта и предъявлена, состоит в следующем. В случае, когда возникает вопрос о том, является ли «нечто данное» подлинной сущностью, следует признать, что если это «нечто данное» действительно - сущность, то пытаться наблюдать это «нечто» попросту невозможно. И вот почему. Для того чтобы сообщить наблюдению определенную направленность на объект и его содержание (в нашем контексте - это содержание предпонимания), у нас уже должно существовать в качестве предпосылки нашего понимания сущности предпонимания восприятие этой данности в объекте. Иначе говоря, мы уже имеем некоторое представление о предмете нашего размышления - у нас есть предпонимание того, на что направлен наш познавательный поиск и по поводу чего мы строим (или выдвигаем) предположения.
Дело в том, что мы обладаем определенной долей знания о предмете или предзнанием сущности того предмета, о котором размышляем, или предметной области нашего исследования. Поэтому правомочны вопросы: что есть предпонимание - нечто в пространстве сознания? Или «нечто нечеткое», забытое и не получившее пока еще смысловую завершенность в виде конкретного образа, ясной мысли, артикулируемого суждения или идеи?
Наконец, предпонимание - это нечто, выступающее как некое предчувствие чего-то, что вот-вот обретет в сознании определенные, завершенные черты образа, мысли, идеи?
Характер всех этих вопросов показывает, что они так или иначе связаны с сущностными характеристиками феномена предпонимания, которое само по себе (как сущность) - ненаблюдаемое. Сущность как таковую мы наблюдать не можем. Сущность как таковая не является ни индивидуальной, ни всеобщей. Поэтому о сущности предпонимания как о данности, явленной в сознании, мы можем рассуждать только в терминах адекватности ему (нашему сознанию) того содержательного элемента акта познания, вектор которого направлен на понимание истинного смысла предмета нашего рассуждения и на котором завершается сама процедура (или сам процесс) познания. В этом случае мы вправе утверждать, что это «нечто» нами понятое является одновременно нашим знанием о предмете нашего размышления.
Предпонимание всегда содержательно наполнено и эмоционально окрашено, поэтому в феноменологическом смысле - оно всегда индивидуально. Но если допустить, что индивидуальная способность человека к предпониманию не является всеобщей, то и взаимопонимание людей в обществе и в реальной жизни было бы невозможно. Однако этого не происходит. Следовательно, предпонимание в его субъективном смысле - личностно субъективно и индивидуально, но в социальном смысле - оно всеобще.
Тем не менее мы можем размышлять о предпонимании на феноменологическом уровне. Сущность предпонимания в индивидуальном акте познания раскрывается через наблюдение «нечто такого», что уже усмотрено сознанием, «схвачено» им в моментальном акте пред-знания. Таким образом, феноменологическая характеристика предпонимания - это отражение некой «стабильной очевидности» реального мира и его объектов.
Поэтому суть предпонимания в акте познания мы можем понять, раскрывая смысл его и применяя к акту познания определенные, простые (и синонимичные) понятия, которые приобретают смысл только в отношении отдельных содержательных характеристик предметов размышления, отдельных актов восприятия.
Итак, при попытке дать сущностную характеристику категории предпонимания, мы впадаем в круг, объясняя сущность предпонимания, исходя из него самого. Преодоление этого фундаментального препятствия возможно, по-видимому, в том случае, если мы уделим больше внимания месту предпонимания в процессе восприятия и формирования смыслов в актах понимания.
Специфика предпонимания обусловлена его детерминирующей ролью в субъективном акте восприятия, где оно играет роль некоторого основания, сцены, на которой разыгрывается «драма» понимания, и законы которой субъекту приходится постоянно учитывать (как приходится птице в полете учитывать законы гравитации). Структура и система предпонимания в этом случае не обязательно идентична структуре понимания, а смыслы «текста» или диалога образуют свою собственную систему, вызванную потребностями акта восприятия и функционирующую по своим внутренним законам. В этом случае предпонимание оказывается внешним явлением по отношению к пониманию. Таким образом, теория понимания - это дисциплина, которая не предшествует феноменологии предпонимания и не служит для нее основой, но следует за ней.
В своем полном объеме эта теория не может мыслиться как ограниченная предпониманием в смысле теории предпонимания; теория понимания - это учение о постижении смысла и обработке объективного содержания ценностных суждений, которые раскрывает познание. Но я не буду давать определение предпонимания как такового, поскольку дефиниции всегда вторичны в развитии познания. Тем не менее, по мере познания сущности предпони- мания прояснится и смысл тех сопутствующих ему категорий и понятий, которые отвечают концептуальному содержанию рассматриваемых аспектов теории понимания. Задача исследования также сводится к тому, чтобы выявить тот концептуальный слой данности, который фигурирует как исходный пункт для философского анализа рассматриваемой здесь проблемы.