Статья: Этносоциальные и личностные предикторы направленности межкультурной коммуникации у жителей российских городов с различным этническим составом населения

Толерантность

Для респондентов всех представленных регионов характерен средний уровень общего показателя толерантности. Сравнение уровня толерантности у жителей разных городов с помощью дисперсионного анализа выявило значимое влияние фактора этнического состава населения города на общий показатель толерантности и этническую толерантность (табл. 2).

Таблица 2. Показатели уровня толерантности в разных городах (баллы) и результаты дисперсионного анализа

Результаты попарного сравнения групп с поправкой для множественных сравнений Хольма показывают, что по общему показателю толерантности и этнической толерантности наиболее сильно отличаются респонденты Волгограда: у жителей Волгограда терпимое отношение к окружающему миру, и в частности к представителям других этнических групп, значимо менее выражено, чем у жителей Казани и Махачкалы (p < 0,001).

Респонденты Махачкалы оказались наиболее толерантными среди опрошенных: уровень общей толерантности и терпимости к представителям других национальностей значимо выше, чем у представителей моноэтнических регионов (Москва, Волгоград, Хабаровск, p < 0,001). Схожие, но несколько менее значимые различия, по сравнению с русскими респондентами моноэтнических городов, отмечаются в уровне этнической толерантности у опрошенных татар Казани.

Таким образом, наличие интенсивного повседневного межкультурного взаимодействия соответствует более высоким показателям по толерантности, в том числе и этнической толерантности, у жителей биэтнических и полиэтнических городов: представители народностей Дагестана и казанских татар показывают наиболее высокие результаты, при этом дагестанцы в этом смысле лидируют. Таким образом, чем выше межкультурное разнообразие в структуре социального взаимодействия, тем выше терпимость к проявлению разного рода инаковости.

Этническая идентичность

Доминирующими по выраженности типами этнической идентичности у всех респондентов оказались в первую очередь позитивная этническая идентичность, а также этническая индифферентность, наименее выраженными - типы гиперидентичности. Наиболее высокие показатели выраженности позитивной идентичности в среднем по выборке показали казанские татары и дагестанцы. По результатам дисперсионного анализа было выявлено значимое влияние фактора этнического состава населения города на позитивную этническую идентичность и этноэгоизм (табл. 3).

Таблица 3. Уровень выраженности типов этнической идентичности в разных городах (баллы) и результаты дисперсионного анализа

Результаты попарного сравнения групп с поправкой для множественных сравнений Хольма показывают, что по выраженности позитивной этнической идентичности наиболее сильно отличается Махачкала: представители народностей Дагестана обладают наиболее выраженным позитивным отношением к собственному народу при сохранении доброжелательной установки к другим народам, по сравнению с русскими респондентами моноэтнических городов (p = 0,001). По выраженности такого типа гиперидентичности, как этноэгоизм, значимо отличаются от Казани и Махачкалы русские респонденты моноэтнических городов: опрошенные русские имеют значимо более сильно выраженные этноцентристские установки, чем респонденты татары и дагестанцы (p < 0,001).

В среднем жители моноэтнических городов обладают менее выраженной позитивной этнической идентичностью по сравнению с жителями биэтнических и полиэтнических, хотя в целом у всех опрошенных респондентов данный тип доминирует. Жители полиэтнической Махачкалы обладают наиболее сильно выраженной позитивной идентичностью. Здесь сказывается, с одной стороны, кавказский традиционализм, подчеркивающий важность принадлежности к семье, роду и своей этнической группе как разных уровней одной социальной общности, с другой стороны, уважение к культуре и осознание значимости культуры как важного условия гармоничного сосуществования множества этнических групп. Выраженность трансформации этнической идентичности по типу этноэгоизма значимо сильнее у респондентов в моноэтнических Москве и Волгограде, чем в биэтнических и полиэтнических городах. Это подкрепляется и показателями уровня толерантных установок в этих городах. При этом существуют различия и среди моноэтнических городов: у жителей Волгограда этноэгоизм более выражен, чем у москвичей.

Выводы

В исследовании выявлены особенности межкультурной коммуникации в городах с разным этническим составом на основании ряда показателей: языковая идентичность, знание языков, интенсивность межкультурного общения, межкультурный социальный капитал, опыт пребывания за границей, субъективная оценка влияния культурного разнообразия на коллектив, общая самооценка успешности полученного опыта межкультурного взаимодействия. Наиболее высокие показатели по большинству исследованных параметров продемонстрировали жители биэтнических и полиэтнических регионов. Жители же моноэтнических городов показали в большинстве более низкие результаты, но с разными вариациями качества и интенсивности межкультурной коммуникации: от достаточно высоких показателей у москвичей до более низких у волгоградцев и хабаровчан.

В сравнительном исследовании показателей культурного интеллекта, толерантности и этнической идентичности в городах России с разным этническим составом была установлена значимость влияния фактора этнического состава населения города на перечисленные феномены. На основании собранных данных наиболее продвинутыми в развитии культурного интеллекта стали жители биэтнической Казани, наименее - опрошенные респонденты моноэтнического Хабаровска. Стоит отметить, что эти города наиболее сильно различаются по представленным выше показателям межкультурной коммуникации. Отметим, что уровень гетерогенности этнического состава населения может неоднозначно влиять на показатели культурного интеллекта: так, оказалось, что соседство двух этнических групп (татары и русские) способствует высокому уровню культурного интеллекта, в то время как полифония этносов Дагестана снижает его уровень. При этом выраженность позитивной этнической идентичности и толерантности выше в биэтнических и полиэтнических городах, чем в моноэтнических городах с преобладанием русского населения. Уровень же выраженности этноэгоизма как одного из типов гиперидентичности выше у жителей моноэтнических городов, чем у респондентов из биэтнической Казани и полиэтнической Махачкалы. Таким образом, данные нашего исследования показывают, что проживание в городах, существенно различающихся между собой по этническому составу населения, является фактором, определяющим характерные особенности в опыте межкультурной коммуникации, способность к успешному межкультурному взаимодействию (уровень культурного интеллекта), выраженность толерантных установок и типов этнической идентичности. Наиболее явные различия касаются биэтнических и полиэтнических городов по сравнению с моноэтническими городами.

Литература

Всероссийская перепись населения 2010 года (электронный ресурс)http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/perepis_itogi1612.htm

Солдатова Г.У. Толерантность: психологическая устойчивость и нравственный императив. В кн.: Практикум по психодиагностике и исследованию толерантности личности. Москва: Моск. гос. университет, 2003. С. 4-13.

Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А. Рефлексия множественности выбора в психологии межкультурных коммуникаций. Психологические исследования, 2015, 8(40), 10. http://psystudy.ru

Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1998.

Солдатова Г.У., Чигарькова С.В., Рассказова Е.И. Апробация русскоязычной версии расширенной Шкалы культурного интеллекта. Психология. Журнал Высшей школы экономики, 2018, 15(3), 510-526. doi: https://doi.org/10.17323/1813-8918-2018-3-510-526

Солдатова Г.У., Чигарькова С.В. Личностные особенности как психологические предикторы успешности межкультурного взаимодействия. В кн.: Теоретические проблемы этнической и кросскультурной психологии: материалы пятой международной научной конференции. Смоленск: Смоленский гуманитарный университет, 2016. С. 191-194.

Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А. (Ред.). Психодиагностика толерантности личности. М.: Смысл, 2008.

Черняк Н.В. Межкультурная компетенция. История исследования, определение, модели и методы контроля. М.: ФЛИНТА, 2016.

Carmona C., Van der Zee K.I., Van Oudenhoven J.P., Hernaiz-Agreda N. Intercultural Competences and Self-Identity as Key Factors to Adaptation. In: C. Roland-Lйvy, P. Denoux, B. Voyer, P. Boski, W.K. Gabrenya Jr. (Eds.), Unity, diversity and culture: Research and Scholarship Selected from the 22nd Congress of the International Association for Cross-Cultural Psychology. Melbourne. Florida, 2016. pp. 158-163.

Chiou A.Y. Which cultural group I love depends on how I feel about myidentities: The moderating effect of blendedness on the priming of cultural in-group love in undergraduate Asian-American biculturals. International Journal of Intercultural Relations, 2016, Vol. 54, 87-96.

Earley P.C., Ang S. Cultural intelligence: Individual interactions across cultures. Palo Alto, CA: Stanford University Press, 2003.

Leung K., Аng S., Tan M.L. Intercultural Competence. Annual Review of Organizational Psychology and Organizational Behavior, 2014, Vol. 1, 489-519.

Matsumoto D., Hwang H.C. Assessing cross-cultural competence: A review of available tests. Journal of Cross-Cultural Psychology, 2013, 44(6), 849-873.

Van der Zee K.I., Van Oudenhoven J.P. Personality and multicultural effectiveness. In: V. Benet-Martнnez, Hong Ying-Yi. (Eds.), The Oxford handbook of multicultural identity. New York: Oxford University Press, 2014. pp. 255-275.

Van Dyne L., Ang S., Ng K.-Y., Rockstuhl T., Tan M.L., Koh C. Sub-dimensions of the four factor model of cultural intelligence: Expanding the conceptualization and measurement of cultural intelligence (CQ). Social and Personal Psychology: Compass, 2012, 6(4), 295-313.

Ward C., Searle W. The impact of value discrepancies and cultural identity on psychological and sociocultural adjustment of sojourners. International Journal of Intercultural Relations, 1991, 15(2), 209-225. doi: http://dx.doi.org/10.1016/0147-1767(91)90030-K

Wilson J., Ward C., Fischer R. Beyond culture learning theory: What can personality tell us about cultural competence? Journal of Cross-Cultural Psychology, 2013, 44(6), 900-927. doi: http://dx.doi.org/10.1177/0022022113492889