Фэнтези и реальность: о сакральном и историческом пространстве Ижевска (по прочтении рассказа Е. Миннигараевой)
Т.Р. Душенкова
В статье речь идет о литературной интерпретации мифа/легенды о древнем кладбище праудмуртов, которая расходится с археологическими исследованиями. Благодаря художественному вымыслу Е. Миннигараевой мистическое пространство Ижевска обретает новые ракурсы и новые символы. Бурное обсуждение темы рассказа по выходе книги в 2016 г. говорит о том, что оно не осталось незамеченным, и всколыхнуло целую волну интереса к истории Ижевска, Ижевского могильника, мистическим местам и т. п. Рассказ-фэнтези «раскрывает» интересное прошлое территории, на которой расположен современный Ижевск, и при этом вновь культивируется миф о негативных локусах столицы. Автор, добавляя артефакты, делает текст многослойным. Передача сакральной закодированной информации (или знания) происходит через камушек, внешне ничем неприметный. Серый (черный) камень становится символом древнего знания и тайны, передаваемой через молодых женщин и девушек. Плата - утрата внешней красоты и молодости, и, возможно, обретение мудрости. Безумие, в которое погружаются обладательницы камушка, попытки избавиться от него, избранность - все эти и другие вопросы глубоко волнуют каждую из представительниц слабого пола, волею судьбы или какой-то нелепой случайности, ставших хозяйками артефакта. Главная героиня рассказа Анна оказывается в затруднительном положении. «Истина» ускользает от нее, а сама она ждет чуда, которого не происходит. Возможно, смирение и здравый смысл дадут ей шанс выжить и разгадать страшную тайну, скрытую под слоем столетий. Интертекстуальные связи усиливают эффект догадки. Ассоциации и культурные знания заставляют читателя расшифровывать прочитанную информацию.
Ключевые слова: литературная интерпретация, современная литература Удмуртии, фэнтези, сакральное место, негативный локус, символ, артефакт, интертекстуальные связи, декодирование, поэтика имени.
Fantasy and reality: about the sacred and historical space of Izhevsk (after reading The story of E. Minnigarayeva)
T.R. Dushenkova
The article deals with a myth/legend about a cemetery of the ancient Udmurts. The literary interpretation of the myth differs from the archeological interpretation of the data. The artistic interpretation offered by Elena Minnigaraeva enriches the mystic space of Izhevsk, giving it new angles and symbolism. Published in 2016, the story evoked discussions and aroused interest to the history of Izhevsk, its old cemetery and mystic places. The story-fantasy reveals the historic past of the territory where Izhevsk is located; at the same time the story devel-ops a myth about the negative loci of the capital city of Udmurtia. Due to the combination of artifacts the story contains several levels. The sacral information or knowledge is transitioned through a small inconspicuous stone. The gray (black) stone becomes the symbol of ancient knowledge and the mystery transitioned by girls and young women from one generation to another; in return they lose their beauty and youth and may receive wis-dom. Insanity caused by the ownership of the stone, attempts to get rid of it, exclusivity - these and other themes are at the core of the female characters who turned out to be the owners of this artifact. Anna, the female owner of this stone, has difficult times. “The truth” escapes her, but she is waiting for the miracle which fails to come. The author gives a hint that common sense and humility will help her survive and decipher the centuries-old terrifying mystery. The intercultural links of the text strengthen the effect of a riddle and the ways of guessing it. The associations and culturally relevant knowledge provided in the text enable readers to decode the secret.
Keywods: literary interpretation, present-day literature of Udmurtia, fantasy, sacral place, negative locus, symbol, artifact, intercultural links, decoding, poetics of the name.
Без легенды Город пуст, его не-мистическое пространство не даёт возможности для развития новых фантазий и роста старых [Роднов 2007, 171].
«Связь человека с местом его обитания - загадочна, но очевидна. Ведает ею известный древним genius loci, гений места, связывающий интеллектуальные, духовные, эмоциональные явления с их материальной средой. Для человека нового времени главные точки приложения и проявления культурных сил города, их облик определяется гением места, и представление об этом - сугубо субъективно. Субъективность многослойная...» [Вайль 2010, 3].
Каждое место, а в особенности город, обладающей своей уникальной историей, имеет свою ауру и неповторимую энергетику. Об Ижевске писали и пишут многие авторы. Если исключить социалистический период, то для современных удмуртских и русских писателей Ижевск до недавнего времени считался отрицательным местом.
В поэтическом творчестве удмуртских поэтов - Михаила Федотова, Сергея Матвеева, Вячеслава Ар-Серги, в особенности, Виктора Шибанова - Ижевск предстает негативным и несколько мистическим, населенным злыми духами [Душенкова 2013, 56-63]. Русскоязычный писатель Лев Роднов также пишет о городе в серых тонах, характеризуя его как негативный локус: «Город - колдун серый» [Роднов 2007, 169]. Легенды, мифы, которыми окутан город, сгущают эту особую ауру. А. Арзамазов пишет, что «столица Удмуртии, город психологически чрезвычайно сложный для удмуртских писателей, не ассоциируется с творчеством, искусством. Ижевск - город серой повседневности, рутинности, быт здесь подавил бытие» [Арзамазов 2015, 322]. Лишь Зинаида Рябинина воспринимает Ижевск, как светлый локус, где сбываются ее мечты и планы [см.: Душенкова 2015]. Молодая удмуртская писательница - Елена Миннигараева - решила продолжить миф о мистических местах Ижевска в своем рассказе-фэнтези «Из» («Камень»).
В данной статье рассмотрим конкретное место г. Ижевска, в котором разворачиваются основные действия реального и вымышленного событий - это берег Ижевского пруда, где ныне стоит Дворец пионеров.
Из истории. Чем же оно стало примечательно? В этой связи вспомним книгу Евгения Шумилова «Город на Иже» (1990). Нас интересует лишь один фрагмент из неё, который описывает Швивую (Вшивую) горку. Летом 1957 г. местные мальчишки, накупавшись в пруду, лежали на солнышке, рылись в песке и нашли монету, которая оказалась античной, а затем бляхи и др. вещи. Так был открыт Ижевский могильник. В раскопках участвовали археологи. В год открытия работу вел В. Ф. Генинг [Генинг 1967]. Уже в сентябре были вскрыты 40 могил. В них нашли прекрасные медные застежки, оружие, ярко-красные кожаные ремни, украшения из раковин, которые принадлежали праудмуртам.
В 1975 г. перед строительством Дворца пионеров, раскопки возобновили. Т.И. Останина - участница второго мероприятия - скрупулезно и с научной педантичностью зафиксировала все находки в своих публикациях: [Останина 1975; Останина 1984; Останина 1990]). В этот раз было обнаружено более 200 захоронений. Учёные подчёркивали, что по антропологическому типу мужчины имели резко выраженные монголоидно-европеоидные черты - скуластые и с раскосыми глазами, а женщины, вероятнее всего, были местные. Археологи относят данные захоронения к мазунинской культуре (Ш-У вв. н. э.). В Прикамье в то время происходило перемещение племён. Рост их численности на территории современной Башкирии вынуждал идти на север, где они смешивались с местным населением. Тогда-то и был заселён бассейн реки Иж. Е. Шумилов пишет: «Тут второе древнейшее место жительства. Они рыбачили здесь и топили очаги еще во времена основания Киева» [Шумилов 1990, 20]. Мазунинцы хоронили своих умерших в гробах в узких длинных ямах, глубина которых колебалась от 25 до 105 сантиметров. Были обнаружены кожаные пояса, украшенные бляхами-раковинами и медными накладками, боевые мечи и топоры. Во многих захоронениях в изголовье были обнаружены сложенные в берестяные коробочки вещи, которые археологи называют жертвенными комплексами. Как видим, ничего особенно в них не было. Гендерный состав тоже не вызывал никаких вопросов: пол и возраст каждого был определен - это были останки мужчин, женщин, детей и стариков.
Второй момент. В рассказе данный локус имеет негативную окраску, описан мрачными красками и наполнен мистическими силами. Историк-искусствовед Е. Шумилов так описывает район Ижевска, известный как Колтома: «Горка вызывала у старых ижевцев суеверный страх.
На чердаках стрекотали полудницы-кикиморы. Суседко имя пятко чесал, а по ночам по крышам, на голубницах, вешшицы бродили, т. е. женщины-оборотни. Колдуньи и знахарки почти в каждом доме были. И много лихих людей - разбойники, каторжники» [Шумилов 1990, 20]. Это как раз то место, где разворачиваются события в рассказе.
Вымышленное. Из разговора с писательницей выяснилось, что первоначально задумывалась история о сакральных местах и знаковых постройках Ижевска, образующих определенную сакральную и ментальную карту столицы Удмуртии (сравните с сакральной картой Санкт-Петербурга, Москвы, высотками Сталина, и т. п.). В произведении удивительным образом сошлись современность и (раннее) Средневековье удмуртской истории, и интрига, и мифология камня, и необъяснимые явления.
Е. Миннигараева по-своему интерпретирует легенду о сакральном месте как древнем кладбище (пра)удмуртов. Вымысел автора несколько разнится с научными сведениями. Древнее захоронение оказывается женским - на нем похоронены девушки с камушком в руке или во рту. Кто они - молодые жрицы, хранительницы тайных знаний или жертвы? На берегу пруда, где ныне стоит Дом пионеров, развертывается сюжет. Именно здесь героиня рассказа находит невзрачный камушек, который отбирает у нее молодость.
Ижевский локус - это берег Ижевского пруда. Героиня не раз возвращается на это место, пытаясь разрешить сложную загадку. Неведомая сила тянет ее сюда (Ижкарлэн чыкмем вирсэрез `затхлая вена (артерия) Ижевска') до и после нахождения камушка. Место, где стоит Дом пионеров, представлен как патогенное место******: шай бервыл `место могилы', лысьомъёс вылын `на останках', изэн волдэм сюресъёс `дорога, вымощенная камнем', куашкам зусъёс `сломанные скамейки', пыд улаз чипс пакет шалтрак кариз `под ногами хрустнул пакет из-под чипсов', пилиськем зенеликъёс `разбитые бутылки', бумагаос `бумажки', кырсь шприц `грязный шприц', пуксьыны нокытчы `сесть некуда', котыр пушнер `вокруг крапива'.
Анна, главная героиня рассказа, пытается разгадать загадку: действительно ли на этом месте в древние века было захоронение, возможно, праудмуртов? Таких мест в Ижевске много: УдГУ, Ледовый дворец, Аксион и Михайловский собор, Дом пионеров и другие объекты были возведены на костях. Какова же энергетика этих мест? - задается вопросом героиня. Но археологи (по тексту) установили, что оно было необычным: были найдены останки молодых девушек с камушком в руке. Именно этот вопрос не дает покоя Анне.
Наше время, современный город, люди. На его фоне мысли Анны кажутся странными. Ее расследование становится поворотным ключом. Мрачность, напоминающая атмосферу готического романа, навеянная описанием зловещего места, всё больше усугубляется.
Вот одна из сцен: на скамейке сидит старуха лет 70, но одета, как девушка лет 20, в джинсы. Несоответствие сразу бросается в глаза. Старушка отдает ей серый камушек и убегает. «Я не смогла, ты сможешь». Анна бросает камушек в крапиву. Но через несколько дней возвращается. Отыскивает его и больше не расстается.
Как предупреждение ей слышится горький плач ребенка - он упал в крапиву. Она помогает ребенку подняться, но вместо благодарности слышит голос его матери, полный обвинений. И здесь начинается мистическое. Обморок, потеря сознания... Лицо быстро становится старым, морщинистым. С ней происходят необъяснимые наукой события - превращения в духе Дориана Грея (О. Уальд «Портрет Дориана Грея»).
Многие произведения Е. Миннигараевой пропитаны очень сильным женским началом. Если в повести «Мумы» много физиологического, то в последующих произведениях - архетипического [см. работу: Эстес 2006]. В них сильная женская энергетика. Она написана для женщин и женщиной, если говорить о гендерной составляющей. Главная героиня рождена на свет, чтобы быть счастливой. И каждый день, который описан в произведении, она борется за это, нередко - отчаянно. По всей видимости, она исполняет свое предназначение. Имя даёт разгадку и ответ (см. выше). Анна преподает удмуртский язык в коррекционной школе, а её интересуют вопросы, связанные с прошлым ее народа. Что? Как? Когда? Ей важно найти ответ: почему молодые девушки были погребены с камушком в руке. Почему ей достался этот камушек? В конце концов, почему здесь, на берегу Ижевского пруда, где ныне стоит Дворец пионеров, она находит этот странный артефакт?
Встретившись с болью и разочарованием, она «не раскисает», берёт себя в руки и продолжает жить. Да, женщина сильна. Но всё ли она знает о своей силе и силе того камня? Всегда ли она понимает, как ею пользоваться? Прекрасно, когда у женщины блестят глаза и лицо украшено улыбкой. Но сколько же дорог нужно ей для этого пройти, сколько железных сапог стоптать. А всё для того, чтобы понять, пропустить через себя простую истину - только Любовь наполнит ценностью каждый её день! Женщина - вместилище Любви. Не надо ждать, не надо искать, всё уже есть в ней самой. Ответы на многие вопросы может подсказать книга Т. Д. Евстигнеевой-Зинчук «Тайный шифр женских сказок» [Евстигнеева-Зинчук 2015].
В данном произведении автор весь текст строит вокруг понятия ИЗ. Слово Из всегда выделено курсивом. Это еще один из признаков фэнтези: читатель в твёрдой уверенности, что именно прописные буквы и выделенные слова обладают магическим воздействием.
Рассказ начинается с эпиграфа: Изъёс шып уло, асьсэ дырзэс витъыса... Кудзэ ке изэз чыжо, кудзэ ке асфальт улэ волдо, кудзэ ке лэсътисъконэ куто, кудзэ ке кин ке шоры лэзё... `Камни лежат тихо, ожидая свое время... Какой-то камень пинают, другой закатывают в асфальт, другие используют в строительстве, а иные швыряют в кого-то.'. Действительно, магического, или иррационального, или радиационного воздействия камня слишком много - ведь оно забирает молодость девушки, женщины, с которой соприкасается. Удивительно, что мужчине камушек никакого вреда не приносит: Из кышномурт луллэн оглюкетэз луиз кадь; нылкышно жог, син куспын пересъме; быдэс арня курадзиз `Камушек стал часть женской души/ духа'. Берытскиз изэзлы... зус котырти чана ветлэ `Вернулась за своим камушком. около скамейки прогуливается галка'. Кузёзэ возъмаса, из юромо куар вылэ пуксем `Дожидаясь своего хозяина, камушек как будто специально сел на листик'. Сэрпалтоно изэз кыдёке-кыдёке...